Плачь, души, умоляй...

      Что ещё ты хочешь у меня отнять, чтобы сделать мне больно?

      На этот вопрос Сава так и не получил ответа. Он вернулся в Псков и продолжил ходить в гимназию так, словно в его жизни ничего не случилось. Хотя такое вымученное спокойствие, давалось ему нелегко.       Омега лежал спиной на парте, протягивая руки к потолку и разглядывая свои загибсованные пальцы правой руки. Он их сломал, когда неудачно накаутировал дверцу мини-бара в своём номере отеля, после заванного ужина.       Оставался последний урок литературы, самый скучный для него предмет. Ему бы очень хотелось уйти отсюда, но успеваемость и так упала ниже плинтуса и приходилось терпеть нудные анализы русских поэтов. Где педагог третий десяток своей жизни пыталась внушить в юные головы то, как она сама интерпретировала, что же всё-таки хотели сказать авторы произведений.       Савелий знал, что Эл смотрел на него. Смотрел с обидой и неприязнью, но имел ли он на это права? Нет. Ведь всё это началось из-за него. Сакральные узы братьев Масловых дали большую такую трещину.       Весь класс гудел уже третий день по поводу его метки, да что там класс, вся гимназия. Даже сами педагоги не оставили это без внимания, саркастично поздравляя с приобретением пары, в столь юнном возрасте. Только никакой пары не было, а метка была. Омеги одноклассники хвалили его, рассуждая о том, какой он дерзкий. Некоторые откровенно говоря завидовали, те самые омежки, что зачитывались подростковыми романами про любовь, где метка была просто пиком проявления наивысшей любви. Только Савва знал изнанку этого события. И никто ничего не говорил, про меченного Эла, потому что его не замечали. Он был никому не интересен, несмотря на то, что был новичком, в конце учебного года.        Савва повернулся в сторону Прянного. Тот быстро опустил взгляд в свои школьные принадлежности. Что если он сделает его посмешищем? Поделится деталями его личной жизни. Скинет в групповой чат класса ссылку на группу интерната, где как на ладони лежало недавнее прошлое омеги. Что будет? Это было очень интересно, но… Но Стас его по головке за это не погладит. И хоть он был зол на своего старшего брата, окончательно их отношения Савва портить не хотел.       Маслов сел нормально за парту, зная, что сейчас прозвенит звонок. В класс вошла ханжа Толстова Вероника Сергеевна и понеслось занудство.       Сосредоточиться на теме урока у Маслова совсем не получилось. Его куда больше беспокоили свои личные переживания. Он знал, что не нравится Владу. Знал об этом с незапамятных времён, когда Стас застукал их душе. Савва почему-то думал тогда, что всё взаимно. Подростковый максимализм толкал его на необдуманные поступки и решения. Слепо следуя за своими чувствами к альфе, он совсем упустил из виду, что по сути его хотели использовать. Чем он провинился и для каких таких целей это было сделано, до сих пор для него оставалось загадкой.       Неизменным было всё это время одно: что тогда, что сейчас Дик не был в нём по-настоящему заинтересован. И самое нелепое во всей этой истории было то, что Влад даже не был каким-то особенным. Самый обычный подросток, с максимально средними данными, без каких-либо особых привелегий в обществе. Большинство его одноклассников наверное думали, что Савелий отцепил себе нереального альфу, настолько завидного и шикарного, что не спешил его представлять обществу. Наверное всех их ждало большое разочарование. — Савелий, вы с нами? — Обратилась к нему учительница. — Да, извините, я отвлёкся. — Савва вернулся в реальность. Где зловредная бэта, не скрывая своего снисходительного отношения, смотрела на него как на блоху. Омега обществом данного педагога тоже не наслаждался. — Тогда может быть вы расскажете нам, что же всё-таки хотел сказать Иван Куприн своим произведением «гранатовый браслет?»       Савва нехотя встал из-за парты. В Гимназии отвечать учителю следовало строго стоя. В школе интерната в этом плане было больше свободы. Омега помнил это произведение, хоть и не нашел его для себя интересным. — Главная тема и проблема «Гранатового браслета» — идеальная, жертвенная любовь без взаимности. — Ответил Савелий. И тут же добавил: — Я бы так убиваться на месте чиновника не стал. В мире столько возможностей, а он вцепился за одну юбку и страдал. Скука смертная. — Спасибо, Савелий, садитесь. Настолько не верите в любовь, что сами решили в шестнадцать лет создать пару? Не кажется ли вам что это выглядит немножко лицемерно? — Мне кажется, что тема моей личной жизни, должна оставаться приватной, но никак не обсуждаться на уроке. — Фыркнул Маслов и сел обратно.       