Красные нити

—Хех… Теперь ты снова идешь вперед. Пытаешься достичь невозможного. Когда ты поймешь, что путь назад становится дальше, чем путь в пропасть, будет поздно. Ты не сможешь вернуться. Это конец твоего времени, твоей жизни, твоей смерти. Ты правда наивно рассчитывал, что после того, как ты умрешь, тебя будут ждать ад и рай? Нет. Тебя ждет лишь забвение. Это твой последний шанс. Съешь же его…

***

Наверное, каждый слышал историю Робинзона Крузо. Однако малая часть людей может представить себе, как убивает Голод. В книге твердилось о том, что главная проблема выживания оставалась в одиночестве, но это не так. Здесь начинает работать несколько другая система. Сначала ты ищешь себе еду, убежище, в общем, все способы остаться в живых. Лишь потом ты начинаешь социализироваться. Вернее, пытаться найти собеседника. Но если ты провалил свой план на первом пункте, то тебя ждет такой исход: твоим спутником становится Феймс — так часто называют Голод. Подумать только, сколько людей он смог свести с ума. Безжалостно приводил их к одному и тому же концу. Особенно страшно, когда тебя настигает в самый неподходящий момент. Например, вы с женой и ребенком едете в круиз. У вас полно денег, а еще — вся жизнь только вместе. Казалось бы, что может помешать вашему счастью? Все враги остались на том конце пути. Друзья не подведут. Родители желают вам всем сердцем счастья. Но один неверный шаг, допустим, не повернутая стрелка на пути поезда дальнего следования — и вас с остальными пассажирами в вагоне завозят в дальнюю тайгу. Внезапно рельсы обрываются: дальше поезд ехать не может. Ничего страшного, у машиниста обязательно должен быть навигатор. Однако в кабине пусто. Захватывающие места, прекрасный вид и ни одной возможности выбраться. Наверное, будь я смышленым, проверил бы сразу, знает ли кто лишний об этой поездке. Может, все это задумывалось даже не для нас. Но как бы то ни было, нам приходится идти. Остальные останутся рядом с поездом умирать от недостатка пищи, потому нас всего трое: я, маленькая Эмили и он. Жена умерла от брюшного тифа неделю назад. Видимо, стоило сначала научиться варить в дикой природе еду. Эмили чудом держится от ежеминутного вопроса «Папа, как скоро вернется мама?», а я давно уже устал ей врать, что моя дорогая Кэтрин решила проверить смежный с нами путь. Конечно, я мог рассказать ей все и не мучить себя ложью, однако сердце сжимается от одного вида слезы на ее щеке. Скорее всего, вы назовите меня глупым, будите все твердить, что Эмили достойна правды. Так же твердил Голод, хотя ему больше нужно было, чтобы моя дочь наконец ощутила ненужность жизни. Таким образом, она убила бы себя сама, предоставляя мне прекрасную возможность вкусить ее плоть, почувствовать такое далекое и уже почти забытое чувство сытости. Каждый день Феймс шепчет на ушко: — Ты сможешь. Признайся ей в этом. Ты же сам понимаешь, что вам не выжить вдвоем. Она идет медленнее тебя и невероятно аппетитно выглядит. Только погляди: ей лет шесть, а масса уже неплохая. Думаю, если бы ее личико не было таким красивым, то по габаритам она сошла бы за поросенка или за целую свинью. Взгляни на ее бедра, живот… Как давно ты задавался вопросом, что вкуснее в человеческом теле? По моим скромным подсчетам люди предпочитают больше всего глаза. Как у вас там говорится, «зеркало души»? Наверное, поэтому они привлекают особое внимание. Попробуй разглядеть в ее зрачках тягу к жизни. Проверь, она начинает догадываться. Только представь, какое разочарование появится в ее милых глазках, когда она услышит от тебя заветные два слова. На шейке сомкнутся пальцы рук, начнут сдавливать и не пропускать воздух и кровь… Хотя, может быть, она найдет более интересный способ развлечь меня. Ее нити становятся все тоньше, тело с каждым днем слабее, энергия тратится на безрезультатную ходьбу. Вы оба истощены. Знаешь ли ты закон джунглей? «Либо ты, либо тебя» Снова он пытается спровоцировать меня, заставить рассказать Эмили все, что скрыто от нее. Меня душат сразу двое: Феймс с непреодолимой жаждой убить девочку и груз тайны. Наверное, если бы я стал более сильным, стойким, выносливым, то смог бы помочь моей супруге с ее недугом. Но я сбежал. Как самый главный трус на земле, развернулся и убежал, захватив с собой девочку. Ради чего? Неужели и тогда в моей голове возникали мысли о том, что мне придется чем-то питаться? На голову что-то сильно давит, возможно, это мои же пальцы. Уши слышат лишь оглушительный крик. Мой крик. Ко мне подбегает Эмили, трясет меня за плечи. Наверное, я упал на колени. В тот момент мое сердце готово было остановиться, пульсация заглушала все. Давление резко подскочило, из носа потекла кровь. В голове произносятся молитвы. Я никогда не был верующим, но в то мгновение чей-то голос настойчиво говорил «Молись», и я делал это. Повторял про себя неизвестные мне до того дня строки. Они буквально лились в моей голове сплошной мыслью, я не понимал смысла, но знал наизусть, вплоть до расстановок запятых. Рядом была не только дочь, но и Феймс не дремал. Истинное зло. Его облик и породил мой крик. Почему в чертах его лица я вижу так много знакомого? До боли, жгучих слез на щеках и разрыва голосовых связок. Перед моими глазами, почти закрывшимися, появляются еще пара силуэтов. Кажется, за спиной Голода стоит темноволосая девушка в черном платье, почему-то отказывающаяся смотреть на меня, в отличии от ухмыляющегося мужчины. Они перекидываются парой фраз друг с другом, из-за чего обладательница чудесного женского голоса бросает на него возмущенный взгляд. Но меня мало волнует это, поскольку за ними, под одиноким деревцем, стоит моя дорогая жена. Она улыбается мне, сжимая в руках крестик, всегда висевшей на ее изящной шее. Ее глаза наполняются слезами. Я не слышу голоса дочери, постоянно повторяющей мое имя, но словно на фоне, однако прекрасно замечаю слабое движение любимых губ в одном лишь слове. «Пойдем» — и тут мое сердце резко остановилось, будто желая отдышаться, после чего получило второе дыхание. Я поднимаюсь, иду к ней, нет, я бегу, лечу к моей возлюбленной на невидимых крыльях и кидаюсь в ее теплые объятья. То, по чему скучал больше, чем по еде, погубило меня. Я немного приподнимаю ее в объятьях и кружу с ней, словно в танце, потому вскоре замечаю оставшуюся рядом со мной же Эмили. Мне не надо объяснять, что именно произошло. Я отчетливо видел свое бездыханное тело, осознавая все происходящее. Только в груди нет никакого сожаления. Моя дочь сильнее нас в несколько раз, уверен, она найдет хоть какое-то жилище неподалеку и сможет достать пропитание. Эмили выживет, в том не сомневается, кажется, даже Феймс, обернувшийся ко мне. Голод подошел и, усмехнувшись на наши счастливые лица, повел за собой, дальше. Позади осталась лишь неизвестная девушка.

