ромашковый чай с коньяком

— Вы же не будете давать самостоятельную, не так ли? — протянула девушка, сидящяя за второй партой со скучающим видом, как только дверь за учителем закрылась. — Может Вы нам просто проставите за тест текущие оценки? Класс с надеждой посмотрел на растерянного Звёздкина, который пытался подобрать слова. — Нет, — отрезал третьекурсник, вернув свое хладнокровие. Парень открыл свой рюкзак и, достав стопку листов, положил её на учительский стол. — Но для начала я хотел бы отметить отсутствующих. Одиннадцатиклассники недовольно загудели от осознания того, что от самостоятельной работы им никуда не деться. Но каждый школьник, сидящий в кабинете, практически не переживал, что завалит тест. Весь коллектив считал, что парень, который старше их всего на три года, не будет сильно придирчив. — Наврядли я запомню вас всех в лицо поименно и пофамильно, — произнес Вася, отмечая последнего присутствующего человека в списке, — но я знаю, кто из вас сдаёт историю. И у меня ко многим из вас вопрос: чем вы вообще думаете, когда не учите её? У многих из вас тройки. Что вы будете делать в мае? Как пойдете на экзамен? — парень поднял взгляд на класс, которому было совершенно насрать на то, что он говорит. Звёздкин и сам был таким в старшей школе, но ни к чему хорошему такое наплевательское отношение не привело. — Короче, простым языком: я не могу заставить вас полюбить предмет, но эти две недели для вас станут Адом. Извините, но по-другому никак: говорю как человек, который нихрена не делал всю старшую школу, а потом за несколько недель до ЕГЭ пытался выучить всю школьную программу. И эти попытки не сильно увенчались успехом. Ну, а если честно, то я просто садист и мне нравится наблюдать за страданиями других людей. Третьекурсник был поражен тем, что вся его стеснительность куда-то резко пропала. Его забавляло смотреть на обосранные выражения лиц одиннадцатиклассников, которые ну никак не ожидали подобных слов. C задних парт посыпались тихие «ебать», «ну он и пидорас» и «пиздец». Вася был доволен проделанной работой, и, взяв в руки листы с тестом, начал ходить по рядам, раздавая их. — Достаем листочки, можно одинарные. Пишем номер вопроса и просто букву. Списывать, естественно, нельзя, — равнодушно протянул практикант, заканчивая с раздачей ксерокопий. — Приступайте. Студент уселся на учительский стол, окинув класс взглядом. — Вообще-то, на парты и столы садиться запрещено, — выкрикнул парень с четвертой парты, вызывающе откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Чтоб это было самой главной проблемой в твоей жизни, — кинул ему в ответ на отъебись Звёздкин, с увлечением рассматривая свои ногти на правой руке. Школьник раздаражённо цокнул и принялся за работу. Вася поднял глаза, пристально рассматривая каждого человека, находящегося в кабинете. Заметив девушку, которая пыталась найти ответ на один из вопросов в поисковике, пряча телефон под партой, он произнес: — Ряд у стены, вторая парта, первый вариант. Как Ваша фамилия? Школьница испуганно посмотрела на практиканта, судорожно пытаясь спрятать устройство. — Соловьёва, — тихо ответила она, не зная, куда деться. Парень достал из портфеля тетрадь и, раскрыв ее, не нашел данной фамилии. — Положите телефон на учительский стол и продолжайте написание самостоятельной работы, — произнес Звёздкин, тяжело вздохнув. Девушка выполнила указание и, расставшись со смартфоном, продолжила отвечать на вопросы. — Средний ряд, третья парта, второй вариант. Ваша фамилия? — на глаза третьекурснику попался подросток, который все время теребил левый рукав голубоватой кофты. Услышав адресованные ему слова, школьник равнодушно поднял глаза на студента, поправив блондинистые волосы с отросшими русыми корнями, которые так настойчиво лезли в глаза. Откинувшись назад, одиннадцатиклассник