ромашковый чай с коньяком

Васе не составляет труда учиться. Для парня не является проблемой провести пару часов на день в университете, сидя на задней парте и скучающе рисуя что-то в тетради. Звёздкину несложно сдать сессию, просидев пару ночей за книгами или чужими конспектами и усвоив все, что предусматривала программа и что он старательно игнорировал весь семестр. Студент с завидной удачей пользовался написанными за десять минут перед модулем или экзаменом шпаргалками, от чего часто его работы оценивались высокими баллами. Два года парню казалось, что преподавание ждёт его ну уж очень нескоро. Но когда под конец второго курса он узнал, что в сентябре будет проходить практику в одной из барнаульских школ, то был готов тут же пойти в деканат и забрать документы. Ну или просто завалить летнюю сессию, чтобы стать отчисленным. У Васи ещё были свежи в памяти его школьные года, и второкурсник хорошо знал, насколько плохо школьники относятся к учителям-студентам. Особенно если это старшая школа: в таком случае практиканту требовалось пить успокоительное перед каждым уроком (по-другому Звёздкин не мог объяснить флегматичность всех тех двадцатилетних ребят, которые пару раз вели занятия в десятом классе). Но то, чего так боялся юноша, его и настигло: студенту дали параллель одиннадцатых классов. И он искренне не понимал решения деканата: как третьекурсник может дать знания девушкам и парням, которые младше него всего на два-три года? Да они же не будут воспринимать практиканта как учителя! Для школьников шестнадцати-семнадцати лет не всегда являются авторитетом преподаватели со стажем в десятки лет, а о студенте бакалавриата и речи не могло идти. Но Васе оставалось только смириться со своей участью. Звёздкин пытался, правда. Все лето старался убедить самого себя в том, что, возможно, одинадцатиклассники сжалуются над ним и оставят свои козни для кого-то другого. Вот только в воскресенье перед первым днём практики парень понял, что хуёво пытался, раз его всего бросает в дрожь при одной только мысли о том, что завтра тот самый злочастный понедельник. Практикант пытался успокоить себя тем, что ему всего-то надо будет дать самостоятельную работу, вопросы к которой получил по электронной почте в пятницу от учителя истории. Студент был возмущен тем фактом, что должен распечатать её за свой скромный бюджет, но все равно вечером второго выходного на его столе лежала стопка листов А4 с тестовыми заданиями. В правой руке Васи была уже четвертая за вечер чашка с ромашковым чаем, как вдруг он почувствовал небольшое жжение на другой, левой. Сердце парня пропустило удар. На коже Звёздкина редко появлялись надписи. Да, пару раз его соулмейт наспех записывал чей-то номер телефона у себя на ладони, и немного корявые цифры мгновенно образовывались в том же месте и у юноши. Иногда ещё на пальцах студента появлялись следы от потекшей синей пасты. И на этом все. Студент считал, что его родственная душа пока что не нуждается ни в ком, поэтому и не навязывался.

Не строчил на своей коже о том, что нуждается в поддержке, когда его бросали девушки и друзья. Не выводил неаккуратным почерком предложения, в которых говорилось о том, что в детстве он мечтал совсем не о такой жизни. Что мечтал стать музыкантом, а не учащимся исторического факультета. Не писал, что рад успешно закрытой сессии, весеннему солнцу, веганскому сыру или новой гитаре, ради которой работал по ночам в цветочном магазине.

