Плачь, души, умоляй...

      Элу не нравилось то, как поглядывал на него Савва в классе. С высоты своего царского величия. Он ничего не говорил, но омега понимал всё без слов: «Знай своё место». Вот что шифровалось в темной глубине синих глаз, изредка смотревших на него.       Сегодня математика стояла два раза подряд, так что большая часть класса вышла проветриться, но некоторые остались. Две омежки женского пола негромко шушукались между собой у окна. Одна сидела на парте, а вторая стояла рядом подпирая филейной частью подоконник. — Боже мой, да ты гонишь? — Фыркнула та, что стояла. — Маслов? Как он может тебе нравится, он ведь омега, к тому же имеет пару. — Не ори так! — Шикнула вторая, суетливо озираясь по сторонам. — Я не сказала, что нравится, я лишь упомянула, что он красивый и на омегу мало чем похож. Да и этот его новый ферамон. Голова кружится, когда с утра его чувствую. Будь он альфой, я бы с ним того...       Девушки прыснули со смеху, но потом первая заговорила. — Так у него вроде как старший брат есть. Пару раз видела, как наш совёнок прыгал к нему в машину после школы. — девушка немного задумалась — правда последнее время такого не замечала. — Правда?! — Взвизгнула от восторга омежка, что сидела за партой. Её полные ляжки располагались по стулу. — Такой же красивый? — Спросила она так, как будто у нее действительно была возможность выбирать. — Да красивый, только кажется, что тебе не по зубам. Без обид. На крутой тачке. Бицуха, что надо. Искала его в Инстаграм, жаль страничку не ведёт. — Вот бы познакомиться — Промурлыкала мечтательница, закатив глаза. — Могу познакомить, да только вот незадача, пара моего брата сидит с вами в одном ряду, — Неоткуда материализовавшийся Маслов, указал прямо на Эла — вооон там, на первой парте.       Савва испугал девушек своих напором и они стушевались, каждая уходила от него подальше на свои места, и бросала неловкие взгляды на Эла, которого как оказалось, они совсем не видели.       Эл не заметил, как омега вошёл в класс. Он был слишком сосредоточен на разговоре, что зацепил его ухо. Прянный скукожился, понимая, что на него специально обратили внимание, пусть не самых вредных учеников класса, всего лишь двух тихушниц, но сарафанное радио никто не отменял. Он вспомнил прошлое место учебы и поежился, ему не хотелось пройти этот путь снова.       Савелий выглядел слегка помятым. Он пришел ко второму уроку, и практически всё время лениво лежал на парте, абсолютно ничего не делая. На резкие выпады учителей, тыкал их носом в свою загипсованную часть руки говорил: «у меня лапки». Конспекты он не писал, в дискусиях не участвовал. И практически был элементом декора на своей последней парте. Он как всегда нарушал дресс-код заведения, придя на уроки в черном спортивном костюме. От класснухи отмахнулся, сказав: «Галина Сергеевна, если вы хотите ходить со мной в уборную и помогать мне расстёгивать ширинку моих школьных брюк, то так бы и сказали сразу. А то Маслов, Маслов, где твоя форма?!» Чем ввёл женщину омегу в пятисекундный ступор, а потом она махнув на него рукой, пошла дальше по своим делам.       Эл украдкой смотрел на омегу, боясь зацепиться с ним взглядом. Викки вчера вечером написала ему, что видела Маслова в интернате. Точнее то как он уходил из крыла альф. Не забыла сообщить о том как он почти час флиртовал с Хоттабычем в холле, не давая тому нормально работать. А потом на выходе сцепился с Кирой, которая спокойно возвращалась в интернат. Если бы не приехавшее вовремя за ним такси, он бы разбил её лицо оставшейся здоровой рукой.       У Саввы в жизни явно что-то складывалось не так. Человеком он был не простым, с нарциссическими наклонностями и преимущественно пассивно-агресивной политикой общения, но чтобы прям так открыто на кого-то бросаться, это было ему не свойственно. Да флиртовать, и поднимать свою же ценность в своих же глазах, через мление окружающих его альф, опять же, он любил. Но после инцидента в баре он немного изменился. Или же просто забыл поддерживать новый имидж и вернулся к истокам? Или он что-то отчаянно кому-то хотел доказать? Но тогда что? И кому?       