с дерзостью ответил: — Беличенко. И да, я сдаю ЕГЭ по истории, можете не сверяться со списком в Вашей тетради. Вася не расстерялся: ему было интересно, к чему приведет их диалог. Практиканту нравилось дискуссировать с людьми, готовыми постоять за себя и свою точку зрения. — Сдайте работу, пожалуйста, — произнес третьекурсник, все так же сидя на учительском столе и немного болтая ногами. Звёздкину очень понравилась данная поза, хоть он и знал, что это дико непрофессионально. — Это почему? — возмутился ученик, мысленно готовясь к спору с временным преподавателем. — Почему Катя продолжила работу над тестом, а я не могу? Студент немного замялся, подбирая нужные слова. Его глаза бегали по классу, избегая прямолинейного взгляда Беличенко. Вася молча раскрыл журнал и, когда нашел нужную ему фамилию, произнес: — Вам надо взяться за ум. У Вас одни тройки, а экзамен не за горами. Особенно по истории, которую требуется учить долгий промежуток времени. Пусть данный случай будет для Вас уроком: приходите в среду после уроков к Виктору Петровичу переписывать самостоятельную. — Вы — упрямая задница, — произнес одиннадцатиклассник, громко и четко выговаривая каждое слово. Он взял в руки свою работу и показательно разорвал ее на две части, а потом закинул рюкзак на плечо. Школьник направился к выходу, и, даже не кинув беглое «до свидания», захлопнул за собой дверь. Звездкину очень хотелось бросить вдогонку парню что-то по типу «Я сейчас тебе по ебалу хлопну!» (ну или просто бросить через бедро), но он сдержался, приложив титанические усилия. Каждый в классе восхищался поступком своего одноклассника, что только еще больше раздражало практиканта. Все-таки этот Беличенко не был тем человеком, с которым можно вступить в конфронтацию: ему было легче просто свалить в закат. — И да, история — говно, — дверь приоткрылась, и показалась блондинистая макушка. Сказав то, что хотел, ученик снова покинул кабинет. Васе еще больше захотелось вмазать этому бесстрашному парню, но подумал, что это немного непрофессионально. Хотя… Чисто теоретически, у них разница от силы два-три года, так что их силы не такие уж и неравные. Надо будет как-то выждать этого пидораса у гаражей. Мысли о расправе прервало осознание последней фразы, которую сказал школьник, стоя на пороге. Ох. Ну пиздец. Звёздкин опустил взгляд на левое предплечье, но, мысленно хлопнув себя по лбу, вспомнил про плотную белую ткань, скрывающую все надписи, сделанные его родственной душой. Студент не мог быть уверен, что этот подросток — его соулмейт. Мало ли школьников, у которых сегодня самостоятельная по истории и которые всем сердцем ненавидят этот предмет! Но третьекурсник точно для себя решил, что узнает наверняка. Звонок резко прервал раздумья студента, и, спрыгнув со стола, он произнес: — Сдавайте работы. Выпускники лениво начали вставать со своих мест и нехотя нести свои ответы на вопросы. — В следующий раз списывай так, чтобы я не заметил, — сказал парень Соловьёвой, сдающей свою работу и забирающей свой телефон с учительского стола. Девушка смущенно кивнула, и, ничего не ответив, удалилась из класса. Когда последний одиннадцатиклассник сдал свою работу, Вася аккуратно сложил два десятка с небольшим листов в свой портфель, и, заглянув в свое расписание, удостоверился в том, что у него сейчас два свободных урока. Парень вышел из класса и направился к выходу из здания, чтобы купить себе кофе в ближайшей кофейне. А как бы он хотел случайно свернуть в табако-водочный магазин! — Молодой человек, а куда Вы собрались? — послышался строгий низкий голос, когда практикант дотронулся ладонью до ручки входной двери. Звёздкин повернул голову на источник звука и увидел пожилого мужчину, который, вероятно, являлся охранником. — Простите? — недоуменно переспросил студент, делая небольшой шаг назад. — У