Бэта, сделала вид, что столь резкая позиция ученика, не задела ее самолюбия и дёрнула следующего одноклассника, выпытывая у него поверхностный анализ произведения. — Сав, ну и где же твой загадочный альфа?       Света догнала его у самого выхода, когда Маслов хотел уже покинуть гимназию. Он стоял у большого зеркала, глядя на своё отражение. В целом в нём ничего не изменилось, но эта метка! Она была словно сдавливающий горло ошейник. Он пытался на зло судьбе злодейки флиртовать с другими альфами, но стоило вступить в физический контакт: касание рук, попытка поцеловать, прижаться, как из глубины поднималась волна отвращения и неприязни к любому альфе. И всё превращалось в попытку изнасилования самого себя. Ещё ни одна не закончилась удачно. Он убегал от растерянных кавалеров в дикой спешке, с перекошенным от отвращения лицом. — Предпочитаю не светить своими отношениями!       Савелию не нравилась эта омега с самого перевода в эту гимназию. Девушка была чересчур добра услужлива и любопытна. Большинство велись на эту картинку, доверяя свои секреты и проблемы, которые потом становились достоянием гимназии. Света убеждала, что она ни при чём, и почему-то ей продолжали верить. Но Савва чувствовал, что девушка была лисой в овечьей шкуре. — Даже фоточку не покажешь? Ну чего тебе стоит? Я же умираю от любопытства!       Девушка заискивающе посмотрела ему в глаза, чем вызвала неподдельное желание дать ей подзатыльник. — Ну раз умираешь. — Савелий сделал вид что задумался, но потом резко оборвал: — Умри.       Омега поднял лежавший на полу свой рюкзак и пошёл в сторону выхода. Да пусть судачат за спиной какая он мразь. Одним больше одним меньше — всё равно. Главное чтобы не игнорировали его. Игнор был хуже смерти для Маслова. Какая ирония, ведь именно этим занимался и Влад и его родной брат одновременно.       Эл вышел следом за Саввой. Он его не просто недолюбливал теперь, но и боялся. Чувствалась в его сменившейся ауре явная угроза. Дик сделал Савву своей парой. Это Эл узнал почти неделю назад от вернувшегося поздно вечером Стаса, который рвал и метал не находя себе места. Оказалось, что Влад это сделал в тот день, когда узнал о том, что Эл стал собственностью Стаса по собственной воле. Стас преподносил всё это так, будто Дик вместе с Саввой сговорились и обвели его вокруг пальца. Эл же думал о том, что это не могло быть правдой, ведь Влад хотел поговорить с ним на кануне всего этого пиздеца.       Да и наблюдая за Савелием в школе, омега не заметил, чтобы тот светился от счастья. Маслов младший так и продолжал жить в отеле, отказываясь возвращаться в квартиру.       Эл из-за всего этого чувствовал себя ничтожеством. Сорняком, попавшим в цветущий сад и отравляющим почву своим ядом. Никто рядом с ним не был полностью счастливым, словно это было невыполнимым условием. Ему ужасно хотелось увидеться с Викки, но почему-то он боялся того, что Стас подумает, что это лишь повод, чтобы увидеть Влада. Так что от походов в интернат он воздержался.       Савелий гордо вышагивал к центральным воротам, не выпуская из здоровой руки телефон. С Москвы он приехал со сломанными пальцами и в дурном настроении. Да и вообще почему он там оказался, Элу было неизвестно, ровно до того момента, пока Стас не упомянул Савву, Влада и Москву с соревнованиями в одном предложении.        Выйдя за ворота, омеги пошли разными путями. Савва сел в такси, а Эл пошёл на остановку. Стас на карманные не скупился, но омега не мог тратить чужие деньги со спокойной душой. Ему казалось, что с каждым необдуманно потраченным рублем, его мнимый долг перед Стасом рос, ставя его в уязвимое положение.       