Глава 10
5 февраля 2019 г., 12:01
Мне хотелось спать. Кажется, настолько сильно, что на предполетном медосмотре молоденькая врач с темными кудрявыми волосами долго не хотела меня отпускать. Но все же она не стала уж очень долго пытаться выяснить можно мне лететь или нет и все же подписала разрешение, сказав, что мне следует выспаться.
Я ничего не имел против того, чтобы поспать, прошлой ночью сделать это не удалось. Я уснул максимум на два часа, может на два с половиной, едва ли это имеет значение.
Почему мне не удалось поспать? Ну, в отеле было слишком тонкое одеяло, а еще я всю ночь лежал на спине и пялился в потолок, как придурок. Да, понимаю, что весьма странная причина, но ничего не могу с собой поделать.
Теперь я, вроде как, встречался с Джеймсом.
Все было до невозможности странно, ненормально, но меня это вообще не волновало.
Тогда я не думал об этом, но сейчас, кажется, понимаю, что тогда я наконец перестал постоянно сожалеть о прошлом, перестал думать о том, что что можно было бы сделать по-другому, чтобы изменить это прошлое. Я не жалел себя из-за каких-то событий, произошедших много лет назад. А еще я не боялся того, что будет дальше. Впервые за всю жизнь.
Я лежал на кровати и думал о том, что будет дальше и почему-то мне казалось, что теперь все будет хорошо. Жизнь не может быть плохой вечно, когда-нибудь она все же должна измениться.
В самолете, когда мы стояли в очереди на взлет, Джеймс спросил:
— Хочешь взять управление?
Я был приятно удивлен такому вопросу. И, да, конечно, я хотел. Знаю, на меня совсем не похоже. По идее я должен был отказаться, но это было не так. Я понял, что за месяц работы всего один раз по-настоящему управлял самолетом. В тот день, когда умерла Джессика Канингем, но это можно было даже не брать в расчет. Поэтому, я утвердительно кивнул головой.
— Управление справа, — сказал Джеймс.
— Есть управление справа.
Я положил руку на рычаги управления двигателями и в предвкушении наблюдал за тем, какие взлетает самолет Вирджин Америка. Шасси А320 оторвались от полосы и, спустя некоторое время, в наушниках раздался голос диспетчера:
— Американ 350, взлет разрешаю.
Знаете, это так красиво, когда самолет выруливает на ВПП* и ты наблюдаешь это из кабины пилотов. Полоса длинной, идеально ровной лентой уходит куда-то вдаль.
Я глубоко вздохнул, окинув взглядом приборную панель. Все показатели были в норме. Но почему-то я медлил. Хотелось еще немного насладиться этим моментом.
Джеймс накрыл мою ладонь своей и сдвинул рычаги управления тягой двигателей с места. Послышался рев двигателей и самолет начал разгон. Но он не отпустил мою ладонь. Джеймс разжал пальцы лишь тогда, когда самолет развил скорость в 150 километров в час, до взлета оставалось всего пару секунд. Я крепко сжал пальцами штурвал и, когда скорость достигла 220 километров в час аккуратно потянул его на себя. Самолет взмыл в воздух.
— Убрать шасси, — сказал я.
— Есть убрать шасси, — сказал Джеймс, сдвинув рычаг вниз.
Я убрал закрылки и довольно улыбнулся. У меня получилось! Впервые за всю жизнь мне удалось поднять в воздух настоящий самолет. Нет, конечно, я и раньше это делал, но теперь это был настоящий самолет с реальными пассажирами.
Хотя, если бы у меня не получилось, то можно было бы с уверенностью сказать, что я абсолютно безнадежен. Все же я учился на пилота целых пять лет и по истечению этого времени таки или иначе должен был научиться управлять самолетом.
Через какое-то время мы набрали высоту я включил автопилот и снял наушники с головы, попрощавшись с диспетчером аэропорта Лос-Анджелеса.
— Получилось, — усмехнулся я, повернувшись к Джеймсу.
— Я был бы удивлен, если бы не получилось, — вздохнул Джеймс.
Я немного волновался, разговаривая с ним. Все, конечно, было очень хорошо, но как теперь к нему относиться? Хотя, пожалуй, даже не стоило заморачиваться на этот счет. Он и так уже знал про меня почти все, так что можно было просто доверять ему. И говорить с ним на любые темы, думаю, он не был бы против.
— Знаешь, у нас будет четыре дня на Гавайях, чем займешься? — спросил я, вопросительно подняв брови.
Он немного помедлил, видимо обдумывая уместность следующей фразы, и все же произнес ее.
— Ты хотел сказать, чем займемся?