После уроков Эл, нехотя, шёл домой. Стас большое количество времени проводил не дома. Помимо учебы в университете, на его плечи легла половина обязанностей директора отеля. Он активно участвовал в его развитии, помогая своему дяде, вникая в дела, чтобы потом перенять эстафету. Всё-таки первый наследник бизнеса был он, да и более ответственный из двух братьев.       Омега знал, что его дома никто не ждёт. Прям как тогда, когда он жил в Питере с мамой. Она вечно пропадала где угодно, только лишь бы быть подальше от своего отпрыска. А периоды, когда она приводила домой очередного альфу, Эл ненавидел ещё больше, чем вечное одиночество. Потому что ночные стоны страстной пары, сменялись дневными криками на друг друга. Мать его была не совсем адекватной, и кавалеров находила себе под стать. Он так не хотел. Он ужасно боялся стать её отражением. Эл не хотел детей. Ему казалось, что он будет к ним относится так же как его мать к нему. Ведь другого он примера он по сути не видел. Только как можно было бы игнорировать все физические контакты с ребенком и давать самый минимум, чтобы не сдох и не вырос овощем, и на этом всё. Это пугало его, больше чем быть бездетным или прожить всю свою жизнь в одиночестве. Но ведь он почти не был одинок. Почти... — Прянный, что нос повесил?       Эл отцепил взгляд от неровного мокрого асфальта под ногами, местами всё ещё покрытым льдом. К нему подходил Маслов младший. В тонкой черной ветровке, с упрямо натянутыми губами и безразлично уставившимися синими глазами. Будто бы с меткой Дика, он получил не только его феромон, но и часть его безразличия плавно перетекла в омегу, остужая в тонких венах горячую кровь Масловых. — А? —Песпросил омега уставившись на подошедшего. — Б. — Савва застегнул до конца ворот ветровки и поежился от холода. — Ты сейчас домой? — Да. У меня очень много дел.       Эл врал. Врал себе и Савве, но больше себе. Дел никаких не было. Лежать на диване и досматривать сериал, это было не дело, а убийство собственного времени. — Да знаю, я твои дела. — Усмехнулся омега, продолжая идти с Элом нога в ногу в сторону остановки. — Сидеть и ждать Стаса в пустой квартире, не имея нормальной возможности заняться чем-то ещё, потому что друзей толком нет, да и одному, куда бы ты не пошёл, будет скучно. Плавали, знаем.       Эл внимательно посмотрел на омегу, что шёл рядом. И вдруг прочувствовал всё его одиночество. Ведь именно Савва был его предшественником, которому не давали спокойно жить. Впихивая в тесные рамки своего представления о том, каким должен был быть правильным омега. Они шли рядом. Эл смотрел себе под ноги, переодчески бросая быстрые взгляды на брата своего парня. Савелий же смотрел вдаль, но не так, когда хочешь что-то рассмотреть вдали, а расфокусировано, будто бы мысли его были запредельно далеко от реальности происходящей под носом. — Даже если ты и прав, — Эл вдруг перехотел упираться и делать вид, что у него всё хорошо — То что ты предлагаешь? Зачем подошёл? Ткнуть меня носом в собственное ничтожество и сказать: «А я же говорил»?       Омега был настроен на то, чтобы сцепиться с Саввой в словестной перепалке, но тот его немного сбил с толку. — Хотел кое-что предложить. Прокатишся со мной в одно местечко?       Эл недоверчиво моргнул и поправил огромный тяжёлый рюкзак, висевший на одном плече. Они пришли к остановке. Нужный ему автобус лениво отъезжал от остановки. Ещё можно было подать сигнал водителю и запрыгнуть в него, но омега не захотел. Он не хотел оставаться один в пустой квартире. — И что же это за место? — Осторожно поинтересовался Эл — Давай сюда, — Савва стянул с его плеча тяжесть и с лёгкостью закинул рюкзак себе за спину, будто он был пустым. — Узнаешь, когда приедем.       Эл почувствовал, как стало намного легче, и расправил плечи. К его удивлению, его царское величество Маслов младший, умел передвигаться на автобусе, не только на такси.       