lost

Первое, что чувствует Джисон, выходя из поезда на платформу и вдыхая воздух родного Сеула — жару, прожигающую лёгкие. В следующую секунду он уже оказывается в крепких объятиях Чэнлэ, который тараторит что — то о том, как сильно он скучал. В этот самый момент, Джисон даже рад вернуться назад, он встречается взглядом с Джемином, который смиренно ждёт своей очереди, чтобы повиснуть на младшем. Друзья — те люди, которые делают его жизнь не такой уж и ужасной, сейчас Джисон по — настоящему осознаёт то, насколько они важны для него. — Я тоже по вам скучал, — младший крепко обнимает Джемина и наконец — то действительно чувствует себя дома. Потому что дом — не место, это люди, которые любят тебя и ждут, рядом с ними ты всегда дома, — а где Ренджун и Джено? — Они устроились на подработку, не смогли приехать, встретимся с ними чуть позже, — Джемин берётся за ручку чемодана и катит его на выход с вокзала. — Лучше расскажи про лагерь, весело было? — Чэнлэ как всегда шумный и взволнованный, от этого он кажется совсем ребёнком. — Да ничего особенного, с вами повеселее будет. — Ну я рад слышать, что ты хотя бы скучал, а то даже не звонил нам, — Джемин нарочно чересчур картинно дует губы и моментально заливается смехом. Впереди у них ещё месяц лета, наполненный историями и весельем. Джисон уже представляет, сколько всего с ними произойдёт до того момента, пока дни не станут короче, а ночи холоднее. — Кстати, а Марк где? — У него какие — то проблемы с отцом, Ренджун сказал, что там все серьёзно. Когда мы виделись последний раз, он даже говорил о возвращении в Канаду, — Джисон понимает, насколько все серьёзно по тому, как изменился в лице Чэнлэ, когда сказал это. — Не хочу, чтобы он уезжал. — Я очень надеюсь, что до этого не дойдёт, но все зависит от того, что там за проблемы. Если дело касается семейного бизнеса — то он без вариантов уедет, если же что — то другое, то скорее всего он останется, — Чэнлэ хорошо знаком с тем, как статус и влиятельность бизнеса родителей сказывается на жизни ребёнка, поэтому в данной ситуации он лучше всех понимает, что чувствует Марк, и что может ожидать его дальше. — Может нам следует встретится с ним, узнать что к чему? — Джемину вся эта история с возвращением тоже не нравится, за то время, что Марк живет в Сеуле, он стал полноценной частью их компании, все привыкли и привязались к нему. — Нужно созвониться и узнать, возможно ли увидится с ним сейчас, он может быть сильно занят, — настроение Чэнлэ с радостного и взволнованного сменилось на тоскливое и меланхоличное, обычно он задаёт настрой всей компании, так как больше всех болтает и веселит всех вокруг. Но сейчас он серьезный, тихий и поникший, такой настрой передаётся и Джемину с Джисоном. Ещё хуже становится от осознания, что пришло время вернуться к отцу. Для Джисона жизнь с ним — пытка, которую он пообещал себе выдержать, как только он станет совершеннолетним — уедет и никогда не будет видится с человеком, наполнившим его жизнь болью и страхом. А пока нужно просто ждать и стараться убегать из дома на долгое время, но Джисон отлично справляется с этим. /// Для Марка каждый день — новое испытание нервов на прочность. Отец заметил, что сын расслабился, что ухудшилась успеваемость в школе, да и на последних двух собраниях Марк не появлялся. Свою роль сыграли и проблемы с заключением договора между фирмой отца и каким — то американским брендом. Казалось бы, ещё недавно Марк хотел вернуться в Канаду и всерьёз думал об этом, но как только этот вопрос встал перед ним в жизни, он понял, что не хочет ехать назад. Теперь его дом — Сеул, за достаточно короткий промежуток времени с ним произошло столько всего, здесь люди, с которыми он хочет быть рядом в дальнейшем. Конечно же отчасти его держит здесь и Донхек, от которого до сих пор нет вестей. Марка бесит всеобщее спокойствие по этому поводу, он