Его отношения были странными. Из-за чувств к другому. Из-за боли от осознания, что сам всё испортил. Из-за ненависти брата своей пары. Всё спуталось в единый клубок, непонятный сгусток смешавшихся чувств, единственное из которых ощущалось очень четко — беспочвенная тревога. Всё остальное было слишком смазанно и ни один прожитый момент не позволял насладиться им в доволь. Эл плакал по ночам, пока Стас глубоко спал. Плакал, когда закрывался в душевой кабине. Когда приходил после учебы в чистую светлую, но пустую квартиру. Плакал от бессилия и злости. Почему всё получилось именно так? Кого винить кроме себя? Как исправить то, что по сути невозможно исправить? Как смириться со своим выбором?       Эл вошёл в квартиру и, первым делом, переобулся. Бросив связку ключей на тумбу, он прошёл на кухню-гостиную. Омега включил фоном телевизор. Монотонно загудел голос диктора новостей. Прянный навёл себе кофе и, достав из буфета пачку конфет, сел за стол. Его беспокоили мысли о Владе с Саввой. Зачем они стали парой? Как они стали парой? Что стало причиной того, почему они решили стать парой?       Эл почему-то представлял, как Маслов младший сам пришёл куда-нибудь на секцию, где выцепил Дика и признался ему в любви, а тот, недолго думая, решил, не отходя от кассы, обзавестись симпатичным и классным омегой, который ещё и по идее должен был стать ручным после метки. Зачем ему был нужен Эл? Наверное, они вместе лёжа в постели угорали над ним. Хотя представить хохочущего Влада было заданием со звёздочкой.       Омега хотел было уже переключить канал, как местность снятая на экране ему показалось смутно знакомой. Он сделал звук немного погромче: «Как выяснилось нашими криминалистами, возгорание произошло около трёх часов ночи, из-за замыкания в основном щитке электропередач. К счастью обошлось без жертв. Здание принадлежало местному бизнесмену родом из…»       Эл отглотнул остывающий кофе и впервые за последнюю неделю почувствовал, что-то вроде облегчения. «По заслугам им», — Подумал омега и переключился на свой телефон, в котором давно уже была сохранена вкладка со списками мед клиник.       «ОмегаМед», «АльфаМег», «Твойздоровыйвыбор» и ещё десяток крупных и мелких частных клиник. Их было так много, но все они были бесполезны для него. Обзвонив половину клиник из списка, омега понял, что юному нерожавшему омеге, нечего было надеяться на то, чтобы преждевременно и беспричинно удалить свой маточный орган.        Эл потихоньку принимал свою судьбу и свой выбор, но единственное, что он точно хотел бы оставить за собой, так это право распоряжаться своим телом. Но понимая, что он всецело теперь зависел от альфы, который был с традиционными взглядами на уклад семьи, то вопрос касавшийся будущих детей, был делом времени. Прянный знал, что как только Стас захочет их, то непременно получит то, что хочет. Даже не спрашивая омегу. Но для себя Эл точно решил, он не хотел никому давать жизнь. Не хотел брать на себя такую ответственность. Просто не хотел и всё. Потому он искал радикальные меры и готовился к этому заранее. Конечно, времени ещё было навалом, чтобы что-нибудь с этим решить, потому что Стас дал понять, что пока они хотя бы оба не обучаться в университете, говорить о детях не было смысла.       Крики, шум, гомон. В коридоре гимназии было очень шумно. Омеги сновали туда сюда, стреляя глазками в понравившихся им альф. Первоклашки путались в ногах, снося всё на своём пути. Педагоги гордо проплывали по коридорам в стильной одежде. Коридоры заведения были просторными чистыми и светлыми. А Эл сидел на подоконнике. Была большая перемена, и весь класс пошёл в столовую, но ему не хотелось. Аппетита в последнее время совсем не было. Прянный зарисовывал дверь кабинета напротив, в тонкую тетрадь в клетку, будто она была какой-то особенной, но он просто хотел отвлечься.        Отвлечься от того, что хоть обстановка в его жизни полностью сменилась, и основные персонажи тоже, но остался ферамон. Савва и Эл учились в одном классе. И несмотря на то, что Маслов протирал стулья последней парты, а Эл сидел на первой, омега чувствовал его. Чувствовал, как запах Саввы изменился. Теперь он пах так же как и Дик, не так насыщенно, словно аромат разбавили, но это было невыносимо. Это было его персональным адом. Закрывая глаза, он видел лицо: лицо, что отторгало почти все знакомые ему эмоции, кроме одной. Кроме злости. Ему хотелось всё забыть, но этот ферамон словно держал его под куполом собственного уничижения и призрения, каждый раз напоминая ему что он сделал. Вызывая не только самоненависть, но и головную боль.       