Сидя в теплом салоне автобуса, Эл поймал себя на мысли о том, что стало не только физически легче, но и морально, будто бы Савва взвалил на себя и его школьную ношу, и разделил с ним часть его внутренних конфликтов. Омега почувствовал, как хозяйствующие весь день в его голове тараканы, расползающиеся во тьме по темной кладовке его черепной коробки, вдруг разбежались по самым дальним и узким щелям его сознания. Оставляя после себя блаженную пустоту и спокойствие.       На очередной остановке в автобус зашёл какой-то бомж. Благоухание его тела дошло до ноздрей омеги, и Эл почувствовал приступ тошноты. Савва же сидел с застывшим отстранёным лицом, он даже бровью не повёл, когда выброшенный на обочину этой жизни мужчина, сел впереди омег. От него так несло мочой и давно немытым телом, что трудно было понять был ли он альфой или омегой. Эл попытался подавить поднимающиеся по пищеводу остатки непереваренной пищи. Савва заметив его замешательство, взял Прянного за руку, смещая его внимание от немытого мужчины, на себя. Эл сначала широко открыл глаза от удивления, а после уткнулся омеге в грудь, и закрыл веки, стараясь перебить отвратительный шлейф мужчины, ферамоном Влада, исходившего от Маслова. Он глубоко дышал носом, сильно вжимаясь, в скользкую ткань ветровки. Сава его не отталкивал и, почему-то, продолжал держать его руку. — Что мы здесь делаем?       Эл вопросительно посмотрел на омегу. Они вышли в подозрительно мрачном спальном районе города. Старые хрущёвки были раскиданны в хаотичном порядке. Иногда среди них вклинивались безвкусные современные многоэтажки. Савва уверенно вел Эла через обоссанные ржавые гаражи, разрушающиеся дома с разбитыми дорогами, и мелкие частные магазинчики у дома, не замечая никого и ничего. — Скоро увидишь.       Омеги остановились. Перед серым двенадцатиэтажныи зданием на углу перекрёстка. На первом этаже которого расположились сетевые магазины и сбербанк с конкурирующими пунктами выдачи. Парни прошли во двор. Савелий подошёл к одному из подъездов и открыл домофон ключом. Эл покорно шёл за Саввой, переступая пыльные ступеньки лестницы, пока они не упёрлись в последний этаж, с выходом на крышу. Омега достал небольшой проржавевший ключ от замка, висевшего на двери, ведущей на крышу. — Откуда у тебя ключ? Спросил Эл, наблюдая, как Савва пытается растормошить закостенелый замок в своих руках. — Украл.       Железяка наконец-то поддалась и щёлкнула. Омега снял её с петель и открыл дверь, приглашая Прянного пройти первым.       Эл вышел на крышу. Здание было не маленькое по размеру и здесь спокойно можно было разгуляться. Савва прикрыл за собой дверь и прошёл вперёд. Эл застыл на месте, не решаясь подойти к краю крыши, несмотря на то, что тут были ограждения. Омега не любил высоту наравне с неоправданным риском, и своей туповатой трусостью. Савелий прошёл вперёд, упираясь телом в проржавевшее от дождей и времени ограждение. Оно было таким хлипким на вид, с редко стоящими друг от друга перекладинами, что казалось, что в нём совсем не было смысла. Сама поверхность крыши была застрелена мягким покрытием серого цвета. Эл быстро переместился мелкими шагами до Савелия, стараясь не наступать на полную ступню, будто бы, крыша могла проваливалиться от его тяжести. — Что мы здесь делаем? — Опять прозвучал тот же вопрос.       Эл с опаской смотрел вниз. На перекресток, где в ожидании зелёного света светофора стояли машины. Они были такими мелкими на вид, словно коллекционные игрушки на полке детского магазина. — Не знаю. — Честно ответил Савва, переводя свой взгляд с улицы внизу, наверх. Серое мартовское небо низко висело над их головами, грозясь раздавить две хрупкие фигуры на крыше многоэтажки. — Это дом, в котором мы раньше жили, до того, как переехали в тот, где ты сейчас живёшь. — И давно переехали? Омега все ещё не понимал зачем они были здесь. — Да. Когда дела у отца пошли в гору и отель стал приносить нормальную прибыль. — Соскучился по старым местам? — Сделал Эл выводы из этого бессмысленного диалога. — Не совсем.       