Игрушка для чудовище

Я не знаю, что было в том шприце, но проснулась я на следующие утро с гудящий головой и сильной тошнотой. И все эти ощущения усиливались тем, что я узнала за день до этого. Моя мама была единственным близким мне человеком в этом мире, и я даже боюсь представить, что произойдет с ней, когда она узнает о моей, якобы смерти. Я уже чувствовала как непрошенные слезы, предательски скапливались на ресницах от безысходности, от понимания, что я ничего не смогу сделать, я беспомощная, я кукла в руках беспощадного кукловода. Мне в то утро, помешала расплакаться женщина, вошедшая в комнату. Я уставилась на нее, как на манекен. Не знаю почему. Возможно, мое воображение нарисовало совсем другую героиню пьесы, но нет, перед до мной стояла молодая, на вид лет тридцати, женщина с идеальными волосами и голубыми, как небо глазами. Как позже оказалось, ее звали Анастасия Эдуардовна, и она главная помощница по дому, можно сказать хранительница очага, и мой непосредственный начальник. Ее стальной голос пробивал меня до мурашек, она вытащила меня, из уже моей комнаты, вниз, где провела экскурсию по Уваровскому дому. И я была удивлена, какая большая ставка о правой руки самого Вульфа. Дом был трехэтажный, с нулевым этажом: на первом этаже была кухня-столовая, гостиная, ванная, в принципе, все как у нормальных людей. Но точно не нормально то, что нельзя было заходить на нулевой, причину мне, естественно, не назвали, а я вспомнила вчерашнюю речь Вадима Юрьевича, сразу отогнала все намерения лезть туда. Второй этаж весь предназначался для Уварова, и пару комнат для его гостей. И наконец, третий этаж для нас – слуг. Каждому из нас выделялась маленькая комнатушка с кроватью и шкафом. Как я поняла в штате у моего бывшего физрука было три домработницы, если считать со мной, один повар, и три охранника по-сменно. Затем, мне объяснили мои основные обязанности и выдали тряпку, погнали за работу, даже не дали поесть, а я не ела около суток, и мой организм очень хочет есть. В принципе, дальше с едой дела обстояли не очень, кормили два раза, и то немного. Создавалось впечатление, что мой мучитель запретил меня нормально кормить, чтоб через пару дней, я согласилась на все за кусок хлеба. Кстати, насчёт мужчины, я получается не видела его уже, как три дня. Что с одной стороны хорошо, он не издевается над до мной, а с другой – подозрительно, даже очень, спрашивать у кого-то из работников куда подевался хозяин дома, я не рискнула. И даже больше того скажу, сил на это не было, я с утра до вечера скакала с тряпкой так, что вечером я могла только доползти до кровати и заснуть. При таком раскладе, переживать, что сбегу не надо, сил не хватит. Уваров появился на третий день моего пребывание тут. Он выглядел, отлично, как-будто побывал на море. Он скинул обувь и глазами, отыскал меня, а я как раз в это время вытирала пыль с его телевизора. - Ты, - он ткнул пальцем в меня, давая понять, что будет говорить со мной. – Тебе пятнадцать минут, будь готовой, - и удаляется на кухню. А я медленно откладываю тряпку, и бреду на третий этаж, чтобы одеться. Вещей было не много, и меня не парило, куда мы едем, и как мне надо одеться. Если было принципиально, он это обозначил, я надеюсь, не хватало и из-за этого получить. В итоге, я одеваю черные джинсы с порванной коленкой и белую майку, сверху накидываю черную толстовку. Перезавязываю хвост и на ноги надеваю кеды. По лестнице я спускаюсь максимально быстро, боясь задержаться. Как оказалось я не опоздала, Уваров допил кофе, и заканчивал отдавать приказы Анастасии Эдуардовне. Увидев меня, он махнул рукой женщине, и кивком указал мне следовать за ним. Мы вышли на улицу, где нас уже ждал Рэнч Ровер черного цвета. Я задержалась на улице немного дольше, чем наверно полагаясь, из-за того, что я почти четыре дня просидела в заперти, у меня закружилась голова. Я остановилась, чтоб вдохнуть свежий воздух, что наверно Уварову не очень понравилось, он все это время держал для меня дверь, ждал, когда я сяду в авто. Как только я оказалась внутри мужчина обошел свою машину и занял водительское место. Он молча включил музыку и выехал со двора своего дома. Ехали мы молча, Вадим Юрьевич был сосредоточен на дороге, а я просто