Альфа или омега

      Не знаю, как я смог заставить себя уйти от Лидии сегодня. Честное слово, эта альфа сводит меня с ума. Она просто невероятная. И то, что она со мной заговорила сегодня, отнесло меня на седьмое небо. Вообще, я, конечно, немного преувеличиваю, потому что Мартин и так со мной разговаривает, потому что они со Скоттом умудрились подружиться. А потом и мы с ней тоже стали друзьями. Но всё равно… каждый раз, когда эта рыжеволосая красавица со мной заговаривает, у меня всё внутри переворачивается. Причём… мне иногда кажется, что это не просто реакция Стайлза на Лидию, а реакция омеги на альфу. Но… судя по курсу омегаверса, такая связь проявлялась бы несколько иначе. Но я не теряю надежды, что однажды в нас проснётся это неудержимое животное влечение, и мы будем вместе. Ну а пока я бреду к библиотеке на встречу с человеком, который, как оказалось, полный ноль в этом судьбоносном предмете. И это суперстранно, потому что парень – омега. Хотя… глядя на него, никогда бы не сказал. По всем внешним признакам он – стопроцентный альфа. Будь он первого вида, все омеги нашей школы растекались бы по полу от его вида. Да и беты тоже. И, думаю, запах у парня был бы просто убийственный. Но он омега, и из-за этого контраста стал местной легендой всего за две недели. По мне, так себе популярность, но Хейл, кажется, вообще не обращает внимания.       Мы с ним почти каждый день всю прошлую неделю встречались в библиотеке. После того, как нас поставили в пару на омегаверсе, я узнал, что он не был до этого ни на одном таком занятии. И, как итог, нифига не знает о себе подобных. И чтобы это не вылилось в проблемы для меня, я взялся его учить. А он, в ответ, тянул меня по литературе. За неделю я умудрился прочесть четыре книги, к которым раньше даже не притронулся бы. Но мне немного боязно не выполнять его задания. Вдруг ещё вмажет. А он может, как мне кажется. - Ты опоздал, - раздался суровый голос, и я посмотрел на своего напарника. - А у нас не свидание, чтобы я спешил, - парировал я и вошёл в библиотеку. – Сегодня поговорим о физиологических особенностях омег. Что ты знаешь об этом? - В смысле? – мне показалось, или голос Дерека слегка дрогнул? - Ты знаешь основные физиологические отличия омег от других видов? – сев за стол, спросил я, уставившись на парня. - Кроме того, что у мужчин самосмазывающийся анус, а у женщин оба прохода, я больше ничего не знаю, - пожал плечами Хейл, на что я обречённо закатил глаза. - Ясно, - вздохнул я, проведя рукой по лицу. – Тогда рассказываю. Как ты и сказал, у нас вырабатывается естественная смазка в сильно больших, чем у бет, количествах. Также у мужчин-омег выделяемое из полового члена вещество оказывает определённый эффект на партнёра. Им, короче, круто становится. Ну хоть это-то ты должен знать. Секс-то у тебя был небось. - Был, - без намёка на смущение отозвался школьник, в то время как я едва мог удержаться, чтобы не раскраснеться. - Значит, с этим понятно. Также большинство омег обладают довольно субтильным телосложением. Но это не про тебя. Омеги очень чувствительны к запахам, особенно во время течки. У нас в этот период все чувства обостряются. Хотя лучше всех с нюхом у альф, - продолжил рассказывать я. - Течка. Поподробнее можно? – спросил Хейл, а я так надеялся, что смогу этого избежать. - Ладно. Стандартно раз в четыре месяца у омеги наступает четырёх-шестидневный период, когда он или она готовы задействовать свою репродуктивную функцию. Короче говоря, нам безумно хочется трахаться со своим партнёром. Но если такового нет, то голову может снести настолько, что омеги готовы подставится вообще любому альфе, без разбора, лишь бы вставили. При этом наши половые органы выделяют жидкость с весьма специфическим запахом, который будоражит