Он будет подчиняться только мне

      Прошло несколько дней, в течение которых Дазай ежедневно работал с Федором в его кабинете, разве что, не ночуя у них. Этот мафиози совершенно не нравился Чуе сам по себе, а теперь еще и занимал все время хозяина, оставляя совсем немного свободного времени вечером и утром.       — Боже, чем они там вообще занимаются?! Запираются вдвоем, не пуская никого к себе, — крайне недовольно возмущается парень, нажимая кнопки на приставке и смотря на то, как персонаж в игре перерезает горло очередному врагу.       — Ну, думаю, у них есть свои причины никого к себе не пускать пока работают. Гончаров очень печалится по этому поводу, ведь Дос-кун сидит весь день без еды. Даже чай не пьет, — Гоголь сидит рядом с ним на диване, поглядывая то на экран, то на друга и отмечая, что тот явно не в восторге. Хотя нет, это было понятно уже на второй день присутствия здесь этого Дазая, а все эти размышления подливали масла в огонь.       — Бедный он, бедный, — фыркает оборотень, ставя игру на паузу и откладывая джойстик. Взгляд невольно перебегает на часы, заставляя брови удивленно приподняться. Было уже довольно поздно, но, кажется, хозяин с гостем все еще работали. Чуе это совершенно не нравилось, а в голову закрадывались самые идиотские мысли о том, чем они там наедине могут заниматься.       Потягиваясь, парень выгибается назад, не падая разве что благодаря спинке дивана. Но вдруг слух улавливает шаги и разговор двух людей. И голос одного из них слишком хорошо знаком. Прикрыв глаза, оборотень прислушивается.       — Нет, ты не останешься ночевать у нас. В конце концов, тебе еще надо доложить Мори-сану, что вопрос с этими бумагами решен, — в голосе Достоевского можно было уловить нотки недовольства. Это вызывало небольшую улыбку.       — И все же не думаешь, что сейчас слишком поздно, чтобы ходить одному, Федор? — А вот это явно был голос мафиози. Как же он все-таки раздражает, даже одним своим присутствием. Да еще и так фамильярно обращается к хозяину. Открывая глаза, Чуя скалится, поворачиваясь к двери, что сейчас была открыта. Они проходят мимо, и Дазай не упускает возможности заглянуть в открытую дверь. Только вот его встречает крайне недовольный взгляд, в котором так и читалось, чтобы он убирался отсюда и не появлялся рядом с Достоевским больше никогда. Кратко улыбнувшись, Осаму переводит взгляд обратно на собеседника, который, кажется, не придал значения этим гляделкам. Чуе не нравится Дазай, что было ясно как солнечный день, так что о том, что его персональная гончая переметнется на другую сторону, Федор не волновался. Проводив Дазая к выходу, Федор вернулся в свой кабинет, чтобы закончить работу и, наконец, пойти отдыхать.       Однако, по возвращению в кабинет его ждала прекрасная картина: Чуя, развалившийся в его кресле, скучающим взглядом разглядывал что-то на мониторах.       — Знаешь, совершенно не обязательно ему тусоваться здесь каждый день, — парень фыркает, переводя взгляд на хозяина. Тот в свою очередь подходит к столу и, взявшись за мышку, начинает что-то делать на компьютере.       — Я и сам не в восторге, что приходится проводить встречи здесь, — Достоевский даже не смотрит в его сторону, что немного раздражает каракала. Оборотень щурится, убирая ноги с подлокотника.       — Какого черта вы вообще вдвоём запираетесь тут? Никого не пускаете и занимаетесь невесть чем, — Достоевский поворачивается к нему, смотря строго и несколько недовольно.       — А с какого это момента я должен тебе отчитываться? И вообще, что за переглядки у вас с Дазаем? — Чуя старательно держится под этим взглядом, складывая руки на груди. Но это всегда было сложно, смотреть глаза в глаза, когда хозяин его отчитывал.       — Он первый заглянул в открытую дверь, выискивая что-то. Я не виноват, что это оказалась комната, в которой сидели мы с Колей. К слову, почему ты позволяешь ему так фамильярно обращаться к себе? Никакого уважения, — он все же отводит взгляд в сторону, но атмосфера между ними остается все такой же напряженной.       — Поэтому закрывай двери. Чтобы впредь такого не было. Свободен. — Фёдор поворачивается обратно к монитору, совершенно игнорируя вопрос оборотня. Чуя все еще недоволен, но понимает, что сейчас ответа не получит. Поэтому бросив на него взгляд, встает с кресла и уходит из кабинета, чуть хлопнув дверью. Хотя вряд ли хозяину сейчас будет до него дело. Он ведь всецело поглощен работой с этим парнем.       — Чертов Осаму Дазай, — бормочет парень, направляясь в свою комнату. Она находилась в другом крыле штаба, так что он спокойно доходит до нее, не пересекаясь с другими жителями.       Развалившись на кровати и разглядывая потолок, оборотень перебирает в голове варианты того, как можно было бы избавиться от этого чертового мафиози. Но в любом из вариантов Федор догадается, что это его рук дело. С тихим рычанием, он садится, и взгляд его падает на окно. Где-то вдалеке виднеются огни города. Немного заглядевшись на их мерцание, парень все же немного успокаивается. Дазай здесь не задержится надолго, ведь, в конце концов, общие дела иссякнут, а значит, больше не будет нужды в общении с ним. А пока, можно просто понадоедать хозяину и помешать их спокойному общению. Но как именно это будет, он решит завтра, а пока он кутается в плед и, растянувшись на кровати, засыпает.