***

— Тебе не надоело разрушать человеческие судьбы, Феймс? — тихо прошептала Мортис, огорченно вздыхая и отводя взгляд. — Тис, я же говорил, моя работа это подразумевает. Да и посмотри на него, он счастлив по уши, его мечта исполнена. — Усмехнувшись, отвечал девушке Голод, наблюдая за картиной. — Но… Как же его дочь? Она ни в чем не виновата. — Поверь, я спас ей жизнь. Опустив взгляд вниз, Мор тихо ругалась про себя, незаметно расправляя в руке свою косу. Наблюдать за этим счастливым до одури мужчиной не было никаких сил. Только заметив движение со стороны Феймса, Мортис подошла к телу мужчины. Нити, обвивавшие его, были наполовину съедены, на половину очень истощены. Оставалась лишь одна, которую как раз разрубила Смерть. Тело мужчины лежало на земле, зрачки расширились, лицо полностью залила кровь, а руки впились в уши и окоченели на этом месте. Девочка продолжала плакать над мертвым, пытаясь докричаться до того, кто больше ее никогда не услышит. Мор плавно опустилась на колени напротив Эмили и оставила мягкий поцелуй на ее лбе. — Стой, зачем?! — Вскрикнул вернувшийся Феймс, глядя за всей картиной. — Не бойся. Она не чувствует на себе мою метку. Поцелуй Смерти не так страшен. — Поднимаясь с колен, Мортис немного вынужденно улыбнулась и подошла к юноше. — Не хочешь объяснить мне причину? И, желательно, последствия. — Девочка не смогла бы прожить очень долго. Вокруг нет ни одного дома, о пропитании и говорить нет смысла. Зато благодаря мне, ее эмбер может восстановиться несколько раз до того, как угаснет насовсем. Позволяю увеличить реинкарнацию ей. — Пожав плечами, Мор отвела взгляд. — Ого, как много я о тебе не знал. — Вновь усмехнувшись, Голод мягче посмотрел на девушку. — Тогда, раз ты такая щедрая сегодня, не подаришь ли мне поцелуй тоже? Я бессмертен, но с тобой, Тис, не отказался бы провести пару дополнительных реинкарнаций, будь человеком. — Дурак! — Тут же залившись краской, Мор слабо ударила кулаком по груди парня и сложила свою косу, собираясь уйти. — Тише, я же шучу. Пойдем вместе. — Расплывшись в довольной ухмылке, Феймс взял за руку темноволосую и повел с собой. За их спинами остались лишь истлевающий эмбер и девочка, склонившаяся над телом отца.