Он будет подчиняться только мне

      Достоевский нашел его практически случайно, когда добирался до штаба. Грязный котенок был измученным, крайне худым — было видно, что он с самого рождения жил на улице. Но при этом, он агрессивно шипел и пытался рычать, когда к нему пытались подойти люди. В этих голубых глазах горело желание жить и доказать, что он выживет не смотря ни на что, и будет лучшим из всех. Этот взгляд был настолько пронизывающим, что это заставило Федора взять его на руки, не смотря на грозное шипение и когти, которыми этот малыш старался защищаться.       Прибыв в штаб, он дал распоряжение привести этого несчастного в приличный вид и накормить. Спустя несколько долгих часов, котенок предстал перед ним в куда лучшем виде, чем в первую встречу. Теперь было видно, что у него рыжая шерсть и есть кисточки на чёрных ушах. Федор подумал, что с этими кисточками он похож на рысь.       — Федя, что ты хочешь с ним делать? — Гоголю было весело наблюдать за тем, как Гончаров старался его накормить. Но Коле так же было интересно, почему Достоевский, который довольно равнодушен к животным, взял этого оборвыша с собой.       — Я сделаю из него свою личную гончую. И он будет подчиняться только мне. — Николай усмехнулся, потому что раз Федор сказал, то значит, он добьется этого.       Спустя неделю, все, кто знал об этом котенке, поняли, что это не простой котенок, а оборотень. Случилось это совершенно неожиданно, когда Гоголь играл с ним. То показывая, то пряча игрушку, Николай поднял ее на ту высоту, с которой котенок не смог бы достать. Тот упортно прыгал, пытаясь достать желаемое, и в какой-то момент, прыгнув, обернулся ребенком. Где-то 3-4 года, так что клоуну ничего не оставалось кроме как поймать его на руки и разразиться удивленным восклицанием. В последствии, Федор больше не давал этому ребенку играть с Гоголем. Потому что, раз это оборотень, то ему сразу стоит понять, кто здесь его хозяин. Как оказалось, малыш не имел имени, хотя и умел немного разговаривать. Так что, Достоевский нарек его Чуей. С того дня, он начал тренировать его, взращивать в нем преданность к себе. Оборотень рос, и кроме какой-то злости, он начал испытывать к своему хозяину иные чувства. Где-то уважение, где-то восхищение. И все это сплелось в куда более сильное чувство. Чуя не знал, как назвать его, поэтому во время одного из редких разговоров с другими обитателями штаба, парень спросил об этом. Гоголь тогда сказал ему, что люди называют это любовью. 16-летний парень долго думал, и понял, что вряд ли это сильно помогло, но теперь, по крайней мере, он мог это назвать.       Федор использовал Чую в различных заданиях, когда нужно было выследить или уничтожить врага. Его питомец беспрекословно исполнял все его приказы, какими бы они ни были. Первое время Чуя много огрызался, пытался вновь и вновь укусить, поцарапать как можно сильнее. Но затем, стал смирным, больше не бросался и практически не перечил. Имея некоторые догадки по этому поводу, Федор стал чаще брать его с собой в город. Подросток буквально менялся на глазах, становясь немного более открытым. Вскоре, такие прогулки стали едва ли не традицией, благодаря которым Достоевский лучше узнал своего подчиненного. Чуя так же замечал некоторые детали и моменты в поведении и характере своего хозяина.       В один из вечеров, Чуя приходит к засидевшемуся за работой Федору и просто молча садится рядом на пол. Но пока он не устроил голову на коленях мужчины, тот даже не обратил должного внимания на появление парня. Это было не совсем обычным, поскольку Достоевский как правило не допускал подобных нежностей.       — Чуя, ты, кажется, забыл, что я не люблю… — его перебивают громким фырканьем, и он недовольно смотрит на парня.       — Это сработало в первые два раза и почти сработало в третий раз, но теперь, просто не имеет смысла. — Федор вздыхает и, опустив руку ему на голову, начинает немного гладить по рыжим волосам. Чуя хоть и был опасным хищником, в душе был котом, которому хотелось ласки хозяина. И Достоевский давал ему немного этой ласки. Ему нравилось, что его каракал не признавал никого кроме него, что он исполнял только его приказы и поручения. Рычащий, когда кто-то пытался проявить к нему нежность и почесать за ушком, он становился нежным, когда это делал Федор. Нередко случалось и такое, что оборотень мог заявиться среди ночи и забраться в кровать, мешая брюнету спать. Но даже к этому он привык, ведь Чуя все же был его. Просто его.       В какой-то момент их отношения стали напоминать едва ли не любовные, но это было не так. Да, они не были просто хозяином и его питомцем, но и любовниками не были в полном смысле этого слова. Оборотню позволялось куда больше, чем кому-либо еще, но вместе с тем, не настолько много, чтобы можно было называть их парой. Федор иногда заставал Чую спящим на полу около дверей его кабинета, ведь если Достоевского долго не было, то оборотень не знал куда себя деть. В такие моменты Федор накрывал его своим пальто и клал под голову шапку. Это большее, на что он был способен, ведь поднять этого зверя ему было физически не по силам.       Их отношения были странными, но определенно очень крепкими. Чуя, выросший буквально рядом с Достоевским, убивал по его приказу, и был готов рвать и метать, если кто-то позарится на его хозяина. Федор же, в свою очередь, всегда заботился о своем оборотне, хоть и не показывал, но питал к нему какие-то очень теплые чувства, и тоже, наверняка, был готов убивать, если кто-то посмеет обидеть его каракала.