lost

Джемин не может без Джено. Он понимает это с каждым днём все отчётливее, они совсем не разговаривают, не смотрят друг на друга. Это обидно. Для Джемина остаться в одиночестве — один из самых больших страхов в жизни. Так было далеко не всегда. Смерть отца ударила по нему, заставила почувствовать себя брошенным, несчастным. Мать никогда не была для него человеком, к которому можно прийти с какой — то проблемой. Так Джемин и рос, одинокий, держащийся за Джено изо всех сил. Мать появлялась дома редко, часто уезжала куда — то с разными мужчинами, с которыми строила отношения, но ее всегда бросали и она возвращалась. А Джемин обижался на неё, потому что ее поступки, заставляли чувствовать себя покинутым. Он просыпается из — за солнечных лучей, заполняющих комнату через жалюзи. Джемин потягивается в кровати, проверяет сообщения в телефоне и пишет Донхеку короткое «доброе утро». На кухне слышится шум воды, парень спускается, чтобы понять, что происходит. — Уже проснулся? Доброе утро, что хочешь на завтрак? — его мать моет посуду и говорит с ним так, как будто была здесь все это время и каждый день готовила ему завтраки. Джемина это невероятно злит. — Чего на этот раз приехала? Не понравилось в Италии? — колкость остаётся без внимания, поэтому он все-таки садится за стол, замечая изменения во внешности женщины, — решила сменить цвет волос? И давно? — Я понимаю, что ты злишься, мне жаль, — она заправляет блондинистые прядки мокрой ладонью за ухо, присаживаясь напротив сына. — Правда? Удивительно, — Джемин сжимает кулаки до белых костяшек, ему хочется как можно скорее уйти отсюда. — Юбом сделал мне предложение, я согласилась, Джемин, — мать смотрит на него серьезно, как бы давая понять, что она не шутит. — Что? — Он будет жить с нами, все теперь будет как раньше. — Ты с ума сошла? Он младше тебя на пятнадцать лет, я его вообще не знаю, ты решила, что вот это сможет заменить мне отца? Превосходно. Знаешь что, можешь жить с кем угодно и где угодно, но меня в это не впутывай, я прекрасно справлялся без тебя все эти годы, как — нибудь проживу, — Джемин вскакивает со стула, чувствуя, как в горле встаёт ком. Ему хочется сбежать отсюда как можно скорее, хочется, чтобы все оказалось неправдой, дурным сном. На улице стоит невероятная жара, Джемин надевает наушники, чтобы не слышать, что мать кричит ему вслед. Дыхание сбивается, как будто он пробежал марафон. Сейчас ему даже некуда идти. Раньше с любой проблемой он бежал к Джено, теперь же он остался совсем один. Джемин садится в первую попавшуюся маршрутку и просто смотрит в окно, пытаясь успокоить мысли, закручивающиеся в вихри у него в голове. Он набирает номер Донхека, но его телефон выключен. Должно быть, Хек ещё спит, на часах же всего десять утра. Парень выходит на конечной и плетётся вдоль улиц, сам не зная куда. Ему хочется пойти к Джено, написать ему, позвонить, но что — то внутри не позволяет сделать этого. Он и сам не замечает, как оказывается в знакомом районе, напротив серой многоэтажки, Джемин в отчаянии валится на скамейку у подъезда и выискивает нужные окна глазами. В комнате Джено всегда открыта форточка, этот раз не исключение, значит, его друг дома. Но Джемин как будто физически не может подняться с этой скамьи, он и сам не знает, сколько сидит там, волосы на затылке становятся влажными от пота, на улице сейчас по — летнему тепло. Он приходит в себя в тот момент, когда ощущает вибрацию телефона в кармане, на экране такое знакомое «Джено» и их совместная фотография, руки предательски дрожат, но Джемин поднимает трубку. — Долго ещё планируешь сидеть там? — по голосу понятно, что Джено улыбается, Джемин поднимает глаза, чтобы посмотреть на окна нужного этажа и в одном из них видит знакомую фигуру. Он быстро сбрасывает и звонит в