хочет, чтобы Хек вернулся, хочет увидеть его, может даже попытаться заговорить. Хотя, они не в лучших отношениях сейчас, да и разговаривать им не о чем, Марк оттолкнул Донхека, он пытался убедить себя в том, что поступил верно, но каждый раз понимает, что не хотел говорить это. Так бывает, хочется чтобы кто — то был рядом, никогда не знаешь где, и когда найдётся этот человек, но когда встретишь его — поймёшь. Марк понял, но слишком поздно. Донхек не станет даже говорить с ним, единственное что связывает их — компания, но если Марк уедет, то навсегда потеряет его. Ему не хочется этого, но сейчас многое зависит вовсе не от его желаний, если отец скажет возвращаться — нельзя будет отказаться. Если бы Марку дали шанс повернуть время вспять и ответить тогда что — нибудь другое, он без раздумий бы согласился. Потому что хочется быть рядом, без Донхека ему трудно. Конечно, когда он рядом, все тоже идёт не гладко, но Марку достаточно просто видеть его и знать, что все хорошо. — Кажется, от тебя никогда не требовалось ничего, кроме хорошей учебы и посещения собраний нашей компании, которая между прочим рано или поздно станет твоей, хочешь ты этого или нет. Повзрослей уже, Марк, все, что говорила твоя мать — глупости. Для тебя есть один путь — семейный бизнес, поддержание нашего статуса. Будь добр, не выбивайся из колеи. — А чего хочу я тебя не волнует? Впрочем, чему я удивляюсь, — голос Марка ломается от волнения и обиды, в этом доме к нему всегда относятся не как к живому человеку, а скорее как к вещи. — Так будет лучше для тебя, не заставляй меня повышать голос, — видно, что отец уже невероятно зол из — за сложившейся ситуации, но Марку все это так надоело, нужно хотя бы попытаться все изменить. — По — моему лучше будет для тебя, зачем тебе передавать бизнес мне? У тебя столько приближенных, которые понимают в этом в разы больше, чем я. — Потому что ты — мой сын, я дал тебе все то, что есть у тебя сейчас. Будь благодарным. Разговор окончен. Дверь за мужчиной закрывается с грохотом и Марк чувствует, что начинает задыхаться. Так было всегда, отец никогда не изменится: «Будь благодарным, Марк. Будь благодарным». Он благодарен, но разве у него при этом не может быть права собственного выбора? Он не может быть благодарным и жить так, как хочет? Какие — то идиотские правила. После ухода отца он снова чувствует одиночество, которое преследует его с того времени, как мать умерла. — Иногда у меня возникает чувство, что я стою в зале, полном людей, кричу во весь голос, но никто меня не слышит, — парень падает на кровать, вдыхает запах кондиционера для белья, кутается в простыни, — я уже начал говорить сам с собой. Этой ночью ему сняться странные сны, он то и дело просыпается, затем снова проваливается в сон, где видит какие — то непонятные, пугающие фигуры. В итоге в пять утра Марк встречает рассвет на балконе, держа тлеющую сигарету между пальцев. — Где же ты? /// Где же ты? Донхек пакует чемоданы, он все ещё продолжает мысленно возвращаться к Марку, их разговорам, первой встрече, к тому, каким он всегда был навязчивым, вечно крутился рядом. А ещё, он вспоминает, как Марк его целовал и впервые такие воспоминания вызывают желания почувствовать все снова, на секунду вернуться в тот самый момент. Донхек скручивает косяк и падает на пол, лежит среди разбросанных вещей, рассматривая белоснежный высокий потолок. Юта ходит где — то на первом этаже, напевает какие — то песни себе под нос. Донхека от всего этого тошнит, ему больше не хочется притворятся, он так устал, что готов отпустить свои чувства, дать им выйти на волю, просто плыть по течению. Но каждый раз, голос в его голове шепчет: «Тебе это не нужно. Тебе не нужно влюбляться, чувствовать. Это сделает тебя слабым». — Это делает меня слабым, ты делаешь меня слабым. Мне страшно… После второго косяка пространство вокруг играет новыми