lost

Стены старой обшарпанной квартиры, чем-то напоминающей притон, создают ощущение того, что ты заперт в клетке. Ренджуна душит жар, царящий повсюду из-за большого количества людей, множество ароматов разных духов смешиваются между собой, сливаясь в один, тошнотворный настолько, что оседает на языке и от этого хочется сплюнуть в сторону. Парень запускает пальцы, фаланги которых заклеены пластырями, в чёрные волосы и пробирается сквозь толпу туда, где виднеется знакомая рыжая макушка. — Эта вечеринка отстой, — Ренджун хватает за плечо парня, стоящего к нему спиной. Донхек в ответ лишь растягивается в хитрой улыбке, напоминая при этом Чеширского кота из сказки Льюиса Кэрролла. Место, в котором они сейчас находятся — точно какая-то альтернативная версия Страны чудес. Все вокруг, словно сумасшедшие, заливают в себя спиртное, заедая несчастную любовь колёсами, дымят сигаретами, стараясь быстрее убить себя. Наверное, Страна чудес все же не такая безумная, как это место. Ренджун окидывает взглядом что-то, что когда — то могло называться гостиной и видит, как его друзья наперегонки распивают дешевый виски. В их компании все сломанные, неправильные, им не больше семнадцати, но они уже успели себя угробить. Даже Джисон, которому только — только стукнуло шестнадцать, внутри уже десять раз умер, валяясь на полу в чужой квартире, не в состоянии подняться. Все таки алкоголь — зло, мама была права. Голова кружится, все спиртное на вкус одинаковое, Ренджуну так не нравится в этом месте, очень хочется на улицу, чтобы хоть на секунду вдохнуть свежий ночной воздух и почувствовать себя живым. Вместо этого он роняет своё тело, которое будто налилось свинцом и весит целую тонну, на ободранный кожаный диван, где Джемин и Джено слишком сильно увлечены друг другом, чтобы заметить парня. Я не хочу здесь быть. Воздуха, воздуха, воздуха. — Я смотрю тебе уже весело, познакомься с Марком, — Чэнлэ только пришёл, поэтому выглядит так, будто случайно оказался на этой свалке вместе с прочим сбродом. За ним стоит высокий и симпатичный брюнет, на вид ровесник Ренджуна, этот вообще будто не от мира сего, он не должен находиться во всем этом хаосе, его бы куда-нибудь в музей под стекло, вышел бы отличный экспонат. — И как тебя угораздило оказаться здесь? — Я приехал из Канады, Чэнлэ единственный мой знакомый в Сеуле, поэтому решил познакомить меня с друзьями, — Марк не выглядит растерянным, он смотрит на все вокруг отрешенно, будто привык к такой обстановке. Значит ли это что он такой же, как и все здесь, сломанный и несчастный? Полная безнадёга. — И сидел бы в своей Канаде, чем гнить в этой дыре, — Ренджун улыбается как-то неестественно, быстро поднимается на ноги, отчего слегка покачивается, теряя равновесие и плетётся вдоль стены к выходу из квартиры. Воздуха воздуха воздуха воздуха. — Он сегодня не в настроении, я принесу чего-нибудь выпить, жди здесь, — Чэнлэ улыбается так, как умеет только он, тепло и по-домашнему уютно, после чего растворяется в толпе незнакомцев. Марк оглядывает помещение и пытается найти что — то, что отвлечёт его от звуков какого — то заезженного противного электро и запаха перегара. Он цепляется взглядом за рыжую макушку у противоположной стены, худощавый парень в чёрной кофте, которая мешком висит на нем, открывая только острые ключицы, пьяно улыбается и заглядывает прямо в глаза. Брюнет сглатывает вязкую слюну, скопившуюся во рту и изучает смуглую кожу, переливающуюся в сине- фиолетовом неоне. Парень напротив медленно подходит ближе, не разрывая зрительного контакта, Марк теперь ни капли не жалеет о том, что пришёл, потому что это чудо явно того стоило. — О, а это Донхек, он не особо разговорчивый, да и к тому же странный, ты привыкнешь, — Чэнлэ появился не совсем вовремя, протягивая Марку стакан с мешаниной из всего, что только было в этой квартире. Тем не менее брюнет залпом выпивает мерзкую на вкус жидкость и продолжает завороженно смотреть на Донхека. Тот в свою очередь только улыбается хитро — хитро, точно лис из детской сказки. — Красивый, — шепчет Марк, наклонившись так близко к чужому уху, что никто, кроме Донхека точно не сможет услышать. В ответ легкая