Эл даже пытался разобраться в причине, столь сильного влечения к определенному ферамону, изо дня в день прочитывая в интернете разные форумы и статьи, и ничего не находя. Иногда ему казалось, что возможно причина заключалась в том, что они были истинными? Потом Прянный бил себя в лоб, зная насколько была бредовой эта мысль.       Истинность и миф были синонимами друг друга. Наверное ему просто нужно было немного больше времени, чтобы отпустило, чтобы забыть всё то, что произошло на улице Горечь. Но как это возможно было сделать, когда он до сих пор не мог избавиться от толстовки Влада? Наверное он не просто не мог, но и не хотел забывать и отпускать. Слишком яркие эмоции он испытывал рядом с этим альфой, просто находясь рядом. Эл почувствовал, как слезы текли по лицу, капая на белую рубашку. Рука уже давно замерла, перестав выводить скучные линии двери, ведь это было совсем не то, что он хотел рисовать. Омега закрыл лицо ладонью, чтобы не привлекать к себе внимания и пошёл в уборную.       Зайдя внутрь, он столкнулся с Саввой, который умывался холодной водой, склонившись над низкой раковиной. Эл прошмыгнул мимо омеги, обмакивающего свое безупречно чистое лицо, бумажным полотенцем, и вошёл в одну из кабинок.       Забравшись на унитаз с ногами он расплакался прижимая лицо как можно сильнее к коленям. Он хотел делать это как можно тише, не давая Маслову насладиться его всхлипами, но получалось плохо. Эмоции прорванной платиной топили его изнутри. Он знал, что Савва чувствовал свое превосходство над ним, но хотя бы не травил и не портил жизнь. И Эл в какой-то степени даже был благодарен ему, хотя не понимал причину столь благосклонного отношения омеги, который любил себя стервозно вести.       Прянный очень надеялся, что Савелий сразу покинет помещение как только доделает все свои дела. Но долгожданного хлопка входной двери, он так и не услышал, наоборот шаги омеги приближались в его сторону. — Открой дверь! — послышалось с той стороны двери.       Эл замер от неожиданности. Голос собеседника был тверд и полон решимости. Эл хотел, чтобы он ушёл, но этот запах, так был близко, обволакивал, успокаивал и в то же время будоражил. Омега сам не понял зачем он это делает, но рука вытянулась и открыла заслонку. Дверь нешироко открылась и тут же закрылась, как только в тесную кабинку вошёл ещё один омега. — Посмотри на меня, Эл.       Снова приказ, не просьба. Омега поднял голову и посмотрел на вошедшего снизу вверх, открывая своё зареванное лицо. Синие глаза омеги напротив, такие уверенные и в то же время с некой грустинкой, поселившейся в них, смотрели снисходительно. Коротко остриженные волосы парня немного отрасли, и из них сразу сделали полубокс. Что-то знакомое такое родное, но волосы были совсем другого цвета, не русые. — Ты же этого хотел? Ну а хули ты теперь тут ноешь? — Спросил Маслов.       Он задал вопрос, который Эл сам себе задавал ежедневно. Ответа не было. Чувствуя новый прилив жалости к самому себе, и стараясь от него уйти любым способом, Эл спустил свои ноги вниз с унитаза и прижался влажным лицом, к длинным ногам парня, обтянутыми синими джинсами, вместо свободного кроя брюк, которые были прописаны в дресс-коде гимназии. Он делал медленные глубокие вдохи, пытаясь успокоиться. И это работало. Он не понимал почему и как, но ритм сердца выровнялся и дышать стало легче. Савва не отталкивал его, наблюдая за всем происходящим с интересом.       Почему Эл так спокойно подпустил его к себе, даже как-то слишком послушно. Потрепав каштановую макушку, он отстранился. — Возьми себя наконец-то в руки, ты сам выбрал этот путь! — Сказав это, Маслов вышел.       Эл ещё немного посидел в кабинке, не понимая, что только что сейчас здесь произошло, но из уборной он вышел более чем спокойный.       Савва шёл в интернетат. Руки его были заняты большим пакетом из известной сети суши, в котором стопкой лежали пять коробок с разнообразными сэтами ролл. Его без проблем впустили внутрь, и даже встретили в коридоре. — Какими судьбами?       