Вас разве не должны сейчас быть уроки? В каком классе Вы учитесь? Третьекурснику понадобились долгие несколько секунд, чтобы понять, что его приняли за школьника. Парень неловко улыбнулся и, нервно поправляя свои черные волосы (для практики ему пришлось их перекрасить с ярко-синего в траурный), произнес: — Вы, наверное, не поняли… Я не учусь здесь, а прохожу практику. — Покажите тогда студенческий, — равнодушно кинул в ответ мужчина, сидящий за своим столом. Единственное, чего боялся Вася — это того, что он забыл свое удостоверение, хотя оно было при нем всегда. Практикант начал рыться в своем рюкзаке в поисках как никогда желанной карточки, а это давалось ему совсем не легко: под руки попадались и старые вонючие носки, и полусгнившее яблоко, и мерчевая футболка с блинками, и около десятка уже непишущих ручек. Когда парень наконец-то нашел студенческий, он, демонстрируя его, с гордостью подошел к охраннику. Тот, в свою очередь, взял удостоверение студента и начал всматриваться то в фотографию на карточке, то в лицо третьекурсника, который пытался не выдавать то, как он раздражен сложившийся ситуацией. Да, он всегда знал, что не выглядит на свои девятнадцать (между прочим, уже почти двадцать!), но чтобы настолько… — Можете идти, — безразлично произнес охранник, возвращая студенческий владельцу. Все вокруг как-будто просто сговорились: а давайте заебём Звёздкина настолько, чтобы он забрал документы из университета! И ушел в месячный запой! Это же так весело! Практиканту на пару секунд показалось очень хорошим решением купить запланированный кофе, только долить туда дешёвой водки, что продавалась в соседнем магазине. Но, вспомнив вчерашний опыт, Вася пришел к выводу, что бармен из него так себе. — Здравствуйте. Один большой латте, пожалуйста, — третьекурсник приятно улыбнулся симпатичной девушке за кассой, пытаясь скрыть свое дерьмовое настроение и не выглядеть грубым. — Сейчас сделаем, — бариста одарила парня улыбкой в ответ, — с Вас семьдесят рублей. Студент подумал о том, что на эти деньги можно было бы купить две бутылки пиваса, и они бы помогли лучше, чем кофе. А это он провел всего лишь один урок! Теперь Звёздкин окончательно для себя решил, что никогда не станет преподавателем. Пойдет в грузчиком или консультантом в «Марию-Ра» или «Пятерочку», но не преподавателем истории в учебное заведение. Получив свой латте, Вася медленно побрел в сторону школы. Парню совершенно не хотелось туда возвращаться, но выбора не было. В какой-то степени ему даже повезло: параллель одиннадцатых классов состояла всего из «А» и «Б», в то время как параллель класса средней школы — в основном еще и из «В» и «Г». Хотя, эти шестнадцатилетние мудаки своим поведением все компенсировали. Переступив порог школы, третьекурсник не успел пройти и трех метров, как в него врезался мальчишка из младших классов. Остатки горячего напитка полетели на белоснежную рубашку Звёздкина, оставляя кофейные пятна. Школьник кинул беглое «извините» и побежал дальше. Практикант со всей силы сжал бумажный стаканчик и, закрыв глаза, начал вести отсчет до десяти, пытаясь не взорваться прямо здесь и сейчас. Что еще может сделать этот день хуже? — Как. Же. Я. Блять. Ненавижу. Свою. Жизнь. — тихо произнес Вася, выделяя каждое слово и вкладывая в каждую букву всю свою злость. Парень не знал, переживет ли его психика эти две недели, которые, он был уверен, станут самыми ужасными в его жизни. Поджав губы, студент отправился на поиски уборной. Немного попетляв по этажу, Звёздкин нашел мужской туалет. Переступив его порог, третьекурсник уже было хотел достать из портфеля футболку (он совершенно не мог понять, откуда эта вещь там вообще взялась, но, вспоминая про пару грязных носков, ситуация с ней уже и не казалось такой абсурдной), как услышал звук льющейся воды из открытого