Каждый вонючий ф'лах...

Толпа на рынке — это хорошо. Для торговцев в первую очередь, во вторую… Не для покупателей. Уж кому, а им нужно везение, чтобы вместо сочного свежего куска не принести домой тухлятину. Дравира любила столпотворение, и эту любовь не умаляла ни оттоптанная обувь, ни грубые выкрики: «Куда прёшь?!» Она мило улыбалась и тихо — ни дать ни взять благовоспитанная девица из скромной порядочной семьи — просила прощения, после спешила к очередному прилавку, чтобы присмотреться к товару и… Сегодня не везло. Надо хоть на что-то обратить внимание. Хоть на рубашку плохонькую, затем тихим голосом спросить: «У вас не найдётся такая же, но с голубой вышивкой, а не красной?» После несколько раз моргнуть и, сделав вид, будто огорчена тем, что нужной вещи попросту нет, скрыться. Сегодня, как назло, никто не продавал одежду. Только дрянные доспехи, и то нордка-торговка в кожаной кирасе зло зыркала — заметила, что Дравира ни разу не воин. К аргонианину, предлагавшему украшения, подходить не стоило. Вот нашлось бы платье побогаче, а не узкие серые штаны и некогда белая, теперь посеревшая от множества стирок рубашка, тогда можно было бы сделать вид, будто крайне важно купить колечко или подвеску. Разве что к сородичу стоило попытаться подойти, только… Торговля у него шла вяло. Это заметно по хмурому лицу, приятному. Наверняка у него покупателей переманил рыжеволосый норд, открыто улыбавшийся и предлагавший товар зычным громким голосом. Дравира остановилась и прислушалась. — Не проходим, а подходим. У меня сегодня есть нечто особенное… — подмигнул рыжий торговец не кому-нибудь, но ей. Она напряглась, придержала висевший на поясе мешочек, сделала шаг к его прилавку. — Сегодня даю шанс проверить удачливость всего за септим! Кто подберёт ключ к шкатулке, тот унесёт полную чашу монет. — Молчал бы лучше, жулик! — вмешалась нордка, торговавшая поношенной бронёй. — Как пить дать, ни один ключ не подходит! — вмешался скучавший данмер-торговец. Вот откуда у рыжего норда столько обаяния: привыкшему облапошивать без этого никак. Дравира мило, насколько умела, улыбнулась и сдула с лица прядь белых волос. — Согласна! — Она ловко вынула из кошелька септим — один из пяти последних. Улыбка на лице, поросшем рыжей щетиной, в ответ не то победная, не то призванная произвести впечатление. Это, впрочем, никакого значения не имело. Дравира прожила достаточно долго, чтобы усвоить урок: связываться с обаятельным мошенником себе дороже. — Хороший выбор. — Тот полез под прилавок, вынул тряпицу и развернул, затем разложил один за другим семь ключей. — Даю три попытки, но за вторую придётся выложить уже два септима, потому что вероятность выбрать нужный ключ увеличивается. За третью — три монеты… — За четвёртую — четыре, — перебила Дравира, ослабляя манжету на правой руке. — Могу семь септимов сразу… — Нет, не пойдёт, детка. Попытки всего три. И семью монетами не обошлась бы, — собеседник сжал губы, — даже если бы позволил. Считать не умеешь, гляжу. Дравире было неуютно от множества взглядов собравшихся поглазеть зевак. Ещё и муха, как назло, проползла по выбритой половине головы. Щекотно и неприятно. Главное — не сделать резкое движение, иначе усилия пойдут насмарку. Дравира взяла первый ключ. — Я недавно в Рифтене, — начала она. Язычок в скважину пролез, но попытки повернуть ключ оказались тщетными. — До этого жила в Виндхельме… Она снова повернула ключ. — Правильно сделала, что ушла. Слышал, как там относятся к вашим, — поддержал беседу жулик. — Верно! — Дравира вынула два септима и бросила в глиняную чашку, затем потянулась к самому маленькому ключику, лежавшему с краю. — Не жалею. Работу, правда, пока не нашла. Но если… — прикусила губу, потому что обнаглевшая муха перебралась на острый кончик уха. Невыносимо! Пришлось всё же тряхнуть головой, затем сдуть упавшие на лицо волосы. «Либо отрастить, либо обрить вторую половину головы!» — решила Дравира. Волосы ей мешали, пришлось ковыряться в замке на ощупь. Вроде повезло, норд таращился на лицо, а не на руки, а это важно. Негромкий щелчок Дравира почувствовала, но не услышала. И это хорошо. Она улыбнулась, глядя в испещрённое рубчиками лицо. — Таки смогу некоторое время не работать, — съязвила она и медленно, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос, откинула крышку. Недоумения, которое Дравира ожидала увидеть на бледном нордском лице, не появилось, как и злого блеска в глазах. Только удивление и улыбка краешком рта. — Мои поздравления, детка. — Жулик, выпрямившись, заголосил на всю площадь: — Итак, у нас появился первый везунчик-победитель! Он отвлёкся сам и отвлёк остальных. Дравира запихнула отмычку в рукав и затянула завязки, чтобы не выпала. Такую крохотную если и отыщет, то нескоро. Не дождавшись поздравлений, взяла чашку и ссыпала монеты в кошелёк. Она было развернулась, чтобы уйти, даже сделала шаг в сторону. Но обойти отнюдь не маленького норда ей, тощей, не удалось. Судя по тому, что сильные пальцы крепко — до боли — сжали запястье, тому одураченным оказаться ой как не понравилось. Сомнительно, что норд учинит разборки прилюдно. В тюрьму никому никогда не хотелось, поэтому Дравира молча ждала слов. — Ну и ну, детка, я впечатлён, — обдало ухо тёплое дыхание. — Настолько впечатлён, что буду ждать вечером в «Пчеле и жале». Ответишь на пару вопросов? — Отвечу! — Дравира потёрла нывшее запястье, кивнула и ушла. На полпути к таверне она остановилась и улыбнулась: наконец-то выпал шанс заняться работой, которую она делала хорошо. К тому же у воров-одиночек, работавших без прикрытия, гораздо выше шанс угодить в тюрьму, а то и погибнуть. Дравира была более чем уверена, что рыжий красавчик пригласил её отнюдь не на свидание. Встреча будет деловой.