Вадим подошёл поздороваться и обняться, но забирая, тяжесть из рук омеги, его лицо с радостного приняло удивлённое выражение. Немой вопрос в глазах альфы, Савелий понял сразу. — Всё чуточку позже, ладно? Пойдем к вам в спальню. Зови остальных, хочу на вас поглядеть.       Вадим окунулся в виртуальное общение, созывая братьев, а Савва просто молча шёл рядом, пытаясь в голове построить адекватный диалог, но не получалось. — Сейчас всё подтянуться — Сказал парень, собирая свои дрэды в привычную на голове пальму и привязывая это всё резинкой для волос. — Мы теперь одни — Маслов прошёл в глубь помещение с расставленными вдоль стен кроватями и сел на одну из них. — Спрашивай. — Как так получилось, что ты стал пахнуть ферамонами Дика? Вы что встречаетесь?       Вадим положил пакет на прикроватный тумбу и пошёл за второй, чтобы их соединить в импровизированный стол. — У меня его метка. Тумба чуть не выпала из рук альфы. — Так быстро! Ты не думал подождать? На тебя что-то совсем не похоже.       Вадим наконец-то приставил вторую тумбу рядом и разорвав пакет, стал расставлять коробки. Места было критично мало. — Я не хотел, так получилось.       Вадим немного замер, и в недоумение уставился на омегу. — С тобой всё в порядке? — поинтересовался альфа, чувствуя, что омега что-то не договоривает. — Короче, Вадим, — Не стал тянуть Савва — Я здесь за тем, чтобы ты поставил мне метку. Попробуй укусить меня, может быть это будет действенным способом, чтобы сбросить оковы Дикарева. Я просто не знаю что ещё я могу сделать с этим. Кто-то в интернете писал, что такой вариант возможен.       Вадим оторвался от приборов, которые раскладывал и подойдя к кровати, где сидел омега, сел рядом. — Ты, конечно, мне нравишься, Сав, но не кажется ли тебе, что это даже звучит абсурдно? Зачем ты дал сделать с собой то, чего тебе на самом деле не хотелось? — Вадик, не задавай сложных вопросов, просто сделай то, о чём тебя просят. С тебя не убудет. — попытался уйти от темы Маслов.       Альфа почесал свой затылок, будто всерьез задумался о предложении. Он достал телефон и стал что-то вбивать в браузере. — Ты не говорил, что это может сработать, только если пара будет истинной. Это заведомо дохлый вариант, только ещё одну рану получишь. Зачем тебе всё это, Сав? — Я не хочу чтобы ты лез мне под кожу, просто сделай это, либо откажи, хватит лишних расспросов!       Савелий злился, он уже не понимал зачем сюда пришел. Вадим ломался как какая-то целка, которую просили дать до брака. И омегу это очень раздражало. — Допустим, я сейчас тебя попытаюсь пометить, и все выйдет так, как ты хочешь, но тогда ты просто будешь зависим от меня, а не от Дика. Разве ты этого хочешь? Будешь ли ты со мной из-за образовавшейся связи. Тот ли я, кто тебе нужен?       Савелий задумался. А действительно, чего собственно говоря он хотел, какой результат? Он посмотрел на альфу напротив, Вадим не был его мечтой. А кто был? Дикарев? Да, но когда это было? Когда у него началась активная фаза полового созревания? Опираться на ту старую фантазию не было смысла — он вырос и да, возможно Влад всё ещё касался далёких струн его души до недавнего времени, но он оборвал их, когда впился своими зубами ему в шею. — Я не знаю. — Наконец дал ответ он и громкий смех за дверью оказался в спальне. Пришли все остальные. — Ну и где вы шлялись, долго мне ещё вас было ждать? — Обратился Савелий к вошедшим.       Альфы быстро накинулись на угощение, сметая всё в три счёта. А Савелий смотрел на это с умилением. Он немного скучал по этой атмосфере и по этим ребятам, с которыми виделся и ел каждый день за одним столом на протяжении почти трёх лет, все загадочно на него поглядывали, но вопросов не задавали. — А пиво у вас есть? Омеге почему-то резко захотелось выпить — Ща кого-нибудь отправим. Кир, смотаешся до ларька? — Обратился к товарищу Вадим. — Да — Нехотя согласился Альфа, лениво вставая с кровати — Только без меня тут всё не сожрите, а то пиво сам всё выпью! Кстати, сколько брать то? — Мне три эссы, остальным не знаю. — Савелий протянул свою карточку — Денег тут хватит, я угощаю!       Пока все ждали веселительное, омега лежал на чьей-то кровати рассматривая комнату. Всё в ней было ужасно начиная от столетней давности ремонта, заканчивая скрипучим полом, покрашенным огромным слоем краски. Но почему-то здесь было уютно. Возможно из-за большого количества времени, проведённого в этих стенах или же из-за людей, что сейчас его окружали. Но Савва почти не чувствовал себя тошнотно, как всё последнее время. Ему было спокойно, словно он был на своём месте.       