Поворот судьбы

      Продержав ещё неделю, Дениса, наконец, выписали из больницы. Его радости не было предела. Он даже собирался сделать «колесо», к счастью, Паша его отговорил. Встречали мы Дениса всей толпой, даже Лиза приехала. Кстати, очень милая девушка, которую Ваня поселил у меня, потому что родители Лизы и Оксана опасались за будущее детей. А так как у меня в доме уже проживал мужчина, было решено выпихнуть Тёмку в соседний дом к Ване. Дурдом, да и только. Можно подумать, эти меры смогут помешать определённым планам Вани и Лизы, если они захотят.       Но зато было весело. Мы с Лизой болтали до глубокой ночи, и музыка у нас гремела на всю катушку. Ну, а что? Мы никого не тревожили. Справа семейство Брянцевых с Артёмом, которым не полагалось возмущаться. А слева пустой дом семьи Алфёровых, которые в полном составе отчалили отдыхать.       Денис первым делом, разумеется, повис на Лизе, тем самым нарываясь на склоки с Ваней. Он просто кайф ловил, когда был повод над кем-нибудь поострить. Неугомонный Дэн. Горбатого могила исправит. Хотя в этом случае, мне кажется, и это не поможет. Он потихонечку возвратился к университетским будням. Теперь Денис стал героем. Костя даже немного обижался, когда Мэр в шутку называла Барсукова «мой герой». Но это был факт: Дэн спас наши жизни, рискуя собой.       Кстати, с того дня, когда мне прислали оранжевые розы, больше цветов не поступало. Я не знаю, что всё это значило, и кто их присылал, но, видимо, что-то произошло, что изменило планы отправителя. Мне ужасно хотелось знать, кто же он. А ещё мне хотелось знать, что делать дальше. Учиться и продолжать жить в обществе своих друзей и брата? Ведь теперь большая часть дорогих мне людей находится в Зеленогорске. Только родители непонятно где.       Жизнь шла своим чередом, ни внося никаких форс-мажоров, но и сногсшибательных событий тоже не было. Не знаю, хорошо это или плохо. Я жила, просто принимая всё, как есть. Я пробыла в Зеленогорске совсем мало, но полюбила его всей душой. Он стал мне настолько родным, что, казалось, я родилась здесь. Каждая тропинка, каждое здание, каждый человек стали частью меня. Я не хотела покидать Зеленогорск. Я не чувствовала такого, когда уезжала из Армавира. Хоть он и был местом моего рождения, детства, отчасти юности, он никогда не был мне дорог. Я не хотела оттуда уезжать из-за людей, остающихся там. Не было даже намёка на отъезд из Зеленогорска, но почему-то я чувствовала, что скоро мне вновь придётся паковать чемоданы. От этой мысли накатывала грусть.       Я сидела в зале и дочитывала «Грозовой перевал». Тяжёлая судьба главных героев заставляла слёзы течь по лицу. Они так и не узнали счастливой жизни. У них были дети, семьи, они были любимы, только не теми, кого любили они сами. Может, Кэтрин и была отчасти счастлива в браке с Линтоном, но не настолько, чтобы наслаждаться жизнью. Если говорить о Хитклиффе, так он и вовсе не был счастлив. Никогда. Он посвятил себя мести Кэтрин, даже после её смерти, но он ни на минуту не переставал её любить. Казалось бы, что между ними случилось? Чья тень скользнула между Кэтрин и Хитклиффом? Одной из причин стала уязвлённая, пусть и в шутку, гордость. В моём случае любовь оттолкнули мои дурацкие принципы. Хотя и Лёша виноват в этом. Его недоверие сыграло злую роль, и ранила мою… О, чёрт, та же гордость. Или не гордость? В общем, не знаю, но факт в том, что ни я, ни Кэтрин Эрншо не счастливы. Я, по крайней мере, в данный момент.       Послышалось, как хлопнула дверь, и восторженные возгласы: «Инка! Инка!» заставили меня подняться. В комнату влетел Тёма. Ну и видок! Где же его носило? Хотя если не брать во внимание внешний вид, он просто светился от радости, которой у меня поубавилось после «Грозового перевала».       — Инка! — закричал брат, как только меня увидел и бросился ко мне.       Он обнял меня с такой силой, что я еле смогла вытащить руки, чтобы обнять его в ответ. Вдруг он приподнял меня и закружил. Его руки спустились мне на талию и подняли ещё выше. Теперь Артём держал меня на вытянутых руках. Вот это у него силища!       — Тёмка, отпусти меня, — смеялась я.       — Инка, я тебя так люблю, — хохотал он и продолжал держать над полом.       — Я тоже люблю тебя, Тём. И буду ещё больше любить, если ты меня опустишь на землю.       Наконец брат меня опустил.       — Ты чего такой радостный? — поинтересовалась я.       — Всё закончилось, сестрёнка. Их взяли и осудили. Теперь наши родители в безопасности. Они в безопасности, — прерывисто проговорил Артём.       Я не поверила своим ушам. Неужели теперь родители могут снова быть с нами? Неужели настал конец нашей разлуки? Неужели я снова смогу их увидеть и обнять?       — И когда мы их увидим? — спросила я.       — Я уже говорил с ними. Прости, что без тебя. Как только установили связь, я не мог больше ждать. Инн, они хотят остаться жить в Греции, и хотят, чтобы мы к ним приехали.       — Ну, конечно, Тём. Когда? Когда мы поедем?       — Как только ты сдашь сессию.       — Но ведь это через месяц, — ужаснулась я. — Целый месяц. Я не выдержу ещё столько.       — Инна Матвеевна, ты ждала три года. По сравнению с этим месяц — это ничтожно малый срок.       — Я всё это время считала их погибшими. То, что они живы, я узнала только два месяца назад.       — Всё равно. Мама сказала, чтобы я удержал тебя здесь до сессии. Как сдашь — сразу поедем. Какого числа у тебя последний экзамен?       — Семнадцатого.       — Вот. Завтра возьму билеты на восемнадцатое. Не раньше. Устроит?       — А у меня есть выбор?       — Вот и ладно.       Я отошла от Артёма. Ну почему нужно ждать так долго? Растягивать время, жить воображениями этой встречи. Ещё месяц впереди, но зато потом… Потом я увижу моих родных и любимых маму и папу.       Я завела свой календарик, где отмечала, сколько дней оставалось до сессии и моего отъезда. Вечером я с наслаждением думала о том, что я становлюсь ещё ближе к встрече с родителями. Правда, мысль о том, что придётся покинуть Зеленогорск, не радовала. Как впрочем, моему предстоящему отъезду не обрадовались и друзья, в том числе Паша, который кстати теперь в «Розовую черепаху» ходил вместе со мной. Благо, моя репутация в первый визит не пострадала.       Несмотря на то, что мне нужно было думать об экзаменах, я на них абсолютно не была сосредоточена. Когда я брала в руки учебники, все мысли о занятиях куда-то разлетались. И я вообще не понимала, как мне уже удалось сдать три экзамена. Оставался ещё один. Нужно было готовиться с ещё большим усердием, так как желания не осталось совсем, а пересдавать мне очень не хотелось.       В день сдачи археологической периодизации и хронологии, ребята устроили мне небольшой сюрприз. Они все собрались у меня дома и украсили его в честь сдачи последнего экзамена и нашего с Артёмом отъезда. Здесь были Даша с Андреем, Маринка и Костя, Ванька вместе с Лизой, неугомонный Дэн, Паша, а также мой дорогой братец. Я была польщена и тронута. Я даже не надеялась, что когда-нибудь обрету таких потрясных друзей. Конечно, не со всеми я подружилась сразу, но все присутствующие стали мне невероятно дороги. Вечер, которые они подготовили, прошёл на «ура». И я им безумно благодарна за то, что они сделали.       Ну, а на следующий день мы собрались тем же составом в аэропорте. Объятия были крепкими, а расставание — долгим и болезненным. Ребята по очереди обнимали меня, сжимая так, что, казалось, будто мы прощаемся навсегда. Лишь бы это было не так. Я хотела и собиралась вернуться. К моему удивлению, среди друзей не было Кости. Меня это расстраивало, Марина же сама не знала, где он, и ужасно злилась.       — Ну, где его носит? Я убью его, — злилась она.       — Брось, Марин. Он придёт. Не может не прийти, — сказала Даша.       — Неужели он забыл? — продолжала Марина.       — Мэр, перестань паниковать. Даже, если Костя не придёт, ничего сверхстрашного не случится, — сказала я.       — Ничего, кроме того, что он будет труп.       — Тогда я сочувствую старине Костяну. Ты явно в лёгком бешенстве, — заметил Денис.       — Не представляешь, в каком лёгком.       Объявили посадку на наш рейс. Мы побрели к зоне вылета и встали в очередь на проверку посадочных талонов. Пока ещё было время, разговоры не утихали. Паша обнимал меня за плечи, чем вызывал ехидную улыбку у Дениса.       — Чего ты лыбишься? — спросила я.       — Ничего, — воскликнул наш герой. — Просто вот интересно, с кем доктор Лазарев будем по клубам тусить, когда ты уедешь?       — Ты за меня не волнуйся. Не пропаду, — сказал Паша.       — Я и не сомневаюсь.       На другом конце аэропорта показался Костя. Он торопился. Завидев нас, он сразу же помчался в эту сторону. Он что-то держал в руках, но за спинами людей не было видно.       — О, и свершилось чудо. Явился, — с сарказмом проронила Марина.       — Привет. Простите, я опоздал, — воскликнул запыхавшийся Костя.       — Ещё минута, и Инна улетела бы. Где ты был?       — Кое-что искал, — с хитрой улыбкой сказал Костя.       Он достал из-за спины букет цветов. Розы. Разные розы, все те, какие мне дарил неизвестный отправитель. Белые, розовые, красные, жёлтые и оранжевые. Они были соединены в единый букет. Эти розы и Костя, как они связаны? Как они…? Стоп. Неужели Костя и есть мой отправитель?       — Держи. Надеюсь, тебе нравятся розы, — продолжал улыбаться парень.       Я всё ещё шокированная взяла цветы из рук Кости. Белые, розовые, красные, жёлтые, оранжевые. В центре одна белая роза, окружённая чередующимися тремя розовыми и тремя красными. И их окаймляли симметрично расположенные своему цвету жёлтые и оранжевые цветы. Одиннадцать штук. Сомнений не осталось. Это Костя присылал букеты.       — Так это ты? — всё же спросила я.       — Что он? — не поняла Марина.       Не понимала не только она. Ведь про остальные букеты знал только Ваня, который, как и я, сейчас обо всём догадался.       — Да, я, — улыбаясь, ответил Костя. — Так тебе нравятся розы?       — Теперь да, — засмеялась я и вдохнула аромат роз. — Но зачем, Кость?       — Тебе, правда, интересно?       — Безумно.       — Не при Лизе будет сказано. Ну, в общем, в первый день я увидел, как Ванька проникся к тебе симпатией, и я думал, если он увидит, что у тебя есть воздыхатель, то он будет действовать, и это оттолкнёт Марину, и она перестанет обращать на него внимание. Тогда наступил бы мой ход, и я стал бы завоёвывать симпатию Мэр. Вот так. Если коротко.       Мы стояли в ступоре.       — И почему у тебя всё так сложно? — сказал Ваня.       — Ну, уж извини.       — Да уж, ты, видимо, не создан для простых вещей, — заметила я.       Подошла наша очередь.       — Ну что, ребята, нам пора, — с сожалением проронила я. — Пока, наверное.       — Но ты же вернёшься, — сказал Ваня. — Ведь вернёшься?       — Конечно, вернётся, потому что, если не вернётся, мы всей вот этой толпой заявимся в Ретимнон и заберём её силой, — заявил Андрей.       Даша с гордостью глянула на него.       — А вот это мне нравится, — улыбнулась она.       — Думаю, такой надобности не возникнет, — сказала я.       — Всё, ребят, серьёзно. Нам надо идти, — взял меня за руку Артём и повёл к коридору-«рукаву», ведущему к самолёту.       Я пошла за ним, то и дело оборачиваясь. У поворота я обернулась последний раз, потому что дальше ребят не было бы видно. В этот последний раз я поняла, что в уголках глаз у меня скапливаются слёзы, и что ещё чуть-чуть — и я расплачусь. Я не хотела, чтобы они увидели мои слёзы и расстроились. Пусть думают, что я счастлива, что еду в Грецию, что я с лёгкой душой покидаю их и Зеленогорск, чтобы увидеть родителей, а потом вернуться к ним. Напоследок помахав им рукой и прошептав «пока», я скрылась в глубине коридора.       Я шла навстречу новым приключениям. Снова. Только теперь я не была одна. Со мной бок о бок шёл мой брат, и шли мы не в полную неизвестность. Передо мной открывались новые дороги, вот-вот я перелистну ещё одну страницу своей жизни. Я поняла, что невозможно начать абсолютно другую жизнь. Что-то из прошлого никогда не уйдёт, оно только будет сильнее вгрызаться в память. Забыть тоже не вариант. Остаётся лишь смириться. Жить, принимая прошлое, как должное. Оно часть нас самих. Я свыклась с этим. Сейчас с моим отъездом дописывалась ещё одна страничка, а в Греции начнётся следующая. Я поняла, что всё, что происходит в жизни, не важно в чьей, не случайно. Если произошло что-то плохое, не нужно винить всех подряд в своих невзгодах. Нужно задуматься: а просто ли так даются эти испытания? Что бы ни случилось, надо принять это и идти дальше. Я так и сделала. Я не знаю, как всё сложится в Греции, и что там меня ждёт, но я всё равно иду туда. Моё имя Инна Сокольцова, и я снова стою перед дверями. Но не новой жизни, а новой страницы моей жизни.