lost

Иногда кажется, что Ренджун — единственный человек во вселенной, который понимает Донхека. Их взаимоотношения мало походят на дружбу, но все вокруг знают, да и сами парни чувствуют сильную связь, образовавшуюся когда — то давно, в самом детстве и крепчающую с годами. flashback Ренджун отковыривает корочку запекшейся крови от царапины на коленке и недовольно морщит при этом нос. Донхек рядом рассматривает иллюстрации в какой — то старой книжке, валявшейся на столе его старшего брата. — Ренджун, а почему мы с тобой дружим? — им обоим сейчас по двенадцать, обычно именно в это время друзья детства сменяются на тех, с кем у тебя больше общих интересов, однако эти двое даже не думают расставаться. — Ну… Наверное потому, что ты самый классный в школе, а мой друг должен обязательно быть крутым парнем. Донхек смотрит на улыбающегося брюнета, на коленку, где теперь из ранки сочится кровь, после чего отвечает, вздыхая: — Да, наверное так и есть. Ты чертовски прав. end of flashback Ренджун сидит на подоконнике в комнате Донхека и наблюдает за проезжающими по дороге машинами. Рыжий ходит где — то у него за спиной, выбирая, что надеть сегодня на тусовку у Джэхена, куда их любезно позвал старший брат Донхека — Тэен. — Слушай, Рен, почему мы с тобой дружим? — с привычным для парня безразличием и полным отсутствием интереса и эмоций. — Потому что я не трахаю твоих парней, — Ренджун вздыхает и переводит взгляд от окна на друга, сидящего на кровати и пристально смотрящего на него, — перестань, на меня твои взгляды не действуют, все сказал так, как есть. Донхек знает, что это чистая правда. Это как негласное правило, потому что Ли — первый красавчик школы, он нравится как парням, так и девушкам. Наверное, имя «Донхек» в этом городе знает каждый. В какой — то мере это заслуга Тэена, который так же пользуется большой популярностью ещё со времён школы, но главная причина — смазливое личико, молчаливость и загадочность парня. Если вы не знаете Ли Донхека, то сперва может показаться, что это всего лишь образ, что парень просто хочет внимания, но на самом деле, он просто такой. Человек — загадка, иначе и не скажешь. Ренджун привык к этому, как и к тому, что всегда находится в тени младшего, они ходят вместе на все тусовки, но Ренджун может быть там только потому что пригласили Донхека. Это никогда не задевало брюнета, он всегда знал, что его друг — особенный, он нравится людям, это факт, Ренджуна же никто не замечает. — Я хотел спросить, как тебе Марк? — брюнет слезает с подоконника и садится на кровать рядом с Донхеком. — Какой Марк? — Ну этот, канадец, друг Чэнлэ. — Мне все равно. Ну конечно, иначе и быть не может. Иногда, Ренджуну хочется проверить, есть ли вообще у Донхека сердце? Он вспоминает то, какой взгляд был у Марка вчера, когда он говорил о Хеке и ему хочется смеяться от безысходности. Как скоро брюнет влюбится в Донхека — лишь вопрос времени. — Он спрашивал о тебе, я сказал, что ты ебанутый. А в ответ тишина, только тиканье настенных часов сейчас кажется слишком громким. Ренджун слишком сильно прикусывает губу и чувствует во рту металлический мерзкий вкус. Сейчас он понимает, что ему уже семнадцать, взрослая жизнь не за горами, а у него есть только цветные пластыри на пальцах, потрёпанный скетч бук в рюкзаке, пачка «атаракса» в кармане и сердце, которое ещё и не любило толком, не испытало той подростковой больной любви, о которой пишут в книжках и снимают тупое кино. Если в воздухе витает любовь — Ренджун задерживает дыхание. У него мечты о путешествиях, о маленьком домике где — то в Испании, лете с запахом апельсинов, мольберте и красках, кажется, не так уж и много. А в реальности, каждый вечер наставления родителей, которые говорят, что быть экономистом — круто, а рисование — так, несерьезно. Может ему и не хочется этой дурацкой серьезности, которая превращает всех взрослых в грустных и злых марионеток в руках кукловодов, проигрывающих одни и те же спектакли десятилетиями. Ему не нужна семья, дети, машина, квартира и куча кредитов, которые в один день задушат его цепкими лапами. Это все не его, лучше