Я засмеялся. Да, черт возьми, я хотел сказать именно это. Все эти дни мне хотелось провести вместе с ним и Гавайи были идеальным для этого местом. Джеймс тоже улыбнулся, и я словил себя на мысли, что впервые вижу его улыбку. Между прочим, она была очень красивой. Ему шло улыбаться.
Мне хотелось поцеловать его, даже не знаю почему, но хотелось. Правда, делать это в кабине самолета, наверное, было не лучшим решением, по крайней мере, это было странно. Впрочем, я так и не сделал этого.
Жанет соизволила войти в кабину и Джеймсу ничего не оставалось делать, как впустить ее. Стюардесса вошла внутрь, закрыв за собой дверь. Она удивленно посмотрела на Джеймса и сказала:
— Не знала, что ты умеешь улыбаться.
Он тут же переменился в лице, попытавшись изобразить серьезность. У него отлично получилось.
— Я пришла спросить, почему вы так ничего и не сказали пассажирам?
Я напрочь забыл про то, что в начале полета нужно по внутренней связи сообщить людям в салоне о том, как мы рады приветствовать их на борту.
— Хорошо, спасибо, что сообщила, — сказал Джеймс, тут же собираясь исправить это упущение, но Жанет не дала ему этого сделать.
— Еще не все, — замялась она, — Мистер Митчелл, вы не могли бы выйти на пару минут?
Я хотел было согласиться, но Джеймс сказал первым.
— Нет, он не может выйти, если хочешь что-то сказать — говори.
— Джеймс, это личное, — вздохнула она.
— Во-первых не Джеймс, а мистер Терренс, а во-вторых, мы на работе.
— Но нам надо поговорить, — не унималась стюардесса. — Возможно, это твой последний шанс.
— Мы уже поговорили, — равнодушно пожал плечами Джеймс. По нему было видно, что он хочет, чтобы она ушла, как можно скорее.
— Ты остаешься с Мери, да? — грустно спросила Жанет, опустив глаза в пол.
— Это тебя не касается, — раздраженно сказал Джеймс.
— Ты же знаешь, что это мой последний полет? Я выхожу замуж, Джеймс, но я по-прежнему дорожу нашими отношениями, чтоб ты знал, — вздохнула Жанет.
— Мисс Эшелстоун, я очень рад за вас, но будете так добры, вернитесь к пассажирам, — сказал Джеймс.
Жанет было неприятно, это читалось по ее выражению лица.
— Знаете, что… Мистер Митчелл, если вы свободны в субботу вечером, то мне было бы приятно видеть вас на моей свадьбе. Она будет в гавайском стиле, на пляже недалеко от Гонолулу, так что можете приходить в шортах и рубашке. Вот, там место и время, но я не настаиваю, — сказала она, протянув мне открытку бледно-сиреневого цвета.
— Спасибо, Жанет, — улыбнулся я.
Она покинула кабину, но краем глаза я успел заметить, что в руке она держит еще одну точно такую же пригласительную открытку. Она так и не отдала ее Джеймсу.
— Ты с ней встречался? — спросил я, хотя и так знал ответ.
— Что-то вроде того, но так ничего серьезного, — ответил Джеймс.
— А Мери, она ведь твоя невеста?
Я понимал, что ставлю его подобными вопросами в неловкое положение и, что возможно еще рано спрашивать такое, но не мог удержаться. Любопытство — ужасная вещь.
— Я ее не люблю, — сказал Джеймс.
Честно, не ожидал такого ответа. Хотя, если он любил ее, то не изменял бы, вроде логично.
— Тогда почему ты сделал ей предложение? — спросил я. Явно, не самый уместный вопрос, но все же.
— Я не делал, она сделала, а я ответил, что возможно, но с тех пор она думает, что мы поженимся, — вздохнул Джеймс. — Но я хочу с ней расстаться…
Он замялся, не зная, что сказать дальше. Уверен, он думал, что наличие у него невесты мне не сильно понравиться, но мне было все равно. Даже если бы у него была жена и дети, меня бы вполне устроила роль любовницы. Знаю, звучит мерзко.
Потом я задумался, зачем Джеймсу вообще была нужна Мери? Если он ее не любит, то зачем встречается?
А потом я задался еще одним вопросом. Джеймс гей? Я просто не мог не подумать об этом, хотя, я вроде как тоже не гей, но мне это не мешает спать с мужчинами. На самом деле, человеческая сексуальность весьма сложная тема и мне вообще не хотелось углубляться в нее. Но так или иначе, меня это не особо волновало.
— Эван, я планирую с ней расстаться, так что…
— Мне все равно, — перебил его я. — Просто мне интересно зачем она тебе вообще была нужна. Или ты все же когда-то любил ее?