Савва схватился за хлипкий столбик и перекинул одну ногу за ограду, за ней вторую.       Эл пискнул от ужаса и застыл на месте со страхом в глазах, наблюдая за действиями Маслова. — Знаешь, на самом деле я бы хотел поехать в другое место, но такси туда не ездит, да и в такое время, там сейчас ещё непроходимые сугробы и слякоть на подъездных дорогах. — Сав, вернись, пожалуйста, обратно. — Эл не слышал то, о чём говорил Маслов. Его мысли были заняты тем, что Савва мог в любой момент сорваться с такой высоты и остаться мокрым пятном на холодном асфальте. — Боишься? — Савва усмехнулся, Он отпустил ограду, и раскинул руки в разные стороны. Омега ни за что не держался, а Эл словно врос ногами в крышу, не в силах пошевелиться.— Не ссы, трусишка, это всего-навсего адреналин. Я тут ходил, до того как мы съехали отсюда. Это интересное чувство, когда в животе будто что-то щикочет. Заставляет чувствовать себя живым. Вдохновляет.       Савве это действительно нравилось, так же, как сидеть на дне бассейна выпустив весь воздух из лёгких, чувствуя давление толщи воды. Сидеть до последнего, пока не останется считанных секунд до потери сознания от слишком длительного отсутствия кислорода. И только тогда всплывать на поверхность, ради таких моментов он считал что стоит жить. — Сав, залезь обратно. — Проскулил омега. Сердце его бешенно колотилось, будто это он стоял на краю крыши. — Я думал ты захочешь меня столкнуть, Влад же тогда станет свободен. Ты же всё ещё любишь его. — Не люблю, нет! Савва, вернись, мне страшно. — Эл не говорил правды. Просто хотел, чтобы это рисковое представление закончилось.       Савва расхохотался и ловко развернувшись пошёл вдоль карниза. Его единственная здоровая рука была в противоположной стороне от ограждения. И если бы он вдруг упал, ухватиться загипсованными пальцами было бы сложно. — Перестань! — Эл удивился, услышав как будто со стороны свой голос, сорвавшийся на тонкий жалкий писк.       В голове Прянного он уже сидел в участке и злые альфы в форме, который час его допрашивали о случившемся, делали его главным подозреваемым в преднамеренном убийстве.       Омега ускорил шаг, будто бы в миллиметрах от него не было пропасти. Словно играя со смертью. Строя ей свои красивые синие глазки, похожие на сапфиры.       Эл наконец-то разморозился, нашел в себе силы, чтобы двинуться, и он, не секунды не раздумывая, бросился к отчаянному Савве, хватая его за туловище. Крепко обнимая продрогшее тело в тонкой ветровке. Он не ненавидел его, но и не любил. Он не желал ему смерти, но и счастливой жизни с Дикаревым для него тоже не хотел. Он просто боялся за себя. Не хотел неприятностей, если вдруг Савву придется соскребать с асфальта. Он всего этого не хотел. Это ужасно пугало, больше чем сама смерть Саввы. — Сегодня день, когда её не стало. — Тихо сказал Савва. Ветер уносил его слова куда-то в сторону и Эл его плохо слышал.       Савва стоял на краю здания, глядя на незамечающих ничего, куда-то торопящихся пешеходов. Проезжающих в обе стороны потоков машин. Ему было немного тоскливо, потому что он в этот день всегда был с братом, и он никогда не давал ему думать о плохом событии этого дня, только о хорошем. — Ты имеешь ввиду маму? — Эл вспомнил их краткий диалог в интернате. — Да. — Савва достал из кармана чек из магазина и, скомкав бумажку, бросил её вниз, наблюдая за траекторией ее полета. — Скучно, раньше это меня бодрило. — Саввелий хотел развернулся, но Эл так сильно сжимал его талию, крепко удерживая на месте — Эл, я хочу залезть обратно. — Аа? Да!       Эл разжал руки, но не отпустил ветровку, сохраняя иллюзию контроля ситуации. Будто бы сжатая в тонких пальцах рук скользкая ткань могла бы что-то предотвратить.       