усмешка, парень запускает пальцы в свои рыжие волосы и ещё несколько секунд вглядывается в черты чужого лица, после чего разворачивается и уходит, не сказав ни слова. — Это нормально, с ним только Ренджун ладит, привыкнешь, пойдём лучше познакомлю тебя ещё с кем — нибудь, — блондин тянет Марка за рукав толстовки, заставляя старшего плестись за ним в сторону очень уж плохо выглядящего дивана. Пространство вокруг кажется тесным, словно игрушечный муляж нормальной квартиры, в котором люди, подобно фигуркам из лего оказались из — за чьей — то игры. Потому что как ещё объяснить такое количество подростков, одинаково несчастных и потерянных, потому что ни один человек в здравом уме не хотел бы оказаться здесь. И Марк не хотел тоже, но выбора нет, если здесь не сказка, то та жизнь, что была в Канаде, та жизнь, что рядом с отцом в ярком свете ненужного пафоса и мнимой роскоши — сущий ад. Брюнет тремя глотками расправляется с содержимым своего стакана и глазами ищет Чэнлэ, который снова куда — то запропастился, но находит лишь усталого и пьяного нового знакомого рядом с собой, Ренджун, кажется. Марк смотрит на него и чувствует такую печаль, что сложно подобрать слова для ее описания. В его пустом безразличном взгляде боли больше, чем можно найти в целом мире. — У тебя все хорошо? — Я супер, помоги мне выйти на воздух, пожалуйста. И Марк помогает, пробирается с висящим у него на шее Ренджуном через толпы людей, расталкивая всех локтями и игнорируя возмущения сзади. Ночь встречает их холодным воздухом, пахнущим дождем и весной. Во дворе так тихо, как будто они одни во всем мире и не существует пространства за пределами старой детской площадки и двора из пятнадцати абсолютно одинаковых серых многоэтажек. — А твой друг, Донхек, кажется, он всегда настороженно относится к незнакомцам? — Забей, он совсем ебанутый, тебе с ним не поладить, — Ренджун смотрит на парня с жалостью, понимая, что игнорировать Донхека — невыполнимая задача, все его любят, даже если говорят, что ненавидят, даже если пытаются навредить — все равно любят. — Я понял. — Запомни, он играет с людьми, нет ни одного человека на свете, которого Донхек любил бы. И вроде бы Марку должно быть плевать, но отчего — то внутри так паршиво, ведь ему хочется узнать, какой он, этот странный, но до боли красивый парень. Почему все так говорят о нем? Разве Чэнлэ и Ренджун ему не друзья? Наверное, он такой же, как и сам Марк, до ужаса одинокий среди огромного количества людей. Это страшно. Пауза затягивается, Марк не решается говорить первым, он просто смотрит на небо, усыпанное миллиардами мерцающих звёзд и изредка шмыгает носом, потому что хоть лето уже близится, ночью по — прежнему холодно. В какой — то момент он теряет счёт времени и думает о том, что неплохо было бы вернуться и выпить чего — то покрепче, но когда поворачивается в сторону собеседника, видит, что Ренджун заснул, опершись головой о стену. Брюнет громко вздыхает и так и остаётся сидеть на месте, погрузившись в размышления о прошлом, будущем и том, что ему делать теперь, когда родная Канада осталась в тысячах километров от него, а Сеул кажется таким пугающе огромным и совершенно чужим. Постепенно из — за домов напротив появляются первые лучи восходящего солнца, которые заставляют Марка щурить глаза, дверь подъезда за его спиной открывается, заставляя обернуться, встретиться взглядом с тем самым Донхеком, с которым Ренджун сказал ему не водится, и задохнуться, потому что нельзя быть настолько красивым. Вслед за Хеком показывается блондинистая макушка Чэнлэ, который ведёт под руку русого парня, имя которого Марк не знает. — Так вот ты где, мне пришлось отвлечься на Джемина, а ты сбежал, но я смотрю все нормально, — блондин кивнул в сторону спящего Ренджуна, незаметно для остальных подмигивая Марку. Донхек молча потряс спящего парня за плечо, отчего тот недовольно поморщился, что — то промычал, но все равно проснулся и стал оглядываться по сторонам, не понимая, где находится. — Куда мы? — Марк поднялся со ступенек, разминая мышцы (наверное они провели здесь около двух часов, если не больше). — Дождёмся Джисона и Джено и разведём этих пьяниц по домам, — Чэнлэ выглядел так, как будто совсем не пил, хотя, возможно, что так все и было. Марка больше интересовал Донхек, сидящий на ступеньках, зажав в длинных пальцах сигарету. Единственное, о чем сейчас думает брюнет, как бы ему хотелось взять рыжего за руку. — Можем идти, — худощавый высокий блондин появляется на крыльце, щёлкая костяшками пальцев и щурится от солнца. За ним в дверях возникает статный и мужественный с виду брюнет, увидев его, Марк даже начал завидовать тому, насколько парень оказался привлекательным. Теперь, когда все семеро были в сборе, Марку предстояла небольшая экскурсия по окраине Сеула и его спальным районам. Для брюнета все было в новинку, город хоть и напоминал внешне мегаполисы Канады и США, но прохожие, указатели, дорожные знаки отличались, к тому же, все дворы были похожи друг на друга, как две капли воды, отчего у Марка сложилось впечатление, что они просто бредут по бесконечному лабиринту. Тем не менее чуть больше, чем через два часа, Чэнлэ и Марк остались вдвоём и ехали в автобусе в сторону квартиры брюнета. По дороге они не говорили, потому что у канадца не было вопросов, а младший судя по всему успел устать, но молчание не было неприятным или давящим, что не могло не радовать. Марк и не заметил, как прошло время, и вот он уже открывает дверь квартиры в элитной многоэтажке, находящейся в центре Сеула. Отец согласился на то, чтобы жить отдельно, но настоял на том, чтобы квартира была в хорошем районе. Марк спорить не стал, так как осознавал, что гораздо проще согласиться с родителем, чем пытаться отстаивать свою точку зрения и начинать ненужные ссоры. Так как за время проживания и учебы в Канаде Марк проявил себя послушным и образцовым ребёнком, от которого никогда не бывает проблем, никто не контролировал его передвижения и уж тем более не было длинного списка запретов, потому что отец всецело верил в то, что его сын уже достаточно умный и взрослый для того, чтобы самостоятельно принимать решения и распоряжаться собственным временем. Но, несмотря на все это, Марк всегда был осторожен и старался не ввязываться в неприятности, чтобы не испытывать тотальный контроль, который может возникнуть при желании отца. Брюнет не спеша переоделся и расстелил постель, все-таки ночные похождения чертовски выматывают, но так как сегодня суббота, он может позволить себе поспать и это не скажется на режиме. Мать всегда учила, что на все должно быть отведено определенное время, все секции, приемы пищи и прочее были чётко расписаны по часам, Марк настолько привык к этому, что действительно занимался повседневной рутиной по составленному им расписанию. Порядок должен быть во всем — главное правило, самое яркое, навсегда оставшееся в памяти наставление покойной матери. Марк много узнал от неё, благодаря взаимопониманию между ними, мальчик какое — то время жил спокойной жизнью, которая никак не касалась семейного бизнеса и прочей чепухи, которая его ровным счетом не волновала. Однако, после смерти матери, двенадцатилетний Марк был вынужден сначала ездить с отцом на интервью, где постоянно спрашивали о том, каково это, потерять самого близкого человека в твоей жизни, не давая затянуться самой глубокой ране на его сердце, которая сейчас красуется в груди грубым рубцом и все ещё временами болит. Потом начались разговоры об унаследовании семейного дела, Марку все это было противно до жути, это совсем не то, чего он хотел, но из — за отца приходилось посещать собрания и конференции, делать важный и заинтересованный вид, это так утомляет. Как только был открыт филиал в Сеуле и зашёл разговор о переезде, парень не стал терять время в пустую, сразу выдвинул условие о том, что он будет учиться, два раза в месяц посещать собрания с отцом, но жить отдельно. Глаза постепенно стали слипаться от усталости, поэтому Марк решил на время оставить свои размышления о прошлом и будущем, и устроившись поудобнее, провалился в сон. Ему снилось, будто он снова в душной и маленькой квартире, слышит все те же ужасные песни, смех, плач и вой со всех сторон. И только на секунду в толпе промелькнула рыжая макушка, заставив сердце застучать быстрее в несколько раз, отбивая четкое «Донхек».