— Никогда, — сказал Джеймс. — Я могу тебе рассказать все, если хочешь, но не здесь и не сейчас, а может и не расскажу, пока не знаю.
Не могу сказать, что мне так уж сильно хотелось услышать историю Мери, я воспринимал все это абсолютно равнодушно.
— Ладно, — сказал я.
— Можешь просто не думать об этом? — спросил Джеймс, с некой надеждой посмотрев на меня.
— Да, — пожал плечами я.
***
С какой погодой у большинства людей ассоциируются Гавайи? Думаю, что с жарой и ярким солнцем. По крайней мере я, никогда не бывав раньше на Гавайях, думал именно так. Однако, когда мы туда прилетели, ничего подобного не было. Дул холодный ветер, небо затянуто густыми серыми облаками. Я был несколько этому удивлен еще когда мы садились в аэропорту Гонолулу. А еще я подумал, что Жанет расстроиться из-за погоды, ведь через день у нее свадьба. И почему-то от этой мысли мне стало радостно. Не знаю почему, но у меня возникла какая-то неприязнь к стюардессе, пускай лично мне она не сделала ничего плохого. Нас заселили в неплохой отель, правда, находящийся возле аэропорта. Там был пляж и бассейн, в общем, все, что нужно. Мне достался номер с видом на бассейн, было бы неплохо, чтобы он находился не на втором этаже, а где-нибудь повыше, но грех жаловаться, когда можно отдохнуть четыре дня на Гавайях за счет авиакомпании. Сэм и Джун приглашали меня пойти в бассейн, но я отказался. Честно, вообще не знаю, по какой причине они так сильно хотят со мной общаться. Я им отказал и на то была причина. Джеймс предложил мне сходить куда-нибудь, конечно, я согласился. Мы договорились встретиться в два часа дня у главного входа в отель. Сэму и Джун я сказал, что встречаюсь со своей подругой, которая живет в Гонолулу. Вообще я был на Гавайях первый раз в своей жизни и никакой подруги у меня быть не могло, но они мне поверили, я бы тоже поверил, чего в этом такого? Джун, несмотря ни на что не желала униматься, сказала, что завтра я обязательно должен сходить с ними либо в бассейн, либо на пляж, аргументировав это тем, что у нее есть надувной матрас. Я был несколько удивлен. Может, я чего-то не понимаю, но плавать на матрасе в двадцать в небольшим лет несколько странно. И все же я сказал, что завтра свободен, пускай даже не был уверен в том, что у меня с собой были плавки. Джеймс опоздал на пять минут. Было непривычно видеть его в пляжных шортах и легкой рубашке, но я сам был одет не лучше. Мы сошлись на мнении, что пойдем в японский ресторан. Знаете, у большинства японские рестораны ассоциируются с роллами, но на самом деле, в Японии они не сильно популярны. Вообще не знаю, откуда мне это известно, но почему-то я вспомнил этот факт. И все равно заказал роллы, не понимаю, почему японцы их не любят, они же очень вкусные. Я и Джеймс сидели в ресторане и говорили о всякой ерунде, это было так непринужденно и казалось правильным что ли. Возможно, в тот момент я впервые увидел в Джеймсе обыкновенного человека, такого же, как и все остальные. У него тоже были чувства, эмоции, он старательно этого не показывал, но они были. Джеймс рассказал мне о Мери — своей невесте. О том, что она очень красивая, но немного глупая. Я видел ее три раза в своей жизни, и она вправду была очень красивой, а что глупой — не думаю. А еще, о том, как она забеременела, а он сказал ей сделать аборт. Я спросил: — Тебе вроде тридцать пять, неужели не хочется семьи, детей? — Нет, совсем. Я не люблю детей. И мне тридцать шесть — сказал он. Я тоже не любил детей, они мне не нравились, не знаю из-за чего, но я спросил у Джеймса почему они ему не нравятся. — Они мерзкие, — усмехнулся он. — Только вдумайся они девять месяцев находятся внутри женщины, а потом вылазят из нее. Это более мерзко, чем в фильме «Чужой». Никогда об этом не думал, но звучало и в правду отвратительно. — Тогда зачем ты сделал Мери предложение? — Я же его не делал, — пожал плечами Джеймс. — Все равно, зачем ты с ней встречаешься, если она тебе не нравится? — Я же сказал, что брошу ее. Дальше я спрашивать не стал. Он пытался уйти от ответа, я не настаивал, хотя все же было любопытно узнать, почему он с ней. Впрочем, в конечном итоге, я узнал ответ на свой вопрос, но это было позже. И мы дальше продолжили разговаривать о