бет и сносит крышу альфам. Омеги этот запах чувствуют, но он не вызывает у нас никакой особенной реакции. Мы просто знаем, что у этого человека течка и всё. - А как жить-то в эти дни? – спросил Дерек, чем немало меня удивил. - А как ты дожил до этого момента? – спросил я. – Большинство сидят дома взаперти. Из истории известно, что раньше было очень много изнасилований на этой почве, пока не изобрели Оместоп. - Это таблетки, которые блокируют выделение жидкости? – уточнил Хейл. - Почти. Они делают её запах почти неуловимым и не таким крышесносным. Только партнёр, связанный с омегой, может реагировать так же сильно, остальные могут даже не заметить. И это очень спасает, - вздохнул я. – Я их по три штуки за раз жру, что б уж наверняка. - Неужели кто-то на тебя позарился? – насмешливо спросил этот брутальный омега, чем умудрился меня задеть. - Представь себе, - сквозь зубы процедил я. – Я многим нравлюсь. - Что-то не могу представить, - продолжал издеваться парень. - А тебе и не нужно представлять меня. Этим пусть занимаются другие, - насмешливо бросил я, после чего скрестил руки на груди. – Так, тебе всё понятно пока? - Вполне, - кивнул Дерек. – Мне ещё интересно про мужскую беременность. - Хм, всем интересно, - не удержал усмешки я. – В общем, лет двести назад... хотя нет, больше… Короче, давным-давно это очень активно практиковалось. Мужчин было больше, так что выбирать иногда просто не приходилось. Но с течением времени баланс более или менее восстановился, так что острая необходимость в этом феномене отпала. Из-за этого спустя много десятков лет стали рождаться мужчины-омеги, у которых репродуктивная функция была, скажем так, маловероятна. - В смысле? – нахмурился Хейл. - Давай назовём это бесплодием. То есть внутри организм допускал развитие плода, но при этом зачатие не происходило. Недавние исследования этого вопроса показали, что семьдесят процентов мужчин третьего вида не могут зачать и выносить ребёнка, - объяснил я. – Это, наверное, процесс эволюции вмешался. - Что ты имеешь в виду? - Ну, например, тысячу лет назад всё было под водой, и у нас были жабры. - Тысячу? – насмешливо переспросил Дерек. - Например! – напомнил я. – Так вот, у нас были жабры, и благодаря им мы могли дышать под водой. Но потом суша поднялась над морем, и нам стало необязательно получать кислород из воды, мы могли дышать им напрямую. Следовательно, жабры стали не нужны. И постепенно, поколение за поколением, они атрофировались и исчезли. То же самое и с мужской беременностью. Когда в ней была острая необходимость, омеги-мужчины рожали только так. Но потом, когда надобность в этой нашей функции отпала, организм, за бесполезностью, стал убирать её. Сейчас мы то поколение, которое находится на перевалочном пункте. Мужская беременность как функция омеги уже не нужна, следовательно, организм постепенно избавляется от неё, но она ещё возможна. Просто на полную её атрофию нужно очень много времени. И, видимо, двухсот лет мало. Так что лет через сто, думаю, мы с тобой вряд ли смогли бы даже заикнуться о такой возможности, как рождение ребёнка. Только девочки. Усёк? - Вроде да, - со вздохом кивнул Дерек. – Только… - Что? – спросил я, не понимая, почему у парня вдруг стало такое печальное лицо. - Я не знаю, почему, но… это меня расстроило. - Ты о чём? – продолжил недоумевать я. - Я о том, что парни третьего вида больше не могут рожать детей. Это… несправедливо. Раньше могли, а теперь нет. Это выглядит так, как будто у вас ногу отрезали и сказали: «Ну, без ноги люди тоже живут, и вполне себе нормально. Так что будешь теперь так существовать. Всё равно эта нога тебе особо не нужна». Нечестно, - буркнул Хейл, а я удивлённо уставился на него. - Ну, может быть это была третья нога? - пожал плечами я. - Всё равно… как будто омег-парней выбросили за ненадобностью, как будто они больше не нужны. Может быть вы бы хотели рожать детей для своих любимых… - задумчиво проговорил Дерек.       