***

      — Черт возьми, Коля давай быстрее! — Чуя чуть оглядывается, проверяя, не отстал ли его друг. За ними гонится полиция, поэтому им стоит поторопиться и спрятаться. Гоголь смеется, спеша за Чуей и тоже оглядываясь на бегущих за ними людей. Они что-то кричат и требуют остановиться, но двое парней только ускоряют бег. Ребята прекрасно понимают, что если их поймают, то будет ой как не весело. У них был план, но, кажется, все пошло наперекосяк и их засекли раньше задуманного. Они встали сегодня куда раньше обычного ради этой задумки. Добирались до этого места разными путями и поодиночке, ведь осторожность никогда не мешала. Стоя у черного выхода, они еще раз повторили все. Коля с помощью своей способности открутил винты у вентиляционного люка, чтобы Чуя мог туда залезть. Тот же, оказавшись внутри, стал отряхиваться и бубнить, что там уж слишком пыльно и что придется стирать вещи. Оглядевшись, оборотень находит панель отключения сигнализации и усмехается. Он как-то подрабатывал в похожем, оставалось только подобрать пароль. Спустя 15 минут мучений и разглядываний, он, наконец, подбирает пароль. Вводит и слышит звук отключения, после чего открывает дверь Гоголю, который все это время ждал на улице.       — Я думал ты тут помер уже, — усмехается блондин, заходя внутрь и оглядываясь. Они проходят внутрь. Небольшой торговый центр, в котором есть где-то с десяток магазинов, но зато они одни из самых классных. Они смотрят друг на друга, широко ухмыляясь. От предвкушения все дрожит, так что они кивают друг другу и расходятся в разные стороны. Гоголь с помощью способности забирается в магазины перебирая то что есть на полках, и, складывая то, что понравится в рюкзак. Чуя занимался ровно тем же, лишь с той разницей, что вскрывал замки с помощью своих когтей. Благо они поддавались без каких-либо проблем, так что вот уже добрая половина магазинов была разворочена. Чего стоит только рок-магазин, чьи полки оборотень разворошил на полную, сгребая половину ассортимента себе в рюкзак. Он вошел во вкус, развлекаясь на полную.       — Эй, Коль! Смотри, что я нашел! — он выходит в коридор, держа в руках баллончики с краской. На губах Гоголя расцветает широкая ухмылка, когда он видит, что именно откопал его друг. Они делят цвета и вновь расходятся, находя пустые стены и начиная рисовать. И в тот момент, когда рисунок Чуи был закончен на половину, до его слуха донеслись быстрые шаги и это определенно был не его друг, чьи шаги он мог отличить от чужих. Оборотень вообще знал наизусть все шаги живших в штабе, что отлично помогало пугать жильцов. Он даже шаги этого отвратительного Дазая запомнил из-за того, что он постоянно ошивается у них. Чуя перестает рисовать и осторожно выглядывает за угол, из-за которого доносятся шаги. Относительно недалеко идет охранник, оглядывая эту разруху и держа наготове пистолет. Тот, скорее всего, заряжен либо холостыми, либо резиновыми пулями. Но, не смотря на это, им пора убираться, поэтому парень делает пару шагов назад, думая, как найти Гоголя, ведь на этих двух этажах можно попасться охране, которые явно готовы при первой возможности вызвать подмогу. Только в следующий миг приходится решать быстро, так как, отходя назад, Чуя задевает пустой баллончик из-под краски. Тот звенькает и, откатившись, ударяется о стену. Несколько секунд стоит тишина, после чего оборотень тихо выдыхает и, натянув капюшон толстовки на голову, бросается к единственному выходу из этого тупика. Видит сбоку луч от фонаря, который скользит следом.       — Эй ты! Стоять на месте! — Чуя пригибается ниже, интуитивно выпуская руки чуть вперед. Спешит к лестнице, чтобы найти друга. Это не по плану. Гоголь встречает его на верхней площадке, смотря с надеждой, что ему показалось. Но по виду Чуи становится понятно, что нет.       — Давай бегом, сделаем круг и уйдем отсюда, — тараторит тот, хватая за рукав и утягивая за собой дальше. Кивнув, Николай спешит за ним, придерживая плащ. Да, был риск, что их могут словить, но он не думал, что они в него попадут. Они делают круг по второму этажу подгоняемые адреналином. Рюкзаки, набитые всякой всячиной, болтаются между лопатками, но они как будто и не замечают этой тяжести. Спускаются кто как: Чуя скользит по перилам, а Коля буквально перепрыгивает через ступеньки. Сейчас ему не хотелось использовать способность, ведь еще были неплохие шансы уйти своим ходом. «Способность это на крайний случай, когда совсем не будет иного выхода», — так они договорились с Чуей.       