наслаждалась молчанием и видом из окна. Но так хорошо, вечно быть не могло, мой бывший учитель соскучился, наверное, по издевкам и решил разнообразить свою жизнь. - Как живется, Кузнечик? Не тяжело тебе? - Я привычная к работе, Вадим Юрьевич, не переживайте, - ответила твердо, надеясь, что к моей скромной персоне он потеряет интерес, хотя бы сегодня. - Я рад, правда, хотел предложить поменять тряпки на твои способности, во благо «Ингрид». - Я, пожалуй, откажусь, - промямлила я, наблюдаю как он остановился на светофоре. - Откажись, - кивнул, кладя руку на мое сиденье, и заставляя смотреть ему в глаза. – Потому, что потом возможности отказаться у тебя не будет. А дальше он врубил радио на всю мощность, давая понять, что разговор окончен. Я хмыкнула, и отвернулась от него, разглядывала пейзажи за окном, они и то поинтересней будут, чем вести беседы с ним. Кстати, сиденья тут очень удобные и мягкие, я с удовольствием разлеглась на нем. Мое уставшие сознание, так и наровилось уйти в царство сна, хоть разумом и понимала, что нахожусь в замкнутом пространстве с дьяволом. Хотя, что может быть хуже, чем сейчас происходит? И тем более мои веки, так и наровились закрыться, и я им позволила… Проснулась оттого, что меня трясли за плечо, пыталась растолкать. Первое мысль была, что это Дашка делает ночью, чтобы отправиться в подземелье, либо в часовню или… Или это Уваров, пытается, точней требует, чтобы я поднялась. И к сожалению, я оказалась права. Правая рука Вульфа уже стоял на улице, и он рассматривал меня, пока я пыталась понять что происходить. - На выход, Кузнечик, - его голос, как раскат грома для меня. Я решила лишний раз его не злить, и вылезла из машины, но стоило мне осмотреться, как я ужаснулась. - Что мы делаем на кладбище? – он, принципе, как ожидалось не ответил, а только махнул мне рукой, чтобы я не отставала. Мысли сбежать у меня не было, ведь догонит, и хуже будет только мне. А он умеет делать больно: не физически, а морально. И сегодня походу был мой первый урок, который преподаст Уваров. Когда мы вышли в нужное ему место, я подняла голову, и поняла, что мы стоим в чаще деревьев, а впереди меня проходили похороны. Там стояли Макс с Юлей и Дашей. Неужели кого-то из наших убили или скончался от вируса? Но когда я увидела мою маму, рыдающую взахлеб. То стало все на свои места, так можно страдать, только храня свою семью. Получается… - Поздравляю, ты находишься на своих похоронах, - прозвучал ехидный голос Уварова за моей спиной, а затем был характерный звук и что-то металлической уперлось мне в спину. Отлично. Бывший учитель снял с предохранителя свой пистолет и наставил на мою спину. – Будь умницей. У меня сегодня херовый день, не дай бог дернешься или попытаешься сообщить, что ты здесь… То этот день, реально станет твоим последним. А я не уверен, что твоя мамочка выдержит зрелище, как умирает ее, только что «воскресшая», дочка. Я попыталась сдержать слезы отчаяния, и не зарыдать перед этим чудовищем. - Зачем? – прошептала я, чтобы только он это услышал. – Зачем я тут? - Что бы до тебя дошло, что я не шучу, и это только предупреждение. Ты в моей власти. В тот день, Уваров действительно заставил стоять там и смотреть, как закрытый гроб закапывают. - Дай угадаю, тело так искалечено, что нельзя хоронить в открытом? - В точку, но ты не переживай, твоя мама видела твой шрам вот здесь, - его рука прошла по бедру, где у меня действительно находился шрам. - Ублюдок, - прошипела я, на что мужчина только хмыкнул. А я наблюдала, как гроб закапывают, как моя мама убивается горем, так и хочется подбежать с криком о том, что я жива и заключить в крепкие объятия, но нельзя. Уваров резко на том моменте, как к моей семье стали подходить и приносить соболезнование, потянул назад к выходу. И мы шли достаточно быстро, и фашист ни на секунду не отпустил мою руку. «Завтра будут синяки», - подумала я. Он затолкал в свою машину, и сам обошел ее сел. А потом, зарядил сильную пощечину. Я вскрикнула, схватившись за больную место, спрятав свое лицо в ладонях, чтобы больше не получить. Хотя понимала, что его это не остановит. - Это тебе за «ублюдка», в следующий раз думай, что вылетает из твоего рта. Он завел машину, и мы покинули это место.