уж навсегда семнадцатилетним оборванцем без прошлого и с туманным, неизвестным будущим. Это длится уже два года, отец хочет, чтобы он всерьёз думал о жизни, а Ренджун хочет вечером выпить с друзьями. Донхек, как обычно, молчит, это нагоняет на брюнета тоску ещё больше. Неужели их дружба — следствие того, что Ренджун принимает превосходство Хека и охотно ему подчиняется? Скорее всего, да. И вряд ли рыжий думает о том, что будет с ним дальше, ведь ему для счастья много не нужно; только пара таблеток и наспех скрученный косяк, когда слишком сильно убьётся, начинает виснуть на Ренджуне, много улыбаться. В такие моменты его зрачки шире всех перспектив на будущее. Но Донхека это и не напрягает. У него всегда все легко, он найдёт выход даже из самой сложной ситуации, Ренджун всегда спрашивает «как?», а ответа не получает, только дежурную улыбку из разряда «ты совсем не знаешь меня». На часах уже начало двенадцатого, в комнату заходит Тэен, говоря о том, что пора бы ехать. Они с Донхеком похожи только тягой к саморазрушению и умением манипулировать людьми, в остальном — полные противоположности, Ренджун иногда сомневается в том, действительно ли они братья. Тусовки в этом городе похожи одна на другую, как близнецы. Снова электро из дешевых колонок, море пива и паленого коньяка, купленного по скидке, кто — то ко всему прочему притащил водку. Ренджун пьёт с Донхеком, слегка расслабляется и чувствует, как улучшается настроение, идёт к Джемину и пьёт с ним; позже, идти уже тяжело, так что брюнет плетётся вдоль стены к Чэнлэ и Джисону, которые сделали с десяток «отверток»*. В конечном итоге он оказывается снова рядом с Донхеком, который уже обдолбался и ему сейчас хочется целоваться, а Ренджун вроде как и не против, поэтому притягивает друга за рукав водолазки ближе и шумно выдыхает в искусанные до крови губы. Они целуются долго, будто целую вечность, в конце концов воздуха не хватает и приходится отстраниться. Сейчас Ренджун пьян, но ему уже больно, потому что Донхек прекрасен, завтра он протрезвеет, а Донхек по — прежнему будет прекрасен. Для Хека его поцелуи ничего не значат, он сейчас развернётся и уйдёт к кому — то другому, а Ренджун будет вспоминать, думать об этом снова и снова, чувствовать и жалеть. Какой же он жалкий. У Донхека перед глазами взрываются галактики и рождаются звезды. Наркотики — единственное, что заставляет его хоть что — то чувствовать. Тэен и Ренджун постоянно читают ему нотации по поводу этого, хотя старший брат и сам любит всю эту дрянь. Донхек не хочет слушать о вреде наркотиков, потому что это единственное, что заставляет его чувствовать себя живым. (По крайней мере он так считает). Лица незнакомых ему людей мелькают одно за другим, они все зовут Донхека по имени, тянут к нему свои руки, потому что каждый хочет им завладеть и хвастаться потом, как какой — то дорогой и классной вещью. А ему на самом деле от этого мерзко, но никто никогда не должен об этом знать, потому что Донхек непробиваемый, ему на все наплевать. Пусть так дальше и думают. Среди всех этих громких и наигранно веселых голосов, парень оборачивается только на один, спокойный, тихий, едва слышный, прямо у него над ухом. — Не надеялся снова столкнуться с тобой, — Марк сегодня выглядит каким — то уставшим по сравнению с их первой встречей. Донхек поначалу отвечать не собирается, однако, он видит взгляд, которым на него смотрит парень напротив. Доверчивый взгляд, полный надежды на что-то. (влюблённый) — Чего ты хочешь? — Ну, я просто подумал, может мы могли бы познакомится поближе? — Марк слегка теряется, но старается не подавать виду. — С чего бы это? — Донхек улыбается, потому что его вся эта неловкость старшего смешит до жути. — Просто ты так смотрел на меня в тот вечер… — Я много на кого смотрю, это вовсе не значит, что мне хочется их узнать, — Донхек кивает головой в сторону высокого парня модельной внешности, который все это время наблюдал за ними, — но, мы сможем познакомится получше, если достанешь мне дурь. — Что, прости? — Марк надеется, что ему послышалось. Он смотрит на человека, которого не мог