Сейчас они под рассветными лучами петляют по подворотням, направляясь в более неблагополучный район. Там было много мест, где они могли спрятаться хотя бы ненадолго. До ближайшего места было совсем недалеко, чему парни были очень рады, ведь дыхания едва хватало. А потому Чуя прибавляет шаг и заворачивает за ближайший угол, после чего забегает в приоткрытую дверь. Гоголь следует за ним, и они запирают дверь небольшого домика. Он пустовал уже несколько месяцев, так что это было удобное место для того, чтобы переждать. Парни садятся на пол около двери, закрывая рты руками, чтобы не смеяться. Они тяжело дышат, смотря друг на друга и поочередно отводя взгляд. Полицейские, кажется, пробегают мимо, но, потеряв преследуемых, останавливаются. Чуя перевоплощает свои уши в кошачьи, вертит ими, прислушиваясь. А затем, опустив одну руку, дергает за плащ напарника.       — Они идут обратно. Давай убираться, пока они не додумались проверить этот домик, — шепчет оборотень, чуть опуская уши и невольно оглядываясь на окно. Гоголь кивает и тоже чуть выглядывает в окно, после чего снова прячется.       Они на четвереньках перебираются в другую комнату, где их не будет видно из окна. Встав на ноги, Николай немного выдыхает и, взяв полу плаща с одной стороны, поднимает ее. Чуя сглатывает и, вернув себе нормальные уши, бросает немного нервный взгляд на парня. Ему все еще не очень нравилось спасаться таким способом, но выбирать было не из чего. Гоголь кивает ему и оборотень, выдохнув «ныряет» внутрь плаща, через несколько мгновений оказывается в другом месте. Приземлившись на ноги, он приседает и оглядывается. Небольшой переулок, с который, как и всегда, был отправной точкой в их сегодняшнем мероприятии. Оказывается, они оказались довольно близко, раз способности друга хватило, чтобы переместить его сюда. Усмехнувшись, Чуя поднимается и, потянувшись, оглядывается. Да, это точно место их первоначальной встречи, вот та лестница, с которой он спрыгивал, пугая Гоголя. Через несколько мгновений рядом оказывается и сам Николай. Они все еще стараются отдышаться. Но стоит взглянуть друг на друга, как парней пробирает смех. Да, давно они не бегали от полиции, да еще и так, чтобы пришлось сбегать с помощью способности. Немного придя в себя, они переодеваются в спрятанную здесь одежду и, выйдя из переулка, направляются обратно в штаб, попутно обсуждая всякие мелочи, перескакивая с одной темы на другую и лавируя между людьми, что спешат на работу. Вот будет весело, когда некоторые из них дойдут до своей работы.       Вернувшись в штаб, они разбредаются по своим комнатам, чтобы разобрать награбленное. Чуя доволен уловом. Новая куртка, шляпа, немного аксессуаров и других вещей. Все так хорошо сочеталось вместе, что парень с блестящими глазами разглядывал вещи. Решив примерить, берет телефон, начиная делать фотографии. Позирует под лучами солнца, играя с тем, как они ложатся на одежду. Он все-таки подросток, которому хочется так же простого общения со сверстниками (само собой вне стен базы) и внимания. Сделав максимально дерзкий вид, он еще пару раз щелкает камерой. Усевшись на кровать, он начинает обрабатывать фото, после чего выкладывает на свой аккаунт. Тут же начинают прилетать лайки и комментарии. Чуя снискал популярность у самых разных ребят, но в основном это были девушки. Переодевшись в домашнюю одежду, оборотень шагает в игровую комнату. День проходит более-менее спокойно, не считая яростных споров с Гоголем о том, кто же все-таки мухлюет в видеоигре, а также за догонялками по всему штабу. Гончаров смотрел на них, как и всегда, с легкой укоризной, но парням было все равно. Хотя где-то на задворках сознания Чуя удивлялся тому, что хозяин до сих пор не вызвал его. Что ж, тем лучше для оборотня, наверное. Хотя Федору просто не до каракала, ведь он так занят делами с Дазаем. Ну и пусть, вылазка удалась и это главное.       