Савва действительно забрался обратно. Губы его слегка посинели от холода стали и придали парню болезненный вид. Омега резко схватил Элариона, крепко прижимая его спиной к своей груди. И не давая опомниться Элу, он перекинул его за ограду, свесив омегу над пропастью. — Савва, Сав! Что ты делаешь? — Закричал от ужаса Эл, чувствуя как его оторвали от земли и свесили — Савва, отпусти, пожалуйста, мне страшно! — Если я тебя отпущу, то ты упадешь. — Горячее дыхание на контрасте с холодными порывами ветра обожгло ухо.       Эл упёрся ногами на край, дыхание сперлось. Но его снова оторвали от земли, не давая в прямом смысле слова почувствовать почву под ногами. Омега чувствовал как дрожали от страха его колени. На глазах выступили слезы. — Не отпускай! Тогда не отпускай! — Визжал он, как поросенок, чувствуя, как крепкие руки впиваются ему под ребра. Но одна из них не совсем была здорова. — Эл, один шаг в сторону и ты будешь свободен от всего, разве это не здорово? — Холодно спросил омега. Тон его голоса изменился словно по щелчку пальцев. — Брат мой погорюет пол года, ну может год, и заживёт свою лучшую жизнь. И мне с Диком никто не будет мешать своим жалким существованием. Разве не здорово я придумал? — Я хочу жить. — Эл прошептал это тихо, чувствуя как две слезинки ползущие по щекам сорвались вниз. — Что ты там бормочешь, ущербный? — переспросил Савва. — Хочу жить, Сав, я хочу жить! Не делай этого. — Эл плакал, сердце отпустилось вниз от страха. Ушло куда-то в пятки. Оно отказывалось работать в таких условиях. Эл как будто чувствовал, как оно замедлилось. Омега закрыл глаза лихорадочно соображая, что он может предложить Маслову в обмен на свою жалкую жизнь. — Если хочешь я могу уйти, исчезнуть из вашей жизни, сделать так, словно меня не было. Только верни меня на ноги. Савва, пожалуйста, Саввочка! Я умоляю! Я не претендую на Влада и на твоего брата тоже. Я просто я... я... хочу жить!       Савва затащил омегу обратно и осел вместе с ним на ровное покрытие крышы, не разжимая своих рук. Оставляя омегу в своих смертельных объятиях. Они оба шумно дышали, выпуская изо рта клубы пара. Эл дрожал крупной дрожью, его итак обычно бледное лицо, теперь совсем потеряло цвет. Он был похож на призрака. Он был очень сильно напуган. Эл дышал через раз, не пытаясь высвободиться из хватки Савелия. — Ты меня бесишь Эл. Но в то же время я чувствую, что мы с тобой теперь в одной лодке. — У Савелия завибрировал телефон, и он отвлёкся на пришедшее сообщение. — Пошли, я отвезу тебя домой, Стас приготовил мне сюрприз. Интересно какой?       Всю дорогу до дома омега не мог успокоить свое сильно бьющееся сердце. Эл закрывал глаза, и снова и снова видел пропасть под своими ногами. Видел, но не падал. Ребра болели, напоминая о случившемся. Ведь, Савва крепко держал его, ни разу не ослабив свою крепкую хватку, дошло это до омеги только сейчас, когда они ехали на квартиру. Возможно он его всего лишь просто пугал. А возможно нет, уж слишком реалистично всё вышло.       Савва сел вперёд и вальяжно развалился в кресле, наблюдая за дорогой. Эл чувствовал, как тот на него поглядывал в зеркало заднего вида. Прянный как только чуть отправился от шока бросился бежать, куда подальше, лишь бы не оставаться с этим психом на крыше, но Савва догнал и не дал уйти. Сказал что-то про опасный район и огромное колличество алкашей и наркоманов, которых Эл мог встретить на своём пути, но омега что-то не припоминал таких персонажей, пока они шли до многоэтажки.       Страх перед этим парнем увеличился в размере, словно раздувшаяся рыба-фугу. Эл уже не понимал где правда, а где ложь со стороны этого омеги. А особенно почему они в одной лодке? Очень странная мысль сорвавшаяся с его губ. Возможно просто не имеющая под собой никакой подоплеки. Возможно.       Савелий сидел спереди, он внимательно наблюдал за Элом, который вжался в кресло машины и обнял свой тяжелый рюкзак. Он чувствовал раздражение от того, что испытал на крыше. Где-то в глубине своей душонки, он жалел о том, что позвал омегу с собой. Если бы он не предложил ему прогуляться, то ничего бы сейчас этого не было. Не пришлось бы копаться в своей голове, составляя список за и против. Он всего лишь хотел взбодриться пощекотать себе нервишки на краю крыши, как в старые добрые, но взбодриться получилось совсем от другого. От своей грубой неудачной шутки, которая стала роковой.       