lost

Экзамены пронеслись стремительно, выжали все соки и остатки терпения из каждого. Зато впереди целое лето, жаркое, шумное, наполненное ночными прогулками, пахнущее сиренью и вишней, на вкус как яблочный сидр. Май закончился неделей гроз и вечерних дождей, уступая место июню, знойному и солнечному. Донхек сидит на скамейке в тени вишневого дерева и слушает, как в глубине парка бежит река. На улице стоит невыносимая жара, ему до смерти хочется зайти в помещение и сесть под кондиционер, но он вынужден ждать Чэнлэ и Джисона здесь. Марк и Ренджун уже скорее всего на месте их встречи, а Джемин сказал, что подойдёт позже. Сегодня последний день перед отъездом Джисона в лагерь, а через неделю должен вернуться Джено. — Прости, хен, задержались, — Джисон дышит загнано, кое — как выговаривая слова, видно, что они бежали. — Наконец — то, я уж думал, помру, — Хек вскакивает с успевшей стать ненавистной скамейки и разворачивается на выход из парка. Чэнлэ всю дорогу не затыкается, много шутит и смеётся так громко, что когда они добираются до торгового центра, у Донхека начинает болеть голова. — Господи, как ты можешь терпеть его каждый день? — рыжий смотрит на Джисона так, будто он спас планету, в то время как Чэнлэ что — то обиженно бурчит себе под нос. — Ну наконец — то, — Ренджун уже устал ждать и выглядит так, как будто готов убить всех троих прямо сейчас, — давайте думать куда завалимся вечером, потому что лично у меня настроение нажраться в хлам. Они сидят в каком — то кафе, где к счастью хорошо работает кондиционер и обзванивают всех знакомых чтобы узнать, где сегодня намечается движ. — Джехен сказал, что Юта устраивает тусовку у себя, я позвоню и спрошу, можем ли мы прийти — Донхек встаёт со своего места и отходит от стола подальше, чтобы никто не услышал их разговор. Конечно же Юта разрешит прийти ему, но насчёт друзей придётся договариваться, а чтобы убедить Накамото, Донхеку придётся включить свой шарм и обаяние и присесть ему на уши. К счастью уговаривать его долго не приходится, поэтому абсолютно довольный собой Донхек возвращается к друзьям. — Через два часа можем ехать за бухлом и потом сразу к Юте. К вечеру на улице можно спокойно дышать, поэтому парни идут пешком до нужного им места, прихватив по дороге Джемина. Донхек идёт позади всех, пристально наблюдая за тем, как Марк увлечённо рассказывает что — то Ренджуну, и пытается не раздражаться из — за этого. Он никогда раньше не ревновал, ни при каких обстоятельствах, он не понимал, как можно злиться из — за того, что человек проводит время и веселится с кем — то помимо тебя, что не все внимание достаётся тебе, но оказалось, что это действительно неприятно. Квартира Юты как и всегда наполнена звуками клубной музыки, пестрит неоновыми вывесками и подсветками, людей тоже много, впрочем в этом нет ничего удивительного. Донхек заходит первым и его тут же встречает хозяин дома, устраивая руку на донхековой талии и представляясь его друзьям. Рыжий замечает, как меняется лицо Марка при виде чужой ладони на его теле и довольно ухмыляется. Шах и мат, Ли Минхен. — Выглядишь восхитительно, — Юта смотрит на Донхека так, как будто готов прямо здесь его разложить, впервые за несколько лет Донхеку от этого противно, поэтому он старательно избегает физического контакта с парнем. — Что у вас с Тэеном? Мириться не надумали? — Донхек смешивает ром с колой в стакане и залпом проглатывает все, чувствуя тепло, разливающееся по телу. — Я первым с извинениями не приползу, ты прекрасно знаешь. Твой брат тоже слишком гордый для этого, так что не знаю, как