Он будет подчиняться только мне

      Довольно раннее утро, во всем штабе ещё тихо. Солнце, пробравшись через окно в комнату, мягко касалось рыжих волос, что при таком освещении казались огненно-медными. Постепенно оно стало светить на лицо, заставляя Чую открыть глаза и прищуриться.       — Чертовы шторы, совсем не прячут от солнца… — Оборотень зевнул и отвернулся в другую сторону, надеясь, что сможет уснуть вновь. Но этого не случилось ни через пять минут, ни через пятнадцать, заставляя парня сесть на кровати с громким недовольным стоном. Приведение себя в бодрый вид заняло немного времени, но больше чем обычно. Завтракать и слоняться в пустующем штабе было непривычно, однако, не сказать что неприятно. Пристроившись в одной из комнат, куда солнце не проникало, Чуя взял приставку и, подключив наушники, стал играть.       Спустя пару часов начали просыпаться остальные, выходя из своих комнат. Наблюдать за ними было интересно: все сонные, растрепанные и зевающие. Кроме Достоевского, он выглядел, как и всегда, в меру ухоженным и не выспавшимся. Это вызывало улыбку, потому что в независимости от времени суток он выглядел одинаково. Поэтому, отложив приставку, Чуя поспешил к нему.       — Доброе утро, — хозяин посмотрел на него и чуть кивнул, оглядывая парня.       — Снова солнце помешало выспаться? — Чуя, сделав недовольное выражение лица кивнул. — Надо будет заказать тебе другие шторы. Иначе будешь вечно не выспавшимся, а мне ты нужен в лучшем состоянии.       Оборотень довольно улыбнулся, радуясь, что скоро солнце не сможет мешать ему своими лучами. Остаток пути до кабинета прошел в молчании, которое удовлетворяло обоих — Федор думал о работе, в то время как Чуя просто наслаждался временем рядом с ним. Дойдя до кабинета, только оборотню стоило с удобством устроиться на небольшом диванчике, что стоял тут специально для него, как Достоевскому позвонили.       — Да, все в силе. Мой подопечный встретит тебя и проводит. — Федор отложил телефон, смотря на один из экранов и что-то отмечая там. Чуя, чуть прикрыв глаза, наблюдает за ним. Его хозяину звонили не так часто, но обычно это были какие-то встречи вне штаба, на которые тот предпочитал ходить один. Но, видимо, в этот раз что-то было иначе.       — Очередная встреча? — Чуть прищурившись, спрашивает Чуя, которому не нравилось, что его хозяин ходит на такие встречи без охраны. Конечно, у него есть способность, но инстинкт все равно кричал о том, что Достоевского надо охранять.       — Да, но в этот раз она будет на нашей территории. И тебе присутствовать нельзя, — Федор лишь на несколько мгновений перевел серьёзный взгляд на каракала, после чего вновь повернулся к экрану.       — Что? Это еще почему? — Парень сел на диване, выпрямляясь и смотря на хозяина несколько возмущенно.       — Потому что так нужно. Не хочу, чтобы на тебя отвлекались, или ещё хуже, положили глаз. — Чуя, зацепившись за последнюю фразу хозяина, на миг улыбается, чуть оттаивая, но затем качает головой.       — Пусть кладут, мне все равно. Ты сам прекрасно знаешь, что я не стану подчиняться кому-то кроме тебя, — парень вновь устраивается на диване, полагая, что времени поваляться тут ему хватит.       — Знаю, но, тем не менее, не хочу, чтобы кто-то другой попытался переманить тебя. Ты только моя сила. Так что, это приказ: не появляйся в моем кабинете до того, пока я не разрешу. — Достоевский отвлекается от монитора и, говоря это, смотрит прямиком на оборотня, что буквально растаял от подобных слов. Парню нравилось принадлежать только Федору. Нравилось подчиняться только ему и больше никому, для него это было особым показателем того, что он особенный.       Спустя где-то час, его все же выгнали из кабинета, отправляя в другой конец штаба, чтобы уж точно уничтожить все возможные шансы встречи с этим человеком. Спустя какое-то время к нему присоединился Гоголь, очевидно по поручению Достоевского, который попросил приглядывать за непоседливым оборотнем. Вечно полный энергии, он идеально подходил Чуе как напарник в различных играх. Вот и сейчас они занялись игрой в догонялки по штабу. Победа скакала в их руках, то находясь у Николая, который хитрил, используя свой плащ, то отправлялась к оборотню, который за счет тренировок даже в человеческой форме был крайне быстр. Но, вскоре, им это надоело, так что, усевшись в комнате с различными играми, они стали играть в приставку на желания. В этом был свой азарт и риск. Потому что фантазия обоих была безграничной и самую малость с придурью. Так что, остальные попросту остерегались играть с ними. Но, через какое-то время, и это наскучило каракалу, и он, под предлогом того что устал, отправился в другую комнату, посидеть и позависать в соцсетях. Было скучно, да еще и Достоевский, по всей видимости, до сих пор не закончил встречу. Кажется, они сидят там целую вечность. Что вообще можно обсуждать так долго?       