крана. Вася поднял взгляд и, увидев перед собой знакомую голубоватую кофту и светлую макушку, оперся плечом о дверной косяк. Левый рукав был закатан до локтя, и школьник тщательно пытался смыть синюю пасту с предплечья. Практикант с любопытством наблюдал за движениями парня, напрочь забыв об испачканной рубашке. Смыть записи холодной водой, не имея в распоряжении даже мыла, было практически непосильной задачей, которая граничила с глупостью, но одиннадцатиклассника это не особо волновало. — Какой предмет у тебя говно на этот раз, Беличенко? — произнес студент, не меняя своей позы. Подросток вздрогнул из-за неожиданности и, подняв глаза, встретился взглядом с Звёздкиным, который отражался в зеркале перед ним. Выпускник был настолько занят своим делом, что не заметил чужого присутствия. — Если ты решил, что смыть шпаргалку с руки важнее присутствия на уроке, значит, для тебя он действительно дрисня. — Биология, — отрезал ученик, вернувшись к своему увлекательному занятию. — А я смотрю, твой денёк удался. Третьекурсник тут же вспомнил, зачем он, собственно, и искал уборную. Вася подошел ко второй раковине, которая находилась рядом с первой. — Я ничего не могу поделать с тем, что каждый учащийся в вашей школе — долбоёб, — возмущенно ответил практикант, доставая из рюкзака футболку, а затем расстегивая на себе рубашку. — Тебя выебут за такой внешний вид, ты же это знаешь, да? — издевательски подметил школьник, все так же пытаясь смыть ненавистные записи. — Как-будто у меня есть выбор, — кинул студент. Парень уже почти снял рубашку, как его взгляд упал на предплечье рядом стоящего, и, Звёздкин готов был поклясться, эти два слова он узнает из тысячи. «ИсТоРиЯ — гАвНо». В том же месте на руке, что и у третьекурсника. А над этим незамысловатым предложением Вася смог прочесть блеклое, почти смывшееся «Как можно этого не знать!». Практикант уже во второй раз забыл про пятна, которые нужно застирать (холодной водой без мыла, гениально). — Я, конечно, никогда не рассчитывал на то, что мой соулмейт будет доктором исторических наук, но чтобы, блять, настолько… Научно-технический прогресс? Серьезно? Школьник резко одёрнул левый рукав своей кофты и развернулся к своему собеседнику, давая тому возможность прочитать недоумение в его глазах. Одиннадцатиклассник совершенно ничего не понимал. Или просто не хотел понимать. Парень тихо спросил: — В смысле? Ничего не ответив, Звёздкин снял рубашку и представил взгляду Беличенко свое предплечье, которое было исписано синей пастой, в некоторых местах даже почти смытой. Сердце студента забилось быстрее, когда он удостоверился в стопроцентном сходстве. «ИсТоРиЯ — гАвНо». — Ебать, — это все, что смог произнести подросток, сравнивая надписи, выведенные на его руке, с надписями на руке собеседника. Они были совершенно идентичны. Закончив свой небольшой осмотр, школьник добавил: — Чувак, это реально пранк, вышедший из-под контроля. Такое же только в фильмах и сериалах бывает. — Я сам охренел, — произнес Вася куда-то в ткань, натягивая на себя мерчевую футболку. На душе практиканта стало необъяснимо легко: вот, стоящий рядом человек — это его родственная душа. Да, возможно, они и дальше не будут общаться, как и все прошедшие года, но… Какая разница, если сейчас Звёздкину так хорошо в его компании? — Ты тоже слушаешь «Blink-182»? — в глазах ученика промелькнули искорки, и он заметно оживился, как и парень рядом. Осознание того, что они являются соулмейтами, очень резко прервалось возбуждением в предвкушении разговора насчёт одной из любимых групп каждого. — Обычно реакция на любую мою любую футболку с какой-либо группой — «опять эти твои пидорасы», так что ты сломал эту чёртову закономерность, чему я очень рад, — произнес третьекурсник, безрезультатно пытаясь смыть засохший кофе с белоснежной рубашки.