Он смеялся над глупыми пошлыми шутками альф. Обсуждал других омег интерната, и молодящуюся деректрису. Ему всего этого очень не хватало, но будь у него выбор, жить обратно здесь, он бы не стал. Всё-таки минусов было больше чем плюсов. Контроль, отвратительная еда, убогая обстановка, дежурства и отсутствие уединённости.       Кирилл вернулся с огромным звенящим рюкзаком за спиной. — И как только Хоттабыч тебя пропустил? — Удивился Савва. — Я ему пару бутылок отстегнул за молчание.       Всё расхохотались. Это так было похоже на старика сторожа.       Вадим взял пиво предназначенное омеге, и поставил бутылки под кровать, одну он решил открыть, и протянул ее лежащему.       Савва присел на кровати и взял здоровой рукой пиво. — Маслов, что с рукой? — спросил Кирилл, после того как нашёл в себе силы, чтобы оторваться от горлышка своей бутылки с напитком. — Неудачно подрался с дверцей холодильника. — Отмахнулся омега. — Я думал кто-то тебя обидел, уже втащить хотел за тебя — Выкатив грудь колесом, поделился своим рвением альфа.       Савва понимал, что под кто-то, Кир подразумевал того, чьи ферамоны теперь перекочевали на омегу. — Да всё нормально, правда, ребят, не парьтесь.       Савва смоковал пиво и наблюдал. В какой-то степени все они были его семьей, и расскажи он им сейчас о том, что на самом деле случилось между ним и Диком, то они бы не оставили это без внимания. Эти оболтусы тут же бросились бы мстить за него.       Но Стас. Его родной и горячо любимый брат не поверил ему, и только из-за того, что чувства к Элу, совсем притупили его сознание.       Эл. Почему он такой? Вроде серость, но все велись на него, словно он был какой-то особенный. Омега и сам его целовал, даже дважды. Пусть в порыве пьянства и веселья, но целовал. И сегодня в туалете вроде злился, но не оттолкнул, когда тот прижался к его ногам. Такой слабый и ранимый. Савва хотел наговорить ему гадостей, но увидев это отчаяние в глубине карих заплаканных глаз, он понял, что они в одной лодке. Оба меченные, с партнёрами, которые им не подходят.       Выпив две бутылки, Савва захотел в туалет. Время уже было позднее, по хорошему надо было закругляться и ехать в отель, но опьяневший мозг, хотел продолжить тусовку, если ее так можно было назвать. Прихватив третью бутылку с собой, омега пошёл в уборную. Он ещё не решил вернётся ли к компании, и от сопровождения настойчиво отказался.       Опорожнив мочевой, Маслов забрался на подоконник. Распивая в тишине третью бутылку. Голова слегка кружилась и плыла. Омега почти ничего не съел из того что принес, да и в школе на обед не ходил. Пить на пустой желудок было не лучшей идеей. Почувствовав, рвотные позывы, омега спрыгнул с подоконника и склонившись на грязным унитазом, с толстой ржавчиной на задней стенке, принялся блевать.       В этот момент в помещение кто-то вошёл. Савелий снова изрыгнул из себя выходящее пиво, с желчью желудка. Голова кружилась. Слабость расползалась по всему телу, превращая его в кисель. Из глаз и носа текло, и в горле неприятно першило.       Почувствовав, что ему немного легче, омега обернулся, и заметил стоящего у подоконника Дика. Альфа уже достал сигарету, но ещё не прикурил ее. Громко фыркнув, Савва стал умываться, пытаясь хоть немного освежиться воняющей ржавчиной водой.       Смахнув с лица остатки воды, омега подошёл к оставленному на подоконнике пиву, поравнявшись с молчаливым альфой. Маслов демонстративно сделал глубокий глоток, глядя на то, как снисходительно на него смотрит его пара. — Какой же ты… — Савва сделал небольшую паузу глядя глаза в глаза — Гондон! Не думай, что я не найду выход из сложившейся ситуации. Считаешь себя самым умным? Тогда спешу тебя огорчить. Это не так. Ты ещё соснёшь у меня, понятно?        Савелий одарил альфу недоброй ухмылочкой и вышел из туалета. Почему-то он стал спокоен. Где-то на горизонте замаячил новый план. Получать метку Вадима в тот день он всё-таки передумал. Нарисовалась идея получше. У тебя есть друг У тебя есть враг Отгадай-ка ты Кто из них мудак?