Убрав телефон и откинувшись на спинку кресла, Чуя останавливает взгляд на потолке. Где-то в мозгу зарождается идея раскрасить его люминесцентными красками под ночное небо, а затем и всю комнату. Только вот, скорее всего, у Гончарова случится сердечный приступ, когда он увидит. Ну и пусть, он все равно не так часто сюда заходит. «Да, определенно найду краски и разрисую хотя бы потолок», — думает оборотень и понимает, что пялится в потолок добрых сорок минут, если не больше. Опустив взгляд на телефон, парень думает еще немного и все же решается. Дорогу до кабинета он знал наизусть, смог бы пройти с закрытыми глазами. Главное не попасться сейчас Гоголю, а то еще утащит снова играть или выполнять проигранные желания. Но тихая поступь спасает, и он без каких-либо проблем добирается до двери кабинета. Замирая, Чуя прислушивается и улавливает негромкий разговор, вероятно обсуждение какого-то договора или плана. Выдохнув, парень еще раз оглядывается и, дернув ручку на двери, открывает.       — Знаешь, мое терпение не безграничное и потому у меня вопрос, почему я должен ждать так долго? — Чуя, наконец, переводит взгляд на этого гостя, встречи с которым так хотел избежать Федор.       — А он что тут делает?! — В голосе возмущение и недовольство. В карих глазах напротив тоже читается удивление. На нем все тот же черный смокинг, бинт скрывающий половину лица, чуть растрепанные кучерявые волосы. Совершенно ничего не изменилось с их прошлой встречи, разве что, черный плащ теперь не на плечах, а на спинке удобного кресла.       — Он тут, потому что я его позвал. И вижу, вы уже знаете друг друга. —- Достоевский говорит спокойно, не показывая ярких эмоций, но оборотень слишком хорошо его знает и понимает, что, скорее всего, поплатится за нарушение приказа.       — Скорее виделись. Случайно пересекались в городе. Но, я буду рад познакомиться вновь, уже с именами. — На губах шатена играет улыбка, в то время как каракал выглядел недовольным. А вот Федор был заинтересован этим фактом.       — Что ж, знакомься со своим будущим напарником. Чуя, это Дазай Осаму, человек из Портовой мафии, которая является нашим союзником, а так же очень влиятельной компанией по всей Японии. Дазай, это Чуя, с которым ты будешь работать. — Оборотень, оглядев мужчину с головы до ног, отвернулся и отошел ближе к Достоевскому, который не смог сдержать кривоватую ухмылку.       — И почему я должен работать с ним? Ты прекрасно знаешь, что я справляюсь… — Он не договаривает, будучи перебитым своим хозяином.       — Ты хорош в убийствах или том, чтобы достать какие-то бумаги. Но не в допросах. А Дазай как раз специализируется на этом, так что будете работать вместе. Отказ не принимается, это приказ. — Каракал недовольно смотрит, но умолкает, отводя взгляд в сторону. — А теперь иди, и чтобы до самого вечера тебя не было видно.       — Да, слушаюсь. — Больше не сказав ни слова, он смиряет Дазая тяжелым взглядом и выходит из кабинета, направляясь к себе. В это время в кабинете прерванный разговор продолжается, и Осаму невольно вспоминает, с каким видом зашел Чуя в кабинет. Вид, словно ему можно все и даже немного больше. Возможно особенный? Да и его имя отличалось от тех, кто жил в этом штабе.       — Так это и была та таинственная гончая, о которой ходит столько слухов? — Дазай поднялся из кресла, взяв в руки свой плащ. Его взгляд был направлен на Достоевского, который не был в восторге, оттого что они уже виделись.       — Да, это он. Но лучше, скажи мне, какой была ваша первая встреча? — Федор тоже встал со своего места, убирая все эмоции на задний план как что-то не имеющее значение. Для него было не самым приятным фактом то, что эти двое уже пересекались, Федор предпочитал представить Чую сам, стараясь полностью оградить от посторонних, а тем более, вражеских глаз. Теперь же, Дазай мог заприметить его чуть ранее. Но это не было столь важно сейчас, поскольку Чуе Осаму не понравился еще тогда, а значит, никаких шансов переманить оборотня к себе у него нет.       — Пересеклись на парковке, когда он наблюдал за компанией байкеров и панков, а я направлялся к своему автомобилю. Он очень красноречиво послал меня, но думаю, ему как подростку можно это простить. Не более того. — Осаму накинул на плечи плащ и направился к выходу из кабинета, не сводя взгляда с Достоевского.       — Вот оно что. Ну, тогда стоит к этому привыкнуть, его характер далеко не всем по душе и терпения тоже хватает не всем. — Хозяин кабинета направился за ним, чтобы проследить, что Дазай не забрел туда, куда не следует.       — Можешь не бояться, мне терпения всегда хватает. Так что, думаю, проблем с этим не будет. — Федор недобро усмехается, как бы говоря, что ещё посмотрит, и тому стоит быть осторожным и не посягать на то, что ему не принадлежит. Молча проводив его до двери, Достоевский, наконец, выдыхает. Самая неприятная часть знакомства пройдена, но вот кое-кому надо напомнить, что нарушать приказы и оставаться безнаказанным не удастся. Так что, прикинув пару вариантов, он отправляется к наглому и своенравному оборотню.