Все мы едины нашим светом

— Хочешь ли ты быть школьным айдолом, Руби? Руби не уверена. Она помнит, как сияли глаза Дайи, как сияли её собственные глаза в отражении глаз сестры. Помнит то безупречное чувство полёта. Помнит, как выкрасила волосы в розовый (и не хочет помнить, как разозлился отец). Она теребит подол школьной юбки, стараясь не смотреть Чике в лицо. Глаза Чики никогда не сравнятся с глубокими, как море, глазами Дайи, но в них сияет та же мечта. Сияет… сияет… «Это тяжело,» — хочет сказать Руби. «У нас, возможно, худшие стартовые условия из всех,»— хочет сказать Руби. «Старания без удачи — ничто,» — хочет сказать Руби. Но молчит. Следит за гонимым ветром по школьному двору фантиком от конфеты. Чика смотрит устало, напряженно, немного разочарованно. Вторая девочка — Руби, если честно, не успела запомнить её имя, — как-то застенчиво держит Чику за руку. Но крепко. Слишком крепко — на дрожащей чикиной ладони остаются следы от аккуратных полумесяцев ногтей. «Чужую мечту разрушать нельзя,» — настойчиво щебечет маленькая Руби у неё в голове. Большая-Руби-не-в-голове знает. А ещё большая-Руби-не-в-голове боится. Ранить себя, ранить сестру, ранить Чику и эту девочку, и ту смешливую второгодку Ватанабэ, которая с ними в этой безымянной группе. Руби не хочет быть айдолом. Руби хочет наслаждаться айдолами издалека, махать сверкающими палочками на концертах и под общий гул кричать «Дайя, вперед!». Руби не хочет… Но у Руби есть план и призрачная надежда на успех. — Я хочу быть школьным айдолом, — лизнув губы, Руби поднимает взгляд. Чика выдыхает как-то судорожно, облегченно, сжимает чужую руку в ответ. Руби пытается считать её эмоции, но запутывается в этом клубке. Пускай. Руби не нужна дружба. Руби нужна площадка для исполнения своего плана. — Тогда идём! — Чика, кажется, задыхается от нахлынувших чувств, и протягивает Руби свободную руку. — Нужно уточнить несколько… моментов!