Поворот судьбы

      Последующие дни ничем примечательным не отличались. Я училась, свободное время проводила в компании новых друзей. Да, я нашла с ними общий язык. За короткое время Даша стала мне лучшей подругой, которой у меня никогда не было. Лучший друг был. Никите я могла рассказать что угодно. И он, как лучший друг, мог надо мной долго смеяться и подкалывать, а в тяжёлых случаях поддержать и дать совет. Таких, как Некит, я ещё не встречала.       Хотя Ваня пытался всегда оказываться рядом, когда мне было нужно. Но не думаю, что он расценивал меня как друга. Внешне он не особо проявлял это, однако я видела и чувствовала, что он относится ко мне как-то иначе, чем Денис или Андрей. Про товарища Константина промолчу. Этот субъект вообще был какой-то непонятный. Про него нельзя было сказать что-то определённое. Сначала может показаться, что ему что-то нравится, через секунду от этого же его воротит. Точно так же и с отношением ко мне. Я не могла понять, как Костя ко мне относится. Но я нашла с ним общий интерес. Он так же, как и я обожал «Звёздный путь». Иногда, когда нам приходилось вдвоём ждать ребят, мы, словно ненормальные, обсуждали излюбленную тему, даже фразы героев цитировали. В такие моменты мне удавалось поймать его улыбку.       О цветах никто не вспоминал или просто не говорил о них вслух. Я же помнила. Я постоянно думала об этом таинственном отправителе. Кто мог подарить мне цветы в первый же день? Никто из университета, кроме тех, с кем я познакомилась до этого, не знал меня. А тем временем розы стояли у меня в комнате и украшали её. Они всё ещё были прекрасны, но уже собирались отцветать. Розы никогда не были моими любимыми цветами, но они мне нравились, и мне было очень жалко, когда опал последний лепесток.       Как оказалось, цветы покинули мой дом ненадолго. В тот же день, когда я выбросила отцветший букет, в почтовом ящике материализовался ещё один. На этот раз это были розовые розы. К сожалению, этот подарок не остался незамеченным моим соседом. Как раз, когда я забирала розы, Ванька выходил из дома. Подойдя ко мне, он окинул букет уничтожительным взглядом.       — Привет. Что, опять тот поклонник? — спросил он.       — Привет. Видимо, да. Записки опять нет.       — И что же это за хмырь, который тайно таскает цветы? — возмущённо проронил Ваня.       — Почему сразу хмырь? Он романтик. Может, ему просто нравится дарить девушкам цветы и оставаться незаметным.       — Если так, тогда почему он именно тебе дарит? Что, больше некому?       — Не знаю. Может быть. А тебе-то что? Ревнуешь что ли?       — Я? Нет. Ну то есть да. Слушай, Инк, ты ведь умная и, наверное, заметила уже, что нравишься мне. Я не навязываюсь. Я просто хочу быть рядом. А этот с цветами всё только путает.       — Ничего не путает. Он просто делает мне приятно.       — А если я подарю тебе цветы, тебе будет приятно?       — Конечно. Цветы — это самый приятный жест, который мужчина делает для женщины. Но мне не нужно от тебя цветов и вообще подарков. Ты прав — я догадалась о твоём отношении ко мне. Но прежде чем ты будешь что-то делать, я хочу, чтобы ты кое-что знал. Я приехала сюда не просто так. Я сбежала. Сбежала от человека, которого очень любила и, кажется, сейчас люблю. И мне всё равно, что он далеко, всё равно, что он не поверил мне, всё равно, что мы расстались.       — Так розы от него?       — Нет, — весело ответила я. — Он не знает, где я. Я понятия не имею, кто отправитель и мне в принципе всё равно. Тот, кто дарит их мне, заставляет меня верить в будущее. Разве это не прекрасно?       Я говорила, зарывшись по нос в розы и вдыхая их запах. Это были свежесрезанные розы. Когда-то Лёшка срезал для меня мои любимые фрезии, которые источали упоительный аромат.       — Спасибо тебе, — вдруг сказал Брянцев.       — За что, Вань? — удивилась я.       — За то, что сказала это всё сейчас. Пока не стало поздно и я бесповоротно в тебя не влюбился. Думаю, было бы непросто любить девушку, сердце которой принадлежит другому.       — Не за что. А тебе спасибо за то, что понял меня.       Я продолжала вдыхать аромат цветов, а парень неловко переминался с ноги на ногу.       — Мы сегодня в универ-то пойдём? — мягко напомнил Ваня.       — Ах, точно. Я сейчас, только розы в воду поставлю.       — Давай быстрее. И так опаздываем.       Кажется, отношение Вани ко мне резко поменяло направление. А такое возможно? Неужели есть надежда, что он будет тем, кем я его считала, другом?       В университете было на удивление тихо. Привычный шум куда-то испарился. Студенты и преподаватели ходили, уткнувшись в пол, ни с кем особо не разговаривая. Что-то определённо произошло. Но что именно?       — Как думаешь, что случилось? — спросила я Ивана.       — Не знаю. Но что-то плохое точно.       Тут к нам подбежала Маринка. Она была взволнована. Она не стала тереться около Вани, как делала обычно.       — Вы слышали, что произошло вчера?       — Нет, — ответил Ваня.       — Да вы что? Весь универ просто в шоке.       — Что случилось-то, Марин? — не выдержала я.       — Лену Воеводину вчера избили и изнасиловали.       — Что?! — новость поразила словно гром среди ясного неба.       — Она сейчас в больнице с многочисленными ушибами и переломами. Состояние очень тяжёлое. Это физическое. Не представляю, каково ей морально. Ей точно понадобится психолог. А ещё прошёл слух, что подобные случаи были в других областях.       Ваня просто молчал, не в силах сказать и слова. По его лицу было видно, что новость его потрясла больше, чем меня.       — Это дело уже начали расследовать? — спросила я.       — Наверное. Мне папа сказал, что в Зеленогорск какой-то сыщик приедет. Вот скажите, какая сейчас учёба, когда тут такое?       — Согласна, но это происшествие не даёт нам повода расслабляться и не учиться, каким бы ужасным оно ни было.       — Она была на волоске от смерти. Если бы её не нашли вовремя…       — Но ведь её нашли и окажут ей необходимую помощь.       Вересовская не нашла, что ответить. Она просто смотрела на меня, надув губёнки.       — Инна права, — голос Вани прозвучал как-то слишком низко. — Будем надеяться, что с Леной всё будет хорошо.       После этих слов мы разошлись в разные стороны. То, что сообщила Марина, не выходило у меня из головы. Что за урод напал на беззащитную девушку? Хотели ли её убить, бросив на произвол судьбы? Или целью было надругательство? Как я ни пыталась, сосредоточиться на занятиях я не могла. К счастью, никто из преподавателей меня ни о чём не спрашивал. Они вообще никого ни о чём не спрашивали. Они были ошеломлены не меньше студентов. Ничто подобное в университете Неклюдова не происходило. Оставалось надеяться, что случай с Воеводиной это что-то личное, а не начало какой-то страшной серии.