Он почувствовал волнение и возбуждение только в тот момент, когда решил разыграть этого трусливого щеночка, случайно прибившегося в их со Стасом семью и ставшего прямой частью её, а теперь ещё и яблоком раздора. Только об этом пока ещё никто не знал. Ни ждущий в квартире Стас, ни дрожащий на заднем сидении такси Эл. Это раздражало и злило. И волнение, что омеге довелось испытать, было совсем другого рода. Савва возбудился, чувствуя трепыхание и жалобные крики о том, как омега хочет жить. От своего имени срывавшегося из уст Эла. Возбудился так, как никогда не было с альфами. Он почувствовал свою полноправную власть над пряником брата и чуть не сошёлся в экстазе, просто от мысли об обладании им. Его член в штанах дёрнулся и затвердел, наливаясь кровью. Это было восхитительно. Это чувство было прекрасно.       И в тот момент на Савву снизошло озарение. А зачем ему собственно говоря альфы? Зачем нужен этот раздражающий тупица Дик? Который вечно хочет всё испортить своей постной рожей? Зачем ему бесполезный Вадим, да и вообще кто либо другой, когда он сам может быть альфой?! Кто сказал, что раз он омега, то должен следовать только предначертанной ему с рождения роли?       И это озарение в корне всё меняло. Так метка становилось благом, его личной панацеей от навязчивых альф и случайных изнасилований в течку, потому что течку меченного омеги мог почувствовать только его альфа. А ещё феромон, перекочевавший от Влада к нему, служил не слабым таким триггером и своего рода афродизиаком для Прянного. Ну просто комбо. Осталось протянуть руки и взять его, но как это возможно было сделать, когда Эл был омегой его брата? Савва понимал, что он так со своим братом поступать не хотел. Но в то же время, зная каким порой безжалостным и упрямый может быть альфа, омега осозновал, что крах этих отношений неизбежен. Когда Стас начнёт гулять, шлюхаться по барам, Эл будет посто смирно сидеть на своей цепи. Ему не хватит решимости, чтобы уйти из этих отношений. Эларион Пряный был слишком ведомым щеночком. Стоило ему уловить сильную ауру рядом с собой, как он уже бежал за ней следом, радостно виляя хвостиком. Савва это знал наверняка. Савва видел омегу насквозь.       Внезапно Влад и все, что с ним связано – метка, жажда мести, само его существование – потеряли всякое значение. Савелий ощутил, словно петля на его шее ослабла. Будь он другим, слабым и чувствительным омегой, эта перемена вряд ли была бы возможна. Но природа наделила его сильным характером, словно давая право самому выбирать свой путь. Омега, по общепринятому мнению, зависимое и неполноценное существо, словно дополнение к альфе. Но Савелий... Обычно он тяготился своими особенностями, отличающими его от других омег, но теперь все изменилось. Ситуация перевернулась, и его «недостатки» стали преимуществами. Такому омеге, как он, не составит труда найти других омег, желающих разделить с ним постель. В этом Савва не сомневался.       Карие глаза омеги, полные испуга, смотрели из-за рюкзака на коленях прямо в зеркало заднего вида, встречаясь со взглядом Саввы. В этот момент Маслов подумал, что ему нужно получить, так сказать, немного опыта. По мере приближения к дому, в его голове созрело решение: начать с малого и просто примерить на себя эту новую гендерную идентичность.       Омеги вышли из машины. Савва спокойно, а Эл чуть не упал, запутавшись в торчащем резиновом коврике на полу машины. Савва хотел ему помочь, словив под руку, но Эл вырвал свою руку в красивой новомодной куртке, и с ужасом в глазах отшатнулся от него, как от прокаженного. Омега резко побежал по ступенькам к двери, желая как можно быстрее отделаться от общества психопата. Поднимались в квартиру они тоже по разному Эл на лифте, а Савелий пешком. — Не ожидал вас увидеть вместе.       