домофон, но по лестнице поднимается так, будто его ведут на эшафот. Дверь квартиры оказывается открытой, Джено стоит в проходе, встречая его. — Что случилось? — он все понял по выражению джеминова лица, и в этот момент младшему захотелось просто разрыдаться, упасть Джено в ноги и просить прощения за все, за то, что наговорил глупостей, игнорировал его, за то, что позволил им поругаться из — за пустяка. Джемин сидел на кухне, как в воду опущенный и молчал, но в этом молчании слов было больше, чем во всех книгах мира. А ещё, в нем было столько густой серой тоски, что она ощущалась вязкой субстанцией в воздухе. Джено не задавал вопросов, а просто сидел напротив, как будто ждал чего — то. Джемину с каждой секундой становилось все хуже, его душила обида на мать, но в то же время, сжирал стыд перед другом. — Она выходит замуж, она забыла про него, ей совсем плевать, понимаешь? — слова даются парню с таким трудом, будто каждое из них весит тонну. — Джемин, ей тоже сложно, ты же понимаешь. Нужно двигаться дальше, жизнь продолжается. — Так нельзя, значит она и не любила его никогда. Нельзя просто взять и перешагнуть через что — то, что дорого тебе. Она даже не говорит о нем, а я помню его, я думаю о нем постоянно, я так скучаю, понимаешь? — Джемин сам не замечает, как по его щекам начинают катиться слезы, он громко шмыгает носом и отворачивается к окну. — Ты же знаешь, что все не так. Все будет хорошо, я с тобой, — Джено подходит сзади и упирается лбом в чужую спину. Они стоят молча около двадцати минут, Джено дышит в затылок Джемина, который громко всхлипывает и вздрагивает из — за рвущихся наружу рыданий. — Спасибо, спасибо тебе огромное, прости меня за все, пожалуйста, — Джемин наконец — то разворачивается лицом к парню и обнимает его так сильно, как может. — Все нормально, я понимаю. /// Донхек просыпается из — за того, что дверь в его комнату громко хлопает, парень открывает глаза и видит перед собой Тэена, который явно чем — то недоволен. — Уже два часа дня, ты не выходил никуда последние трое суток, ничего не хочешь рассказать мне? — Уйди, я устал, — Донхек с головой накрывается одеялом, пытаясь спрятаться от пытливого взгляда старшего. Но в следующую секунду одеяло летит на пол и Тэен пытается за ногу стянуть Хека с постели. — Ты сейчас же встаёшь и мы идем на улицу, хоть проветришься, может надумаешь рассказать что — нибудь. Донхеку это надоело, он не понимает, почему все не могут просто оставить его в покое. А ещё, ему в последнее время грустно и что делать с этой грустью он совсем не понимает. Хочется целый день лежать в постели и никого не видеть. Но в этой грусти есть и положительные стороны, Донхек постепенно начинает закрываться в себе, приходить в обычное для него состояние. — У тебя совесть вообще есть? За тебя все переживают, сухарь. Вот бы ты почувствовал то же, что и я, — Тэен все больше входит в роль заботливой мамы, отчитывая Донхека за все на свете. — Я так далеко спрятал свои чувства, что теперь не могу их найти, — Донхек говорит это тихо — тихо, но Тэен слышит и вдруг замолкает, смотря на брата с сожалением. — Это моя вина, я все ещё жалею, что взял тебя с собой тогда. — Уже поздно искать виноватых. Донхек одевается не по погоде, на улице стоит ужасная жара, но он выходит в худи, потому что в последнее время его часто бьет озноб. Тэен больше не лезет с расспросами, идёт рядом молча, один раз только спрашивает купить ли Донхеку чего — нибудь. Тэен действительно переживает, потому что считает, что облажался тогда, что из — за него Донхек стал таким. Кто бы что не говорил, он правда любит своего брата и готов оберегать его на протяжении всей жизни. Ему больно смотреть на то, как Донхек изо дня в день занимается самобичеванием, делая вид, что все хорошо. Со стороны