всякой ерунде. Прошел всего месяц с того момента, как мы встретились в центре управления полетами, и он показался мне властным, самоуверенным и немного жестким человеком. Я очень переживал, что не понравлюсь ему. В какой-то мере, это было странно, что все так сильно изменилось за какие-то четыре недели. Но казалось, что прошло куда больше времени. Создавалось такое чувство, что мы с Джеймсом знакомы уже много лет. Хотя, такое бывает, когда тебе хорошо с человеком, и не важно, сколько вы знакомы. Когда мы вышли из ресторана, Джеймс сказал, что будет ждать меня в двести третьем номере в девять вечера. Он ушел, не дождавшись моего ответа и не попрощавшись. Думаю, Джеймс понимал, что я не скажу нет.***
Когда стрелка часов приблизилась к девяти я постучал в дверь 203-его номера. Джеймс мне открыл. — Я знал, что ты придешь, — улыбнулся он. — А у меня был выбор? — Да, ты мог не приходить, — сказал Джеймс. — Но ты же знал, что я приду, — усмехнулся я. — Да, — ответил Джеймс и поцеловал меня в губы. Напористо и страстно. Он захлопнул дверь, не отрываясь от моих губ. Мы долго целовались, в какой-то момент я начал расстегивать его рубашку, но Джеймс остановил меня. — Подожди, — сказал он, отстраняясь, — Я не хочу просто так спать с тобой. Давай сделаем это красиво, а не как тогда. — Что ты предлагаешь? — не понял я — Не знаю, просто я не хочу, чтобы это был секс ради секса. Давай поговорим немного. — Хорошо, — согласился я, пускай затащить Джеймса в постель мне хотелось куда больше, чем разговаривать с ним. — У меня есть бутылка вина, хочешь? — спросил Джеймс. — Да, — ответил я, присаживаясь на кровать, а потом добавил, — Только совсем чуть-чуть. Одна идея, казавшаяся глупой, пришла мне в голову, когда я шел к номеру Джеймса. Еще тогда я начал догадываться, что он предложит мне выпить и идея заключалась в том, что я не должен был пить много. Хотелось заняться с ним сексом на трезвую голову, чтобы наконец понять каково это. В прошлый раз и тогда, пару лет назад, с Крисом, я был пьян, когда мы делали это, теперь мне не хотелось пить, просто чтобы понять и во всем разобраться. — Мне казалось тебе нравится алкоголь, — улыбнулся Джеймс. — Да, но сейчас не хочется, — пожал плечами я. Джеймс все же открыл бутылку и протянул ее мне. Я посмотрел на бутылку, потом на Джеймса и спросил: — А бокалы? — У меня их нет, — сказал он, — А пластиковые стаканы для зубных щеток из ванной вряд ли лучше, чем ничего. — Да уж, не лучше, — согласился я, сделав пару глотков вина. — Ты даже не представляешь, насколько сильно я рад тому, что все сложилось именно так, — сказал Джеймс. Я улыбнулся. — Я тоже, — пожал плечами я. Хотелось добавить «наверное», но я промолчал. Я все еще сомневался в правильности происходящего, но Джеймсу знать об этом было не обязательно. Я забрал бутылку у него и сделал еще пару глотков. Джеймс пристально смотрел на меня. — Ты красивый, — сказал он. Я улыбнулся. Знаете, если бы я был женщиной, это был бы вполне безобидный комплимент, однако я не был женщиной и слышать такое в свой адрес было странно, хотя… мне нравилось. — Ты тоже, — усмехнулся я. Джеймс и в правду был красивым, даже слишком. Особенно его глаза. Джеймс выдернул бутылку из моих пальцев и поставил ее на тумбочку, сказав: — Мне кажется, у нас все равно не получится поговорить. Я улыбнулся и поцеловал его в губы, страстно и достаточно горячо, чтобы он понял, что я не хочу разговаривать.***
Та ночь была великолепной, я не знаю, что еще сказать. Просто было хорошо. Разве что, я понял одну вещь. Секс становится намного приятнее, если испытываешь какие-то эмоции, помимо физиологии. Я вообще лишь в двадцать три года осознал, что такое чувствовать. И это было лучше, чем трахаться, лучше, чем пить дорогой алкоголь. Это было лучше, чем что угодно. И было похоже на… полет. Потом мы уснули в обнимку и в этом было что-то куда более интимное, чем секс. Я положил голову на плечо Джеймсу и блаженно закрыл глаза, чувствуя, как он перебирает пальцами мои волосы. Я никогда не любил Джеймса, не в этот момент, не когда-либо после. Не знаю почему, просто я не любил его и все. Да какие-то чувства были, но не любовь. Правда, мне было плевать на это, главное, что было очень хорошо.