Савва вошёл в прихожую, наблюдая, как уже скинувший с себя куртку Эл жался к его брату, словно ища у того защиты от маньяка, что зашёл теперь следом в их квартиру. Стас же, конечно, это интерпретировал как то, что Эл просто ужасно по нему соскучился и довольно улыбался, гладя спину омеги в белой школьной рубашке. — Эл заскучал сидеть один в квартире, вот я и предложил ему прогуляться после уроков. Прогулка была бодрящей.       Он сделал заметный акцент на последнем слове. Но Стас всё пропустил мимо ушей. А Эл, наконец-то, отцепился от альфы и, не оборачиваясь, ушёл в спальню брата.       Савва снял с себя ветровку и повесил её на крючок. — С днём рождения, Сав!       Стас подошёл к младшему брату и сгреб омегу в своих крепких объятиях. Савва обнял его в ответ, почувствовав, как все сжалось внутри. Да, он скучал. Очень сильно скучал по этой горе мышц и жёсткому контроллеру. Он не мог предать его. Не мог, но хотел.       Омега вошёл в кухню-гостиную и обратил внимание на то, как она стильно была украшена. Явно не руками брата. Повсюду были шарики надутые гелием, подвязанные разноцветные ленточки их, спускались от потолка и вниз к полу. Яркая большая бумажная вывеска happy birthday висела растянутая на всю комнату. На украшенном свечами и цветами столе, прямо в центре, стоял огромный торт в виде цифры семнадцать. Еда, закуски, алкоголь. На месте, где обычно сидел омега, лежала небольшая бархатная коробочка из дорогого фирменного магазина ювелирных изделий. Подарок. Стас сам любил золото, и предпочитал его дарить.       Из спальни брата наконец-то показался Эл. Он уже переоделся в удобную шёлковую чёрную пижаму, и с интересом разглядывал украшенное помещение.Темная ткань на контрасте, делала его лицо, ещё бледнее.       Омега не спешил с поздравлениями, хоть и понял, что у Савелия сегодня был день рождения. Он внимательно хлопал своими глазками, уставившись на братьев, которые стояли совсем рядом. Савва смотрел на украшенное помещение капризно оглядывая его, словно выискивая недостатки и молчал.       Разглядывая братьев со стороны, совсем другим взглядом, Эл в очередной раз заметил их ужасное сходство. Высокие, рослые, физически развитые. В интернате они смотрелись как две цветущие розы, случайно оказавшиеся в куче навоза.       Только была одна действительно одна очень отличительная черта у братьев. Савва смотрел на этот мир сквозь призму своего высокомерия, считая себя лучше всех. Его же старший брат не то доброму, не то в то же время будто флиртуя со всем миром, своими синими смеющимися глазами. Савва унижал всех без разбора. Стас же флиртовал со всеми подряд. Так было изначально, так продолжалось и сейчас. — Сав, возвращайся домой. — Стас предложил это на полном серьёзе. — Пока ты не...       Савва выдвинул руку вперёд, молча отдавая приказ заткнуться.       Омега прошёл к столу, и взял в руки бархатную коробочку. Он повертел её в руках, будто задумался стоит ли её открывать или нет, и всё же распахнул бархатную крышечку. На мягкой, красиво вышитой золотыми нитями узорами подушечке, лежали два обручальных кольца, простые, но со вкусом. В стиле Маслова старшего. — Что это? — Раздражённо спросил Савелий переводя свой взгляд с колец на брата. Он не был тупым. Намек понял без слов. Он уже только хотел порадоваться вниманию уделенному его персоне, как его настроение тут же полетело в колодец собственного раздражения, в котором не было дна. — Я обдумал твои слова и решил, что Дикарев должен взять на себя ответственность. Раз всё действительно было так, как ты говоришь, то.. — Стас! — Оборвал его омега — Ты вообще в себе? Кто сказал что мне нужен Дикарев?       