там дальше пойдёт, — Юта достаёт из заднего кармана джинс пакетик с колёсами, отсыпая несколько штук Донхеку. — Что это? — Экстази, сегодня повеселимся как следует, малыш. Донхека от этих ласковых прозвищ тянет блевать, хотя раньше ему было все равно, как его называют. Но чувствовать на себе горящий от ревности взгляд Марка — бесценно. Донхек хороший актёр, он отлично делает вид, что в обществе Юты ему ужасно нравится, что сам парень ему нравится тоже, поэтому рыжий первым тянется за поцелуем, зарываясь пальцами в жесткие, выжженные краской волосы, совсем не похожие на марковы, мягкие и приятные на ощупь. И снова привычные касания тёплых ладоней к коже, поцелуи, засосы на шее и плечах, но на этот раз Донхек чувствует себя мерзким, неправильным. Когда Юта засыпает, он одевается и выходит назад к громкой музыке и толпе людей. Он взглядом ищет Марка, хочется увидеть его, а ещё взять за руку, услышать его «ты красивый». Из потока мыслей Донхека вырывает крепкая хватка на запястье. — Ты такой красивый, я люблю тебя, — Марк шумно выдыхает Донхеку в висок, продолжая сжимать его руку в своей. — Я же сказал тебе, отвали, — Хек вырывается из чужой хватки и быстрым шагом идёт к балкону, ему нужен воздух. Он не может, просто не может позволить себе показать свою слабость, показать кому — то, что он тоже чувствует. Донхек вдыхает прохладный воздух и садится на пол, смотря как утренняя дымка накрывает город, который ещё не успел проснуться. Как же он хочет домой. Донхек выходит на улицу и дышит так, как будто пробежал марафон. Нет, он не может просто взять и позволить себе любить Марка, он сможет убить в себе это чувство, он должен избавиться от него любой ценой. /// Можно спрятаться от людей, от солнца, от самого себя, но тебе никогда не удастся спрятаться от собственных чувств. Донхек смотрит на звёзды и чувствует, как внутри все ломается, образовываются чёрные дыры, поглощающие все, чем он жил до этого. В его голове, он бежит навстречу непроглядной глубокой тьме, а на деле все так же слоняется по городу в надежде встретить его за каждым углом. Марк повсюду: в свете фонарей, в скользкой брусчатке под ногами, в песнях, стихах, в прохожих, в самом Донхеке. Как бы он не бежал, от него никуда не деться. Новый день — новая маска, попытка оградится от Марка и всех его «люблю», которые Донхек называет тупой херней, хотя каждый раз вздрагивает, когда слышит эти слова. Вот и сейчас он сидит напротив, как всегда улыбчивый, красивый, чёрные волосы взъерошены из — за ветра, вьются в красивые волны, по которым хочется провести ладонью. Донхеку от этого больно. Может стоит уже сдаться? Просто ответить, что он тоже любит так сильно, что колени подкашиваются каждый раз, когда их взгляды встречаются. Донхек собирается с мыслями, если Марк пойдёт с ним сегодня ночью — он скажет, признается и будь что будет. — О чем думаешь? — Минхен садится рядом так, что их плечи соприкасаются и Хек может чувствовать жар чужого тела. — Давай погуляем сегодня. Приходи в двенадцать к путям, я буду тебя ждать, — Донхек даже не смотрит в сторону старшего, чтобы лишний раз не задыхаться от его взгляда. Он уходит домой раньше всех и слоняется по этажам в ожидании, когда придёт время для одного из самых важных разговоров в его жизни. Он не умеет говорить о чувствах, никогда не умел, поэтому решает пойти за советам к Тэену, он старше, точно знает, что нужно делать. В комнате у Ли старшего всегда идеальный порядок. Ровные ряды книг на полках, каждую из них Тэен прочитал, возможно, даже не один раз. Идеально заправленная кровать, убранный