красками, только почему — то не радужными и веселыми, как обычно. Донхека охватывает паника, его трясёт, он чувствует, что начинает задыхаться. Трясущимися руками парень хватается за стены, пытаясь встать ровно, отдышаться и успокоиться. Как назло, шум внизу стихает, кажется, Юта заснул. Донхек наконец — то остаётся один с демонами в его голове, с голосами, которые кричат так, что черепная коробка будто разрывается. Полночи он в панике слонялся по комнатам, открывал окна с мыслью: «А вдруг где — то там остался запах его волос, парфюма, чего угодно. Хотя бы малая его часть.» Донхек заснул только под утро, в диком ознобе, прямо на полу в куче разбросанной одежды. — Какого черта? Я думал ты уже давно собрался. Донхек, вставай, — Юта ходит кругами, закидывая все, что попадётся под руку в чемодан, — да что блять с тобой не так? — Я хочу пить, дай воды, — тело ослабло и совсем не хочет слушаться Хека, он лежит и смотрит на то, как парень медленно уходит на первый этаж за бутылкой воды, затем возвращается и протягивает ее Донхеку, который даже не у силах забрать ее. — Когда ты вообще успел так сильно объебаться? Иди в душ, я все соберу. Все остальное как в тумане: Юта, чемоданы, такси, аэропорт. И вот Донхек уже сидит в самолете, скоро они будут дома, все будет как прежде. Ну или почти все, потому что этой ночью внутри Хека что — то сломалось, он чувствует, что кое — что изменилось, но не может понять, что именно. — Так когда ты успел так накурится? — Было всего два, я не знаю почему меня так убрало. Я устал, не хочу говорить, — Донхек отворачивается к иллюминатору, не желая больше видеть лицо Юты и говорить с ним. Он ждёт, когда уже сможет разорвать связь между ними, освободить себя от этого тупого спектакля и бесконечного парада лицемерия. — Будешь спать? Донхек больше не отвечает ему, вместо этого прикрывает глаза и думает о доме, родителях и Тэене. Как там теперь все? Наверное, по — прежнему врут друг другу и закрывают глаза на очевидные вещи. Донхека тошнит от них ровно так же, как и от самого себя. Где же ты? /// — Ты в порядке? Почему не захотел встретится с остальными? — Ренджун проходит в огромную гостиную и садится на кресло напротив Марка. — Не хочу чтобы они видели меня таким, — старший улыбается, но натянуто и фальшиво. — Разбитым? Марк молча смотрит в ответ побитым щенком. Отчего — то ему с Ренджуном спокойнее, он готов рассказать ему все, показать то, как же ему от всего этого тошно. — Я не хочу уезжать, понимаешь? Я не хочу, — голос ломается на середине фразы, Марк старается держать себя в руках, он должен быть сильным несмотря ни на что. — Эй, тебе не обязательно уезжать, так ведь? Это же твой отец, он должен понять тебя. — Он не поймёт, никогда не понимал. Ренджун встает с кресла и усаживается на диван, как можно ближе к Марку. — Чтобы там ни случилось, я с тобой. Ребята тоже поддержат тебя, все будет нормально. — Почему ты никогда не говоришь о своих проблемах? У тебя же тоже все не радужно, я знаю, — Марк смотрит в глаза напротив внимательно, будто пытается прочитать в них правду, заглянуть в чужую жизнь на мгновение. — Это не так важно. Знаешь, мой отец тоже не понимает меня. Я просто гну свою линию, несмотря на то, что он говорит. — Это не мой случай, у меня так не выйдет. — А ты попытайся, мы поможем, — Ренджун смотрит серьёзно, Марк чувствует тепло, исходящее от чужого тела. Хочется прикоснуться. — Я хочу дотронуться до тебя. — И? Что мешает тебе? Старший осторожно переплетает свои пальцы с чужими, тёплыми, заклеенными цветными пластырями в нескольких местах. Он мысленно считает до десяти, прежде чем потянуться за поцелуем к младшему. — Стой. Мы не должны делать этого, — Ренджун подскакивает с места, как будто его кипятком облили. — Прости, я просто… — Ты же любишь его. Не нужно, не трогай меня, если он так для тебя важен. Любишь же? — Люблю.