Честно говоря, я был поражён. Не думал, что в этой голове могут родиться такие мысли. Прям… даже как-то трогательно. Вот только… - Почему ты говоришь «вы»? – спросил я, на что омега с недоумением поднял на меня глаза. – Когда ты говоришь о третьем виде, всегда используешь «вы», не «мы». Как будто отвергаешь свою принадлежность к омегам. Я это всю неделю замечал. И назрел вопрос. - Это не твоё дело, тебе не кажется? – немного грубо сказал Дерек. - Конечно, - кивнул я, разведя руки в стороны. – Просто… это странно. Омега, который выглядит как альфа, ни разу не был на омегаверсе, о себе подобных говорит «вы» и всячески себя отстраняет от своей сущности, вызывает у меня беспокойство. Чем-то маньячным попахивает. - Ты бредишь, - фыркнул Хейл, а потом хрустнул шеей. – Ладно, теперь моя очередь третировать тебя. Ты прочёл? - Да, - вмиг переключившись в режим «убейте меня, я задолбался», ответил я. – Какая же это муть. - Это классика, Стайлз! – воскликнул мой репетитор. - О мой бог! – завопил в ответ я. – Это дичь! Я уже не говорю о том, чтобы это читать, но как это можно было написать?! - Боже, ты совсем тупой, - схватившись за голову, застонал брюнет. – Ты ничего не понял. - Кроме того, что какой-то старый дед сидел в лодке, и его чуть не утянула гигантская рыбища, я реально нифига не понял, - всплеснул руками я. – В чём суть?! - Заткнись и слушай, - велел Дерек, и я, к своему удивлению, чуть ли не по струнке вытянулся. – Это история не о том, как мужик неудачно сплавал на рыбалку. Он олицетворяет собой человека. А море – это его жизнь. Оно глубокое, бескрайнее и непредсказуемое. И то чудовище, которое тянуло его на дно – это не просто рыба, это воплощение бед, страданий и горестей, которые постоянно обрушиваются на человека. Но старик не сдаётся, он продолжает бороться, несмотря на то, что неудержимо проигрывает. Но вместо того, чтобы опустить руки, он продолжает держаться. И в итоге эти горести погибают страшной смертью. Это тоже символ того, что все беды рано или поздно закончатся. И если ты не опустил руки, то у тебя есть шанс стать счастливым. Ну или по крайней мере попытаться. Каждый человек в жизни сталкивается с вещами, которые ломают нас, пригибают к земле и пытаются сделать так, чтобы мы больше никогда не поднялись. Но если ты будешь держаться, не поддаваться и стойко всё переносить, то рано или поздно этот груз спадёт с твоих плеч. Как говорит мой дядя: «Ничто не вечно под луной». И беды в том числе. Именно об этом рассказ Хемингуэя. - Как ты умудряешься видеть такие вещи в такой ерунде? – сказал я, и мой голос прозвучал так, будто я не восхищаюсь, а издеваюсь над парнем. - В смысле? - Я-то понял, когда читал, что это типа жизнь и борьба в ней, но ты всё так круто разложил по полочкам, что даже слова не вставишь дополнительного. У меня так не выходит, - вздохнул я. - Ты просто не хочешь, - пожал плечами парень. – Уж не знаю, почему, но упорно отказываешься делать то, что у тебя прекрасно получится. Ты умный, довольно глубоко мыслящий. Ну не можешь ты не видеть всего этого. - Какие слова про мою скромную персону, - хмыкнул я, немного смутившись. - Какую угодно, но точно не скромную, - тихо засмеялся Дерек, и я немного удивился этому звуку. – Ладно, на сегодня хватит открытий. Я ещё месяц буду переваривать подробности об омегах. - И всё-таки я не понимаю, как можно было дожить до семнадцати лет с нулевыми знаниями о себе? – встал я, пожимая плечами. - Я – особенный, - хмыкнул Хейл, на что я закатил глаза. - О да, - фыркнул я и пошёл следом за брюнетом, упираясь взглядом в его кожаную куртку.