стол, аккуратно развешанная одежда. Тэен как будто хочет быть идеальным просто во всем. Из окон льётся ржавый свет солнца, обычно закаты здесь розовые, как сладкая вата в парке аттракционов, но сегодня не так красиво, просто рыжее нечто, разукрасившее все вокруг, Донхек ухмыляется, думая о том, что он чем — то похож на сегодняшний странный закат. — Привет, мы давно не разговаривали, я хочу попросить у тебя совет, — Донхек осторожно присаживается на край кровати, он боится испортить всю аккуратность обстановки одним только своим присутствием в комнате. — Привет, спрашивай, — Тэен никогда не отказывал Хеку, всегда находил на него время, он ещё и в качестве брата оказался идеален, в отличие от самого Донхека. — Я думаю, что мне нравится один человек, ну ты знаешь…- Хек прикусывает губу и молчит какое — то время, пытаясь подобрать слова, которые точно передадут все его чувства к Марку, — я не уверен, как описать это, но он очень особенный для меня… Тэен пристально смотрит на брата, не задаёт наводящих вопросов, не перебивает его, сейчас лицо старшего не выражает ни одной эмоции, он не удивлён, не рад, не расстроен, Тэену сейчас вообще никак. Так даже проще для Донхека, его бы точно смутило удивление в чужих глазах или ещё что — нибудь такое. — Я думаю, мне хочется смотреть на него, я хочу его касаться, мне нравится о нем думать… Я, Тэ, я не знаю что со мной… — Поздравляю, Хек, ты влюбился. — Да, черт возьми, да… Но я не могу, понимаешь? Я не могу сказать ему, хотя слышал это от него уже сотню раз. Я боюсь любить его, понимаешь? — Тише, тише, я с тобой, все нормально, — Тэен садится рядом с младшим и обнимает Донхека так крепко, как только может. Он понимает, как ему сейчас сложно открываться кому — либо, как ему больно. Тэен бы очень хотел забрать всю эту боль, сомнения, он не может смотреть, как дорогой ему человек страдает. — Спасибо, Тэ. Они сидят так молча до темноты, Донхек оставляет Тэена одного в комнате, когда понимает, что нужно идти и наконец — то сказать Марку правду. Сердце колотится, как сумасшедшее, Хек собирается с мыслями и выходит навстречу ночной прохладе и серой дымке, опустившейся на город с появлением первых звёзд на небе. Марк уже ждёт его, переминается с ноги на ногу и курит черт знает какую по счету сигарету, Донхек усмехается, потому что старший всегда утверждал, что ненавидит курящих людей. — Очень интересно, ты говорил, что ненавидишь сигареты, — Хек останавливается прямо напротив и решительно смотрит в глаза старшего. — Ты же не просто так меня позвал? — Все — то ты знаешь, — Донхек облизывает пересохшие от нервов губы и уже хочет начать говорить, но Марк перебивает его. — Мне есть, что тебе сказать. — И мне тоже, Марк. — Насчёт три? — брюнет бросает окурок в траву и поправляет волосы. — Что за детский сад? — Хек бы уже давно расхохотался, если бы не чувствовал себя идущим по эшафоту. — Раз, два…- Марк тянет время, хитро улыбается, смотрит на Донховка с издевкой, смеётся. — Да давай уже, задолбал, — младший начинает краснеть, то ли от злости, то ли от переизбытка эмоций. — Три. Донхек чувствует, как сердце, в его груди делает кульбит, но он уверен в том, что услышит в следующую секунду, он точно знает, что скажет Марк, по — другому и быть не может. — Нам с тобой лучше не встречаться больше. — Я тебя тоже. Донхек осознаёт, что только что сказал Марк и чувствует, как ломается что — то внутри него. Что это значит? А как же «я люблю тебя»? Неужели это все была просто ложь, игра? И неужели Донхек проиграл? — Что? — Я устал от тебя, Донхек. Вот так и ломаются люди.