***

— Вот зачем ты это начал? Бля-я-я-ять, — протянул парень, которого, как узнал студент, зовут Саша. Выпускник оценивал нанесенный Васей ущерб в виде мокрых пятен, разглядывая свое отражение в зеркале. Рядом стоял студент, которому досталось от Беличенко не меньше, и смеялся. Смеялся, смеялся и смеялся. — Вот хули ты ржешь? Как я в таком виде пойду на уроки? А как ты пойдешь их проводить? Ты же вроде как взрослый! Ебантяй… На кафельном полу образовались небольшие прозрачные лужицы, а все вокруг — стены и два зеркала — были забрызганы водой. — Ты заслужил, — произнес практикант, пытаясь подавить смех. — За эти пару часов, что я с тобой знаком, уровень горения моего пердака сильно подскочил. — Ну и что, если я считаю, что Делонг принял правильное решение, когда ушел из блинков? Я же конструктивно объяснил свою точку зрения: к этому давно все шло… — начал одиннадцатиклассник, но его прервал звук льющийся воды из открывающегося крана. — Нет, Звёздкин, иди нахуй! Парень подхватил свой рюкзак и уже было бросился к выходу, но подскользнулся на плитке, больно приземляясь пятой точкой. На студента снова накатил приступ неостанавливаемого смеха, сквозь который он все-таки смог произнести «Ебать ты лох!». — Я ненавижу тебя, — прошипел школьник, поднимаясь и сдерживая самого себя от того, чтобы хорошенько врезать этому долбоёбу. — Ты обоссался! — начал кричать третьекурсник, и до Саши только тогда дошло, что все его штаны в районе задницы и паха после водной битвы и эпичного падения были мокрыми. Подросток прикрыл глаза, от злости сжимая лямку портфеля, который, скорее всего, тоже был далеко не сухим. — Короче, я иду на урок, а ты делай, что хочешь, — произнес выпускник, направляясь к двери и показывая парню средний палец. — Окей, только напиши мне потом, что скажет преподаватель, когда посередине занятия в класс ввалится ученик в промокших шмотках, — кинул Вася вдогонку уходящему соулмейту. — Еще одно слово — и я пойду пожалуюсь классной, что новый практикант до меня домогался, — заявил одиннадцатиклассник, стоя на пороге. — И знаешь, она мне поверит: ты реально сойдешь за пидора. Звёздкин кинул в школьника свою рубашку, пятна с которой он так и не смог отстирать, но промахнулся. В коридоре послышалось громкое «Лох!», которое несомненно было адресовано студенту, раздраженно поднимающему с пола вещь. Третьекурсник вышел в коридор и присел на один из больших белых подоконников. Шел третий урок, в здании школы царствовала тишина, но это ненадолго: через двадцать минут прозвенит звонок и все три этажа снова заполнятся голосами детей и подростков. До Васи только-только начало доходить, что произошло. Его знакомство с родственной душой оказалось таким… скомканным. У практиканта было слишком много вопросов, оставшихся без ответа. Почему он не писал раньше? Что Саша думает о нём? И… Что будет дальше? Студенту было сложно признаться самому себе в том, что переживает. Парень всегда старался убедить себя в том, что его не заботит вся эта муть с соулмейтами. Но выходило хреново. А сейчас всю ту бурю эмоций, бушующую внутри, было вообще попросту невозможно перебить обычным «да насрать». Звёздкин бесился из-за того, что все его мысли занял мальчик с неумело покрашенными волосами, хотя он должен волноваться о предстоящем уроке. А еще о том, что он в мерчевой футболке вместо формы, блять! Трудно сосредоточиться на приземленных серьезных вещах, когда твое предплечье начинает снова немного жечь. « — Беличенко, меня достали твои выходки! Я тебя не пущу на свой урок в таком виде». «Они пишут контрольную, сука! Мне пиздец».

На душе стало теплее. Саша принимает его. Соулмейт принимает его.

Достав ручку, практикант поспешил с ответом. «Ты не забывай, что ещё идёшь в среду переписывать самостоятельную ;)». «Пидорас».