Следующее утро тоже не предвещало никаких проблем. Каракал выспался и, потягиваясь, направился на кухню, где Гончаров сокрушался, что сегодня Достоевский снова будет весь день занят. Чуя лишь фыркает, делая себе кофе. Ничего, это не страшно, он не станет перегрызать горло Дазаю, пусть и очень хочется. Раздраженно вздыхает, закрывая глаза. «Спокойнее Чуя, это временно, он не станет ошиваться тут вечно», — он кивает себе, делая глоток бодрящего напитка, как из динамика, что находился в верхнем углу кухни, раздается:       — Чуя, немедленно ко мне.       От такого тона по спине пробегает холодок, ведь он не предвещает ничего хорошего. Обычно за таким следовало какое-либо наказание, так что лучше было бы не затягивать. Чуя вздыхает и, поправив свою черную растянутую футболку, что была ему велика, направляется прямо так к нему в кабинет. Помимо футболки на нем были спортивные штаны. Относительно новые, так что, выглядящие очень даже презентабельно. Максимально домашний вид, в каком он мог себе позволить появиться перед хозяином. Правда по пути он все равно старается пригладить свои короткие рыжие волосы, ведь выглядеть так, будто бы ты только что проснулся, не хотелось. И не важно, что это было недалеко от правды, он должен выглядеть всегда готовым в глазах своего хозяина.       Он заходит в кабинет, отпивая кофе и изображая полную безмятежность, пусть внутри все было в напряжении. От строгого взгляда до сих пор пробирает, особенно когда знаешь, что за ним может последовать.       — Ну и что это такое? — Достоевский указывает на один из мониторов, куда парню приходится заглянуть. А там они с Гоголем, заснятые камерой наблюдения в момент своего вчерашнего разбоя. Федор переключает на другое окно, и открываются фотографии: развороченные магазины, покореженные замки и два рисунка. Один незаконченный, красного цвета в виде следов от когтей, а второй в желтых оттенках в виде трех бубнов, внутри которых какой-то замысловатый узор. Не составит труда догадаться, где чей рисунок.       — Мы просто решили немного развлечься, — пожимает плечами парень, отпивая еще кофе и продолжая изображать беспечность. И сейчас он думал о том, было ли это хорошей идеей. Не то что бы он жалел о содеянном, но закрадывались сомнения.       — А если тебя поймают, кому, по-твоему, придется вытаскивать тебя? Кому придется платить, чтобы тебя отпустили под залог и замяли дело? — Чуя фыркает, переводя взгляд с экранов на хозяина. Однако быстро тушуется, видя в глазах того знакомый огонек злости, если не сказать ярости.       — Но не поймали же, мы продумали весь план даже на случай того что нас засекут… — уже не так уверенно говорит оборотень, однако все еще достаточно твердо чтобы показать свой характер.       — И что дальше? Ты прекрасно знаешь, что я не одобряю твои вылазки в город, но ты решил видимо еще сильнее потрепать мне нервы. Видимо мне стоит запретить Гоголю приближаться к тебе, — Достоевский ставит локти на стол и сцепляет руки в замок. Однако Чуя видит, что пальцы напряжены. Какой-то части внутри него становится очень сильно не по себе. Именно той части, которая сдавала позиции, когда хозяин был очень и очень зол.       — Это была не его идея, а моя. И к тому же раз уж ты так недоволен тем, что я бываю в городе, то не забывай, что он единственный с кем я могу нормально повеселиться. — Уже тише говорит парень, опуская взгляд на кружку с кофе, которую сжимал в руках. И тут он замечает, что ногти уже удлинились, превращаясь в подобие когтей. Чуя закусывает губу, стараясь не вспылить.       — Даже так? Только вот видимо ты слишком хорошо живешь, надо снова ввести тебе жесткий режим. — Лиловые глаза Федора буквально переливаются и темнеют от того, насколько он зол.       — Что? Нет, мне же не 8 лет! И что такого вообще мы сделали? Просто развлекли…       — Молчать! — Оборотень мгновенно затыкается и чуть сжимается. Он всегда пугался, когда Достоевский становился таким, ведь это никогда не предвещало ничего хорошего. Молчание длится несколько минут, Чуя просто не решается сейчас подать голос и спросит хоть что-нибудь. Федор же, подумав, проверяет что-то на компьютере.       — Значит так. Сегодня же вечером отправляешься вместе с Дазаем на миссию. И никаких возражений, это приказ. — Чуя хмурится, желая возразить, но слыша о том, что это приказ, так и не открывает рот. Придется работать с этим несносным Дазаем. К слову, тот как раз заглядывает в кабинет.       — Я не помешал вам? — Он чуть улыбается, видя недовольство на лице рыжика и чувствуя напряженную атмосферу. — Что-то случилось?       — Ничего такого, все просто прекрасно. — Скалится оборотень, едва не шипя, резко разворачиваясь и шагая к выходу. Он даже не смотрит на Дазая, проходя мимо, только толкает плечом.       — Ой-ой, кажется, у кого-то не задалось утро, — мафиози чуть смеется, провожая Чую взглядом.       — Для тебя есть новость, — взгляд карих глаз заинтересованно перебегает на хозяина кабинета, показывая, что его внимательно слушают. — Сегодня пойдете на миссию. Идеальный момент, чтобы забрать те документы.       — Пойдете? — Дазай изображает удивление, хотя Достоевский прекрасно понимает, что оно наигранное. — Неужели и вправду сразу, с первой же миссии, доверишь мне свою гончую?       — Пусть привыкает работать с тобой, это будет часто. — В глазах Достоевского все еще заметна злость, но уже не такая как раньше, что заставляет Осаму ухмыльнуться.       — Понял тебя. Что ж, тогда буду ждать его там, где обговаривали в первый раз. — Они кивают друг другу, и мафиози удаляется из штаба в сопровождении Гончарова. Ему не сильно доверяли, чтобы он мог ходить тут свободно и без какого-либо надзора. Точнее совсем без надзора он, конечно, не останется. По всему штабу натыканы камеры, которые остались со времени тренировки Чуи. Но то было удобно, и Достоевский решил оставить.

***

      Чуя шагает в свете неоновых вывесок, обходя людей и двигаясь в менее обитаемый район. Там, где по указанию его должен был ждать Дазай, чтобы скоординировать их действия на местности. И вот он видит его силуэт в черном плаще. Стоит и молча, пялится в свою книжку. Что он там вообще читает?       — Эй, мафиозник, так и будешь втыкать в свою книгу или, наконец, займемся делом? — Бросает оборотень, подходя к нему и пытаясь невольно заглянуть в книгу. Дазай тут же закрывает ее с негромким хлопком.       — Смотрю, пунктуальности Федор тебя научил. Это хорошо. — Он убирает книгу под плащ, смотря на Чую серьезно. — Думаю, ты уже знаешь, что тебе предстоит разобраться с охраной этого места, да и в целом охранять меня.       — Да, мне сказали. Но просто чтобы ты знал — ты мне не нравишься и я делаю это потому что таков приказ, — оборотень фыркает, вытаскивая руки из карманов и, по привычке, начиная щелкать пальцами. А затем оглядывается, ища нужный закоулок.       — Ты так предан ему, выполняешь все, что он скажет. Просто прелесть, — Осаму оглядывает своего напарника на это задание. Ниже его, но, кажется, под этой одеждой скрываются мышцы. Это видно по общему телосложению, так что оказаться его противником в драке очень бы не хотелось.       — Ой, замолкни и не провоцируй лишний раз, — от такого оценивающего взгляда со стороны мафиози было некомфортно. Но Чуя не показывает этого, возвращая ему этот взгляд. — Жди здесь, скоро вернусь. И не вздумай следовать за мной, иначе останешься без второго глаза.       После этих слов Чуя обходит Дазая и двигается в сторону замеченного ранее закоулка. По пути он снимал свои перчатки без пальцев, убирая их в карман. Да, работа с этим придурком не вызывала ни одной положительной эмоции. Но, с другой стороны, может это то, о чем Федор и Дазай столько разговаривали. И когда мафиози получит то, что ему нужно, то больше не появится у них в штабе. А если так, то стоит постараться получше, и не допустить, чтобы он пострадал. Дазай же в свою очередь лишь усмехнулся и проводил его взглядом. Глаз ему был нужен.       Спустя где-то минут пятнадцать к Осаму подошел кот. И он, быть может, не обратил внимания, но этот кот был ему где-то по пояс. Да и остальным он тоже выделялся. Светло-песочного оттенка шерсть, короткий хвост и главное, насыщенно-голубые глаза. Ошейник на шее подсказывал, что это чудо кому-то принадлежит. Животное поднимает взгляд на Дазая и кивает в сторону здания, куда они с Чуей должны были проникнуть. И мафиози прекрасно понимает, что перед ним стоит сам напарник в своей животной форме.       — Посмотрим, на что способны твои когти, каракал. Warrior — Mortals (ft. Laura Brehm)       За довольно высоким забором скрывается здание, в котором находятся нужные документы. Идти в лоб было бы слишком глупо, поэтому Осаму подходит первым и без каких-либо проблем взламывает замок задней двери ограды, пропуская Чую вперёд. И они попадают внутрь. Оказывается помимо железобетонного изделия, здание окружает сад из деревьев и кустарников. Все они, казалось, сливаются единым темным пятном, которое разделялось лишь небольшой дорогой выложенной каменной плиткой, что вела к двери, в которую они вошли. Что ж, им только лучше. Чуя шагает впереди, выбирая тропу подальше от основных проложенных дорог и прислушиваясь к чужим шагам, и Осаму ничего не остается кроме как последовать за ним. Каркал шагает медленно, водит ушами, прислушиваясь, после чего чуть ведет головой в сторону и с дороги переходит в чащу. Его собственный шаг совершенно не слышно и, возможно, Дазай бы потерял его, если бы у него был темный окрас. Навыки и вправду для скрытых атак. Постепенно они подбираются к внутреннему краю этого сада. Дазай, следуя за ним, искренне восхищается тем, как тихо и неслышно передвигается его напарник на эту миссию. Каракал замедляется, начиная активнее двигать темными ушами с кисточками. Остановившись, прижимается ближе к земле, продолжая водить ушами как локаторами. Дазай стоит позади, чуть поодаль и, прячась в темной тени, ожидая, что будет происходить дальше. Достоевский его предупредил, что в такие моменты его гончей нужно просто дать время разобраться с ненужными.       Неожиданно Чуя замирает, чуть пригибаясь к земле и прижимая уши к голове. Они сейчас были буквально вплотную к тому зданию, в которое им нужно было пробраться. Дазай тоже замирает, стараясь сквозь листву и ветки разглядеть то, что заставило зверя так замереть. И он слышит. Кто-то шагает в их направлении, а затем поворачивает на дорожку, что вела вглубь. Мафиози тихо достает пистолет и в этот момент замечает, что Чуя тихо и немного медленно шагает следом за человеком.       — Нам надо идти… — его прерывает негромкое шипение и недовольный взгляд голубых глаз. Оборотень был намерен сразу предотвратить возможную угрозу. Дазай поднимает руки в примирительном жесте, после чего Чуя продолжил слежку. Осаму не то чтобы было настолько интересно, но он следил за ним взглядом. В какой-то момент напарник осторожно вышел на дорогу, двигаясь тихо, но довольно быстро подбираясь к своей жертве все ближе. Один из охранников обходил здание по внешнему периметру. Он шёл неспешно, иногда оглядываясь на сад. В голове куча разных мыслей, а в наушнике иногда переговариваются коллеги. И, поворачивая за угол, он слышит шелест листвы. Это заставляет его насторожиться и повернуться. Мужчина внимательно вглядывается, силясь разглядеть того, кто издает шум. Дазай смотрел на все это сквозь листву, подойдя ближе к краю. И, видимо, этот вооруженный автоматом человек, почувствовал то, что за ним следят и поэтому повернулся. Но было видно, что охранник все никак не может выявить истинную причину шума. И, честно, он бы бросил это, но им четко поставили задачу — истреблять все возможные угрозы. Все же, последнее, что он увидел, было то, как на него бросается нечто песочного оттенка с когтями. Тишину, висевшую над этим садом, разрезает предсмертный крик, который взбудораживает всех остальных. В передатчике спрашивают, что случилось, что он нашел. Но он больше не сможет им ответить. Там уже не осталось ничего, что можно было бы сшить воедино, каркал облизывается и, развернувшись, спешит обратно в чащу. Абсолютно игнорируя Осаму, он спешит дальше, выбирая путь по самым темным закоулкам, при этом, не уходя далеко от самого здания. Он делает круг, затаившись, ожидая остальную большую часть людей, которая как раз спешит к ним в ту часть сада, откуда донесся крик.       Когда вооруженная группа пришла на то самое место, ничего, кроме разорванного кровавого месива, уже не было. Они смогли заприметить лишь огромные раны, совсем как царапины от когтей. Охранники переглядываются между собой и, сглотнув, сообщают о своей находке остальным. Двоя подходят ближе, чтобы осмотреть труп, в то время как другие оглядываются. Им было очень не по себе от такой находки. В реальность их возвращает сдавленный хрип из-за спины. Один из них резко оборачивается и видит нечто. Его еще живой напарник лежит на спине и хватает ртом воздух, в то время как одна рука тянется к ножу, что на бедре. Но его поразило другое. Огромный кот, который сжимал зубами шею и плечо напарника, а когтями одной лапы впивался в грудь.       