может показаться, что у них обоих идеальная жизнь. Они оба красавчики из обеспеченной семьи, родители любят друг друга и ни в чем не отказывают своим детям. Но стоит копнуть чуть глубже и оказывается, что не такая уж они и образцовая семья, что Тэен, что Донхек уже давно подсели на наркотики, отец постоянно в командировках, а мать просто закрывает на все глаза. — Мне кажется, мама изменяет отцу, — Донхек говорит об этом так спокойно, как будто они обсуждают погоду. — С чего ты взял? — Я просто знаю. Иногда, Донхек пугает Тэена своей проницательностью. Он с детства был сообразительным, понимал очень многое. Если Донхек говорит, что чувствует что — то, это почти в 100% случаев оказывается правдой. Потому что он чертовски проницательный, видит всех насквозь. Тэен и сам подозревал, что мать что — то скрывает от них, но боялся признаться в этом себе. — Ты поссорился с Реном? Он давно не заходил. — Не совсем, он обижается из — за хуйни, перебесится и прибежит, — Донхек достаёт из кармана сигареты, протягивает одну Тэену и закуривает. — Не проебись с ним, Хек, он хороший друг. — Я знаю. Оставшуюся часть прогулки они не разговаривают, Донхек думает о том, что нужно бы действительно помириться с Ренджуном. Почему — то в один момент он ловит себя на мысли о Марке и начинает злиться. Тэен замечает, что его что — то гложет, но понимает, что выспрашивать бесполезно. — Давай выпьем? — Сейчас три часа дня, серьезно? — Донхек смотрит на старшего удивленно. — Абсолютно, идём. Домой они возвращаются с пакетами полными соджу. Донхек пьёт быстро и много, от чего почти моментально пьянеет, сейчас он бы хотел накуриться и просто смотреть в потолок несколько часов. Он уже было тянется за косяком, но одергивает себя, ему не хочется, чтобы Тэен смотрел на то, как он убивает себя этой дрянью, хотя старший и знает о том, что Хек любитель обдолбаться. — Тебе ещё нравится Юта? Джонни сказал, что вы не ладите в последнее время, — Донхек снова наполняет рюмку и одним глотком расправляется с ее содержимым. — Ему ты нравишься, сам же знаешь, — Тэен улыбается, но Донхек знает, что ему больно. Юта один из друзей детства его брата, но так уж вышло, что Тэен влюбился в него, о чем очень сильно жалеет. Юта из тех парней, которым не нужны отношения, он живет в своё удовольствие и никогда ни к кому не привязывается, но Донхек с недавних пор интересовал его больше других. Хек видел, что Тэена это обижает и бесит, но единственное, что он мог сделать — стараться игнорировать Юту. — Надеюсь ты не винишь в этом меня. — Я ни в чем тебя не виню, Хек. Я всегда буду на твоей стороне, — Тэен протягивает самокрутку Донхеку, после чего закуривает и сам. Шмаль попалась не особо хорошая, от неё становится ещё грустнее, Донхек кладёт голову на плечо брата и громко вздыхает. Тэен всегда казался ему удивительно сильным, но на самом деле, его так легко ранить. Они действительно похожи, оба ни за что не покажут, что чувствуют на самом деле. Умение лгать — их семейная черта. — Я сделал все, чтобы обмануть себя, внушить себе, что мне не больно, но я чувствую, как сдаюсь, понимаешь? — голос Тэена дрожит так, как будто он сейчас разрыдается, у Донхека из — за этого мелкая дрожь по всему телу. Он хочет сказать что — то, что успокоило бы старшего, но не может найти нужных слов, поддерживать кого — то на самом деле сложно. — Травка в последнее время испортилась. Донхек ненавидит себя за то, что в нем нет этого присущего многим понимания чужой проблемы, он не может просто сесть рядом, сказать «все будет нормально». В такие моменты он завидует Ренджуну, который всегда может поддержать в тяжелой ситуации. Но ведь он не Ренджун. Поэтому Донхек молча выходит из комнаты, обувается и плетётся по улице. Отчего — то именно сейчас он чувствует себя одиноким.