14
23 февраля 2019 г., 17:29
Жизнь в клинике была скучной и однообразной. Впрочем, как и жизнь в любом другом месте, для меня. Разве что здесь, мне не нужно было зарабатывать деньги, содержать квартиру, все заботы исчезли.
Сначала я просто сидела в своей палате с противно-бирюзовыми стенами, ничего не делая, только иногда подходила к окну и наблюдая за людьми во дворе. Меня врачи тоже заставляли ходить на прогулки, но я их не любила, потому что в своей палате чувствовала себя намного комфортнее.
Со мной пытались познакомиться какие-то старушки, живущие в соседних палатах. Я не хотела с ними общаться, а еще я думала, что они очень старые, хотя сама была такой.
Шел две тысячи двенадцатый год и мне было шестьдесят пять лет. Жизнь пролетела так быстро и незаметно, кажется совсем недавно был шестьдесят третий год, мне было шестнадцать, но с того момента прошло уже сорок девять лет, почти пятьдесят. Даже страшно представит, но это половина века, так много.
В госпитале я словно ждала своей смерти. Мыслей о самоубийстве больше не возникало, пускай я все равно не хотела жить. Проводя все время в палате, я мучалась от скуки.
Один раз санитарка, прелестная молодая девушка по имени Роуз, предложила мне сходить в библиотеку и поискать там себе какие-нибудь книги, чтобы было не так скучно коротать время.
Я никогда особо не любила читать, но последовала ее совету. В клинике была большая библиотека, где можно было найти любые книги. Особой популярностью пользовались романы и детективы, однако меня они не интересовали. Я нашла пару книг о путешествиях и взяла их. Одна мне особенно понравилась, это была почти новая толстая книга, называющаяся «Лучшие места планеты», в ней были страницы с глянцевыми цветными фотографиями самых разных уголков земного шара.
Библиотекарь, женщина средних лет, удивилась моему выбору, сказав, что эти книги почти никто не брал до меня.
Я хотела было уйти, но заметила кое-что интересное. В библиотеке была секция, носившая название «Хобби и развлечения», там можно было найти шахматы, домино и прочее настольные игры, но мое внимание привлекло кое-что другое. На самой нижней полке секции лежал альбом, кисточки и гуашевые краски. Я никогда в жизни не рисовала, разве что в начальной школе, но мне очень захотелось их взять.
Когда я вернулась в палату, первым делом посмотрела книгу «Лучшие места планеты». Самая первая глава была про Францию, я прочитала ее полностью. Там говорилось немного об истории страны, о ее культуре, людях, кухне, достопримечательностях. А в самом конце были фотографии. Всего восемь штук, по четыре на каждом из двух листов. Больше всего мне понравилась последняя фотография. Там был Париж, Эйфелева башня на закате.
Я решила, что могу нарисовать ее, хотя бы попытаться. Вырвав лист из альбома и набрав воды в стаканчик, я открыла краски и начала рисовать, глядя на фотографию. Сперва я совсем не знала с чего начать, но потом все получилось как-то само собой.
Вышло не очень, но мне понравился сам процесс рисования, он меня успокаивал.
Потом, пару дней спустя, я нарисовала набережную Марселя. Прочитав следующую главу, про Индию, я рисовала Тадж-Махал.
Я читала эту книгу и перерисовывала фотографии. Санитарка Роуз, случайно увидевшая мои картины, сказала, что у меня очень хорошо получается. Конечно же, она врала, но для меня это было совсем не важно. Когда я рисовала, я будто чувствовала, что переношусь в то или иное место.
Благодаря книге «Лучшие места планеты» и краскам моя жизнь стала чуть менее скучной и однообразной.
Я никогда не думала, что кто-то придет меня навестить и всегда завидовала соседкам, которых навещали дети, внуки, друзья. Но я была одинока, ко мне некому было прийти.
Эвана я не ждала, он бы все равно не пришел. Теперь он учился во Флориде, у него была своя жизнь и для меня в этой жизни места не было, как в сове время, в моей жизни не было места для него.
Но, однажды, ко мне все же пришел посетитель. Все было так. Роуз заглянула ко мне в палату и спросила:
— Анна, некая Эллен Брайт хочет поговорить с вами, я могу впустить ее?
Я не поверила своим ушам. Неужели, Эллен, жена Ника, улетевшая в неизвестном направлении после его смерти, нашла меня? Конечно же я разрешила впустить ее.
В палату вошла постаревшая Эллен. Ее волосы поседели, на лице были морщины, но ее глаза блестели ярко и жизнерадостно, будто она была совсем молодой.
Эллен рассказала о том, что с ней произошло. Девушка из билетной кассы продала Эллен билет до Ванкувера, но в Канаде она жила недолго. Эллен улетела на Ямайку и провела на берегу моря несколько лет. Потом она побывала в Калифорнии. Эллен сказала, что пускай они с Ником и познакомились там, но в скором времени уехали и больше никогда не были в этом штате, Нику туда не хотелось. Эллен не понимала раньше, из-за чего, но после знакомства со мной все стало на свои места, и она поняла, в чем дело.
С Эллен мы мило пообщались, она сказала, что теперь живет в Нью-Джерси, совсем недалеко от моей клиники и, если я не против, может навещать меня иногда. Конечно же я не была против и Эллен действительно изредка заходила ко мне.
Однажды я попросила у Роуз раздобыть для меня тетрадку и ручку. Я еще толком не знала зачем мне это, но, когда санитарка принесла мне тетрадь в кожаной черной обложке, я сразу поняла, что с этим делать.
Я села за стол и в самом верху первого листа написала «История моей жизни. Анна Браун (Митчелл) 1947-…». Я не знала, когда я умру, поэтому оставила место, чтобы дописать вторую дату.
И я стала писать о своей жизни. Все, как я была счастлива, как я страдала. Я писала это и мне становилось легче, будто груз, который я носила все эти годы наконец свалился с плеч.
Еще я решила украсить свою палату и нарисовать на стенах места, в которые я больше всего хотела бы попасть. Думала, что врачи запретят мне это делать, но они спокойно ко всему отнеслись. Я все еще плохо рисовала, картинки выглядели бледно и криво, но они будто вдохнули жизнь в палату. Теперь вместо бирюзовых больничных стен я смотрела на Лондон, Париж, Рио-Де-Жанейро и многие другие места. Эти рисунки поднимали мне настроение и в тоже время напоминала о том, что я упустила.
К две тысячи семнадцатому году у меня было много проблем со здоровьем, постоянно болело сердце. Мне казалось, что я умру в этом году. Поэтому я написала рядом с годом своего рождения, в верху первой страницы «Истории моей жизни» цифру 2017 и попросила главного врача, мистера Джексона, после моей смерти передать тетрадь Эвану.
Мое здоровье становилось все хуже и хуже, пускай мне было семьдесят, не так уж и много, по современным меркам. Я все время проводила в клинике и понимала, что это конец. Больше в моей жизни ничего не произойдет.
Впереди была только смерть, а позади остались напрасно прожитые годы и горькое осознание того, что я могла все изменить.
Так, в палате клиники, на стенах которой я нарисовала места, в которых хотела бы побывать, заканчивалась моя жизнь.