Молчал. Писал привычной шариковой ручкой только в тетради. Вася пытался убедить себя, что ему хорошо и одному, и в какой-то момент даже поверил в это. Но желание быть кому-то нужным все же немного саднило душу, но с ним можно было уживаться. И у третьекурсника даже получалось. Ровно до того момента, когда кто-то начал выводить слова на предплечье парня. «Первое индустр. государство — Англия». «Модель орг. развития — США, Франция и Англия, доган. — Россия, Германия, Австро-Венгрия, Италия и Япония». «Предпосылка к Первой Мировой — выебоны Италии и Германии на Англию и Францию». Большая часть предплечья Звёздкина была исписана краткими предложениями по теме самостоятельной работы, которую он должен был дать в первый день недели. «Чувак, сорян за это все, у меня просто тест завтра». Практикант пытался сосчитать про себя до десяти в попытке успокоить сердцебиение и дыхание. Ебать. Придя на кухню, студент открыл шкафчик и достал из него практически пустую бутылку с коньяком. Данный вид алкоголя был запредельно дорогим для парня, поэтому он держал этот крепкий напиток только для особенных случаев. Открутив крышку, Вася вылил все скромное содержимое бутылки прямо в чай, которого оставалось всего полчашки. Осушив треть своего алкогольного бодяжного коктейля, юноша пришел к выводу, что бармен из него так себе. Звёздкин перевел взгляд на свою руку, где по-прежнему появлялись корявые надписи. Его предплечье было практически полностью исписано телеграфными предложениями по теме «Мир накануне Первой Мировой». «Тех. прогресс — использование и внедрение науч.-тех. разработок». Тут будущий историк не смог удержаться и, схватив первую попавшуюся под руку ручку, начал выводить ответ прямо под только что появившейся фразой: «Как можно этого не знать!» Третьекурсник совершенно не был усердным учащимся, но был довольно образованным, так как интересовался как и историческим прошлым, так и настоящим. Парень любил читать статьи на проблемные общественные темы, формируя свою точку зрения, любил читать произведения, ставшие мировой классикой. Поэтому студент окружил себя людьми, с которыми есть о чем поговорить и с которыми можно вступить в дискуссию. «ИсТоРиЯ — гАвНо». Вася издал нервный смешок. Класс! Супер! Его соулмейт — это типичный подросток с юношеским максимализмом. Звёздкин не мог знать наверняка, но парню казалось, что его родственная душа — это поверхностный человек, которого интересуют только развлечения и алкоголь. Практикант понимал, что судить о личности по шпаргалкам и надписи «История — говно» — ненормально и глупо, но ничего с собой поделать не мог, ведь этот вывод образовался на подсознательном уровне. Студент решил не вступать со школьником в спор, ведь из этого вряд ли бы вышло что-то помимо его горящего пукана. Тяжело вздохнув, парень отложил ручку в сторону и отпил из чашки немного ромашкового чая с коньяком. На предплечье продолжались появляться записи. Теперь третьекурсник ещё больше не хотел идти на практику, но, тем не менее, поставил себе цель вычислить свою родственную душу. Просто из любопытства: Вася просто хотел узнать, как он или она выглядит. Звёздкин не собирался вступать с этим человеком в какой-либо контакт, нет. Если за все прожитые годы они так и остались незнакомцами друг другу, то значит, что так должно и оставаться. Утро понедельника подкралось неожиданно и незаметно к студенту, просидевшему полночи за игрой в World Of Tanks. Все началось с того, что парень посчитал забавным потроллить семиклассников и пятидесятилетних мужиков. Но потом что-то пошло не так, и вот практикант уже атакует чужие танки и искренне расстраивается каждому своему проигрышу (пару раз он чуть не выкинул монитор в окно в очередном приступе психоза от неудачи). Проспав от силы три часа, третьекурсник хотел одного — сдохнуть. Хотя, если так подумать, то это было его состояние по жизни. Наспех позавтракав, студент надел самое приличное, что у него было, — белую рубашку, оставшуюся со школьных времен, и чёрные джинсы, за которые, возможно, получит по лицу от администрации. Желание