Группа делает шаг назад, не отводя заворожённого от ужаса взгляда. Очнувшись, словно выйдя из транса, один из них старается прицелиться, но руки парализовало от ужаса. На окровавленной морде расплывается оскал, а затем раздается щебет. Именно его они слышали из передатчика. В какой-то момент Гончая пригибается к земле, собираясь прыгать. Цепенея, охранник понимает, что ему конец. Но почему-то именно это дает толчок к действию и он поднимает пистолет на зверя, что уже начал свою атаку. Раздается выстрел и противник падает замертво.       Каракал приземляется и, сделав пару шагов, оглядывается назад. Из-за дерева выглядывает Дазай, держа в руке пистолет. Только вот в мафиози что-то изменилось. Чуя оглядывает его и лишь кратко кивает, после чего поворачивается обратно. Остальные резко последовали за действиям своего, уже покойного, коллеги. Так что по округе вновь разносится щебетание, а сам каракал скрывается среди растительности. Наконец-то он может выпустить когти, быстро выпрыгивать из зелени и полосовать ими глотки врагов, то пугая, то нападая на несчастных охранников, заставляя их разделяться на более мелкие группы. Осаму точными выстрелами убивает тех, кто дальше, а Чуя разрывает горло тем, кто оказывается ближе. Было видно, что оба отрываются на полную, оба видят ужас и страх в глазах людей, когда они понимают, кто перед ними. Некоторые противники, понимая, что у них нет шансов, обращались в бегство, но, не смотря на это, погибали: ловили пулю из пистолета Дазая или их догонял каракал и крупными когтями вспарывал все, до чего дотягивался. Никто не должен был уйти живым. Так продолжалось до тех пор, пока от группы не осталось ровным счетом ни одного живого.

***

      Расчистив себе путь, они проникают внутрь через заднюю дверь здания, поднимаются на верхний этаж, где стоял сейф с нужными документами. Один единственный кабинет на весь этаж. Они входят без стука, сначала Дазай, который добродушно и, самую малость, безумно улыбается.       — Что ж, вы таки добрались до меня, это похвально, — человек, сидевший в кресле, улыбается, поворачиваясь к гостям. Однако заметив только человека, он удивляется. — А? Дикая гончая все же пала в бою?       В ответ на это из-за Дазая выходит каракал, облизываясь и скалясь. Вся морда и лапы были в крови, а зрачки в голубых глазах превратились в едва различимые щелки, следившие за каждым движением человека в кресле. И они уловили, как ему стало не себе. Гончую боялись, он был страшной легендой, о которой знали все, но никто не говорил.       — Полагаю, вы пришли за документами. Но, увы, я не могу их вам отдать, такой уж у меня был уговор. — Мужчина складывает руки на столе, сцепляя пальцы в замок. Стоит сказать, что он воплотил в себе все стереотипы о мафиозном боссе: прилизанные волосы, темный костюм и немного полноватая внешность.       — О, сэр, мы так или иначе получим эти документы. Вопрос в том, отдадите ли вы их добровольно или мы сами заберем их. Не скажу, что у вас прекрасные варианты, — Дазай улыбается, держа пистолет наведённым на человека, в то время как Чуя пристально наблюдает за ним. Мужчине слишком явно было не по себе и это буквально веселило Осаму. Спустя пару секунд, босс этого места поворачивается на стуле и, встав, идет к сейфу у стены. Открывает его и, достав с одной из полок папку, бросает ее на стол. Осаму подходит ближе, опуская пистолет и начиная просматривать бумаги.       — Он твой, можешь поиграть вдовль, — усмехается мафиози, поднимая взгляд от бумаг на мужчину и видя, как он бледнеет.       — Ч-что? — Он опускает взгляд на оборотня, который начал скалить зубы, подходя ближе и загоняя босса в угол. — Я же отдал вам бумаги, все честно!       — Верно, но вот незадача вас, так или иначе, убьют. Так почему бы не остаться в памяти людей как человек чести, который до последнего защищал свое слово? — По офису разносится недовольное рычание, которое ясно давало понять, что эти разговоры ни к чему. — Да-да, он твой.       Осаму подходит к сейфу проверить остальные документы под предсмертный крик мужчины, который застывает последним звуком в этой тишине, а после стирается звуком разрываемых связок и шелестом бумаг.