Омега отшвырнул от себя кольца подальше. Тонкие аксессуары из драгоценного металла звякнули об мраморную плитку кухонного пола и покатились в разные стороны. — Савва! Ты должен вступить в брак. Так делают все порядочные омеги, не говоря уже о меченных! — Разозлился Стас. — Кто сказал, что я порядочный? Твоё видение? Но я не хочу быть правильным омегой! У тебя уже есть тот, кем ты можешь помыкать всё свободное время! — Савелий бросил полный злобы взгляд на притихшего Эла, который пытался слиться со стеной. Будто бы соревнуясь, кто из них белее. — Да причём здесь помыкать! Сав, наши родители были примером для подражания. Я обещал отцу, что не подведу его. Что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты был счастливым. Чтобы ты был достойным! — Стас закипал, вены на его висках вздулись, отражая напряжение альфы. — Стас, быть счастливым, не значит вступать в брак с человеком, который тебя насильно пометил!       Савва с ненавистью смотрел на украшенный стол. Хотелось всё смахнуть к херам собачьим, чтобы они тут оба убирались, когда он уйдет.       Эл шарахнулся от услышанного. Для него это теперь многое объясняло. Но он не ожидал, что его хороший, замечательный альфа по имени Влад, был способен на такую подлость. — Так правильно! — Стоял на своём альфа. —Так должно быть между альфой и омегой. Ты теперь принадлежишь Владу. Я узаконю твой брак, даже если Дикарёв того не хочет. Я будущий юрист и знаю все тонкости законодательства. Мы исправим это недоразумение и всё будет хорошо. Всё будет так, как должно быть, раз ты помечен. — Да отвали ты от меня со своим Владом, меткой и браком! — Савва закричал так, что Эл весь сжался и насторожился, он уже ожидал, что сейчас с такими темпами между братьями завяжется драка. — Я думал ты меня домой зовёшь, а не пытаешься избавиться от меня отдав в лапы Дикарева. Прикрывая всё это связью альфы и омеги. Правильностью. Да ебал я в рот вашу правильность! Оставь ее для своего драгоценного Эла. Только такие жалкие омеги как он, примут эту навязанную правильность. Будут сидеть дома, рожать и встречать с работы, виляя хвостиком. Я не Эл! Я не правильный и с меня хватит! — Отдельно пожил пару дней и больно взрослым себя почувствовал?       Стас сделал угрожающий шаг в сторону брата. — О боже! Нет, всё! Я ухожу из этого дурдома!       Савва хотел пройти мимо брата, но тот перегородил ему путь, не давая покинуть помещение. — Хватит противиться, Савва! Сколько можно?       Масловы стояли друг напротив друга. Взвинченные до предела, и готовые разорвать глотки друг другу, но до последнего отстаивать свою позицию. Абсолютно полярную.       Всем присутствующим здесь было очевидно, что Савелий вышел из под контроля своего старшего брата. И Стаса это задевало даже больше чем то, что брат не оценил его жеста, устроенного в его честь.       Савелий попытался взять себя в руки и ещё раз всё разжевать брату. Объяснить всю ситуацию так, как её видит он. — Мне очень жаль, что ты не только отупел рядом с ним, но и ослеп. — Но объяснять получалось только грубо, по другому он не умел. — Разве ты не видишь, что он тебя не любит? — Сава ткнул пальцем в притихшего омегу, который чувствовал себя третим лишним. — И твоя сранная метка мало что может исправить. Ты можешь сколько угодно иметь его тело, но до души не дотянешься. А когда поймёшь это, почувствуешь к нему отвращение и злобу. Я не знаю когда это случится: через пол года или же когда вы нарожаете целую ораву детишек. А вы её обязательно нарожаете, потому что только так ты видишь нормальную, полноценную семью. А Эл тряпка, которая даже если не захочет детей, отказать тебе не сможет. И будете вы жить как два соседа. Ненавидя друг друга, но ради детей и сранной метки! Я себе такого счастья не хочу. Оставь его для себя!       Савелий юркунул мимо застывшего в возмущении брата, и выскочил в корридор. Он не хотел с ним драться, заведомо знал, что проиграет. Снова послышался хлопок входной двери. Омега ушёл. — Голодный?       Наконец Стас обратил своё внимание на Эла. Омега отрицательно покачал головой.       Альфа выглядел ужасно расстроеным и подавленным. А Эл не знал, что сказать, он ещё не успел отойти от одного потрясения, как на него вылили очередной ушат дерьма.