вернуться в любимую кровать глушило все нервы, поэтому он олицетворял собой полную безразличность к тому, что сегодня произойдет. По крайней мере, так было до того, как Вася оказался перед зданием нужного ему учебного заведения. Вот тогда юноша понял, что выпитые две чашки кофе начали действовать на его организм. Мечта уснуть крепким сном и больше никогда не просыпаться немного отошла на задний план, а вот переживания вернулись в двойном размере. Звёздкин зашел в учительскую, чтобы встретиться со своим «наставником» — учителем истории Виктором Петровичем. Мужчина был очень дружелюбен и приятен, говорил, что это самая спокойная параллель одиннадцатых классов за все пятнадцать лет, что он преподает. Но в его глазах третьекурсник смог прочесть практически неуловимое «Тебе пиздец, парень». — Это прозвучит дико непрофессионально, но… — начал Виктор Петрович, открывая свой ежедневник. Найдя нужную страницу, преподаватель передал блокнот в руки практиканта. — Это выпускной класс. Многие поступают в технические ВУЗы, и им история совершенно не нужна для сдачи ЕГЭ. Я поступаю по такому принципу, что оставляю таких выпускников в покое и не лезу со своим предметом. А вот тех, кто идет на экзамен по истории, я наоборот гоняю. Как Вы видите, некоторые фамилии отмечены галочкой. Это как раз те одинадцатиклассники, знания которых надо проверять практически на каждом уроке, то есть, делать упор на них. Отметьте это у себя где-то. Студент понимающе кивнул и, достав тетрадь из портфеля, начал быстро переписывать около десятка незнакомых фамилий. Когда парень учился в старшей школе, учителя поступали также. И Звёздкин был благодарен им хотя бы за это, ведь тогда у него была возможность сделать упор на историю и обществознание, которые были нужны для поступления. Прозвенел звонок, и мужчина произнёс: — Я Вас отведу в нужный кабинет и представлю 11-А. Внутри третьекурсника все похолодело, но он старался не подавать вида, что нервничает. Каждый шаг вдоль коридора был мучительным для то бледнеющего, то краснеющего Васи. Он решил, что в следующий раз точно возьмет флягу с чем-то крепким. Переступив порог класса, студент стал ловить на себе заинтересованные взгляды школьников. Особенно это касалось женской половины коллектива. — Опять новенький, — кто-то выкрикнул с задней парты с нотками сарказма в голосе. Практикант окинул школьника ненавидящим взглядом и подумал про себя: «Я тебя запомнил, мразь». — Класс, здравствуйте, — начал Виктор Петрович, пропустив мимо ушей издёвку над его подопечным, — вы были усведомлены, что следующие две недели уроки истории у вас будет вести студент третьего курса Василий Антонович. — Вы имеете в виду, что нас будет учить чему-то парень, застрявший в подростковой эмо-фазе? — послышался голос уже другого школьника, сидящего за третьей партой. — Да это же как анекдот. Он, наверное, вместо того, чтобы рассказывать про индустриализацию двадцатого века, будет пояснять за две тысячи седьмой, блейзер и «Аматори». — Рассказывать вам про индустриализацию двадцатого века я не обязан, вы проходили эту тему в прошлых классах, и, по идее, должны все отлично знать, — ответил Звёздкин, пытаясь скрыть всю свою злобу и агрессию за маской хладнокровия и флегматичности. Он понял, что выходит не очень, когда услышал дрожь в собственном голосе, закипая от дерзких высказываний в его сторону. — Лично с Вами я бы хотел как-то подискуссировать на данную тему, но не сегодня. К сожалению, нашим дебатам помешает самостоятельная работа. По классу пронесся ряд недовольных возгласов, ведь все до последнего надеялись на то, что теста не будет из-за появления практиканта. — На этом моменте я удаляюсь, — произнес Виктор Петрович, разворачиваясь и направляясь к двери, — Василий Антонович, если у Вас будут вопросы, я всегда готов помочь. Студент грустно посмотрел на уходящего преподавателя, понимая, что теперь остается один на один с неадекватными подростками. И если они позволяли себе высказываться так в сторону Васи при преподавателе, то третьекурсник боялся даже предположить, что его ждет теперь.