выбросить из головы на протяжении нескольких дней и чувствует, как прямо сейчас разочаровывается в нем. Донхек не может быть таким же, как все эти пустышки, которым лишь бы обдолбаться, а дальше как пойдёт. Но парень напротив смотрит на него в ожидании каких — то действий, заставляя что — то неприятно надломиться внутри. — Ты меня услышал. Впрочем, я так и думал, дай пройти, — Донхек забирает стакан из рук Марка и уходит подальше, задев брюнета плечом напоследок. В глазах мутнеет, звуки становятся громче, воздух горячий, будто все находятся в огромном крематории. Донхек хватается за рукав чужой персиковой толстовки и около тридцати секунд пытается сфокусироваться на лице Джемина, который только выжидающе смотрит. Рыжий в ответ смеётся и тянет парня в сторону комнаты, где людей либо совсем нет, либо они уже достигли кондиции и плевать хотели на то, что происходит вокруг. Дверь спальни захлопывается за спиной Джемина, который послушно идёт за Хеком в сторону большой аккуратно заправленной кровати. Старший улыбается пьяно и на секунду как будто теряется, но быстро приходит в себя и достаёт из кармана узких джинс пакет с марками**. Джемина такой расклад более чем устраивает, поэтому он сажает Донхека на свои бёдра и шепчет куда — то в висок: — Не тяни уже, хотя бы сегодня перестань играть. И Донхек слушается, кладёт марку* на язык и тянется к Джемину за поцелуем. Быстро, напористо, грязно. Потому что Донхеку хочется развлечься, он сюда пришёл не за чувствами, оба это знают и принимают, как должное. Хотя, Джемину, наверное, совсем немного больно. Засосы ярко — красными бутонами распускаются на Донхековой смуглой бархатной коже, руки сами зарываются в русые пряди, на чужом затылке, потому что девать их некуда. Дурь попалась действительно хорошая, потому что ощущения обострились в тысячу раз, каждое касание Джемина к телу похоже на то, что на Донхеке оставили клеймо, он прикусывает губу младшего и медленно раздевается. Многие сказали бы, что спать со своими друзьями — неправильно, но для Донхека такого понятия не существует. Он прекрасно знает, что Ренджун будет ругать его, за то, что он снова не подумал о чужих чувствах и прочее, а Джено будет ужасно бесится, потому что только тупой ещё не понял, что ему нравится Джемин. Плевать. flashback — Да что с тобой не так? Ты же ему сердце разбил, — Донхек ещё никогда не видел, чтобы Ренджун так злился. Парень не понимает, почему друг так реагирует на то, что Хек один вечер развлекся с каким — то другом Тэена, а на признание прямо ответил, что ему это неинтересно. Разве плохо говорить правду? — И что? Пусть привыкает, — Донхек запускает руку в недавно выкрашенные в рыжий волосы и смотрит в пол. — У тебя — то сердца наверное нет, — брюнет смотрит на друга в надежде, что тот понял хоть что — то, но, кажется, что разговаривать с ним бесполезно. — Если не хочешь, чтобы кто — то разбил твоё сердце — сделай вид, что у тебя его нет. Дверь за Ренджуном закрывается с таким грохотом, что Хек вздрагивает на секунду. У него на самом деле нет сердца. end of flashback Донхек открывает глаза и оглядывается вокруг. В комнату просачиваются первые лучи рассветного солнца, Джемин лежит рядом, укутавшись в одеяло по уши. В доме стоит гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов в гостиной. Парень натягивает на себя одежду и выходит из спальни, стараясь не издать ни звука. Квартира сейчас выглядит омерзительно, повсюду бутылки, окурки, стаканы, кому — то явно будет не весело наводить порядок. Проходя через гостиную, Донхек видит знакомую макушку Ренджуна на диване, он спит в обнимку с Джисоном и явно не планирует вставать в ближайшее время. Парень наклоняется к лицу брюнета и убирает ладонью тёмные пряди со лба, после чего уходит, накрыв друзей пледом. Утро холодное и неприветливое, кажется, что лето наступит ещё очень нескоро. Мелкий дождь стучит по крышам и сразу хочется думать о прошлом и закрываться в своей комнате надолго. А Донхек зарывается в себя ещё больше, когда ловит себя на мысли о том тихом, но таком отчетливом и ясном «ты красивый». Так не должно быть.