***

      Они выходят с территории там же, где и вошли, через заднюю дверь, шагая через трупы и кровь. Теперь не нужно скрываться и они шагают по дороге. Дазай прикрывает дверь, в то время как Чуя идет в тот же самый переулок, куда уходил перед началом нападения. Осаму ждет, но потом подходит ближе к нему, думая заглянуть за угол.       — Моя угроза все еще в силе, мафиози. Если тебе нужен второй глаз, то не советую соваться, — Дазай издает смешок, но все же останавливается. Попадать под лапу к этому коту совершенно не хотелось.       — Я просто подумал, что может быть тебе нужна помощь со всей этой кровью. Поверь, я знаю насколько муторно ее оттирать, — Спустя буквально пару минут доносится некая возня и фырканье. Осаму решает подпереть стену собой и, достав книжку, принимается читать. Ему ничего не оставалось кроме как дожидаться, пока его напарник разберется с этой проблемой. Однако почему-то содержимое книги сейчас было не столь интересно. Дазай вспоминал, каким был Чуя во время этого задания. То, как тихо он пробирался, как быстро и в то же время красиво избавлялся от противников, полностью отдаваясь своей цели и этой своеобразной охоте. Каким изящным и смертоносным он был все это время.       Спустя какое-то время Чуя и правда выходит. По нему видно, что он слегка потрепан, но в целом выглядит прилично. Не считая следов все еще оставшейся крови на лице, а точнее на губах. Отчасти это было похоже на смазанную помаду, что заставило мафиози усмехнуться.       — Только попробуй пошутить на эту тему, и твои драгоценные бумажки отправятся к нам. — Он смеряет Осаму серьезным взглядом, облизывая палец от последнего кровоподтека, и надевает перчатку.       — К сожалению, эти документы нужны нам больше, так что не могу отдать их. Ты готов? — Чуя кивает, после чего они вместе направляются в другую сторону. Там их ждет машина, на которой они поедут обратно. Федор сказал, что оборотень поедет к главному боссу Портовой Мафии, дабы оказать знак уважения и готовность работать вместе в случае необходимости. Чую это конечно не радовало, но это простая формальность после которой он вернется к себе.       Они садятся в машину, и Чуя, будучи несколько уставшим после этой миссии, уже готов начать бесцельно пялиться в окно, когда Дазай начинает новый разговор. И все было бы ничего, но собеседником он решил выбрать своего нового напарника. Видимо, доставать людей было у него в крови.       — Знаешь, мне кажется, Федор не ценит тебя по достоинству, растрачивать твои таланты на такую работу, — оборотень смотрит крайне недоверчиво, оглядывая мафиози. И вот это точно с ним он сейчас работал, а не с другим человеком?       — Он очень меня ценит, а ты просто хочешь переманить меня к себе. — Дазай почти обиженно хмурится, складывая руки на груди. Он и вправду считал, что Чуе можно было бы занять лучшее место в этом мире, чем быть на побегушках у кого-то.       — Ну что ты, я же заприметил тебя еще до того, как узнал о том, что ты гончая Достоевского, — оборотень фыркает, и они начинают перепираться на эту тему. Дазай старается его убедить, расписывая плюсы и местами вставляя сообразные комплименты о том, как оборотень убил того или иного врага. Чуя же отпирается от предложения, говоря, что ему и сейчас прекрасно живется и что он может позволить себе все что хочет. Конечно, комплименты заставляли его усмехнуться, давали почувствовать, что он и в самом деле хороший боец. Это продолжается всю дорогу, пока они не подъезжают к штабу Портовой мафии. К тому моменту они перешли уже на относительно другую тему, о том, хорошо ли Чуе живется у Федора. Но каракал фыркает и отмахивается, не собираясь распространяться об этом. Может, как напарники они и сработались на этой миссии, но водить дружбу с этим мафиози Чуя точно не собирался. В отличие от самого Дазая, который решил попробовать добиться расположения этого необычного юноши.