Дэйзи

      Снейпу нравилось работать в Хогвартсе. Там он мог заниматься любимым делом и получал должную долю уважения, которую недополучил за всю жизнь. У него никогда не было любимчиков, ни учеников, ни профессоров он никогда не подпускал к себе близко, при этом был приятным и учтивым собеседником и поражал людей своими знаниями и манерами. Ученики, нужно признать, его безмерно уважали. Это уважение соседствовало с необычайным страхом, который вызывало просто его присутствие. Северус был человеком, хоть и поломанным внутри, но обладающим необыкновенной силой и энергией, которые бросались в глаза любому, кто впервые видел его.       Слизеринцы возносили его, как божество. Он не был им ни отцом, каковым для многих являлся Флитвик, ни верным наставником, как Миневра, он являлся для них покровителем. Никто из учащихся не знал его лично, не приходил к нему за советом, но все слизеринцы всегда чувствовали его покровительство и были уверены в безопасности. Северус же никогда не искал признания, но требовал уважения и беспрекословного подчинения. Он не боялся казаться врагом в глазах учеников, никогда не утруждался себя оправдывать, если поступал грубо. Он делал всё для них, по-Кантовски истинно, не ища выгод и причин.       Не отличаясь ни красотой, ни мягкостью характера, он имел популярность у женского пола, хотя едва кто-то и имел смелость к нему подступиться. Его холодность, немногословность и загадочность порой завораживали. Он был удивительно скуп на слова, он говорил ровно то, что требовалось сказать и именно так, как было нужно, чтобы донести истину. Этот минимализм придавал его словам энергетику, сравнимую с атомной бомбой. Однако Снейп не позволял ни одной девушке добраться до его души, ни разу до одного зимнего вечера.       В 1994 году в Хогвартсе решено было провести Турнир Трёх Волшебников. Этот год, пожалуй, был последним счастливым временем для многих учеников. Ещё не случилось печальных смертей, всех ещё радовали простые человеческие вещи, в школе витала атмосфера приятного волнения перед состязаниями и торжествами. Гарри ещё не знал, что стал жертвой замыслов Тёмного Лорда, поэтому и он отдавался атмосфере, царившей в замке. Он всё больше становился похожим на своего отца, и Северусу было всё сложнее отыскать в его глазах призрачное отражение Лили.       В начале года все преподаватели и ученики были собраны в большом зале. В этом году они приветствовали гостей, приехавших из Дурмстранга и Шармбатона. Снейпу не было особо интересным это мероприятие, но он внимательно разглядывал гостей, среди которых были Каркаров, так им презираемый за трусость, и юные волшебники, на которых Северус смотрел с лёгкой завистью. Медленно осмотрев учеников Дурмстранга, он уже было хотел снова погрузиться в мысли, как вдруг его взгляд вернулся к толпе. Он остановился на одной из учениц. Это была среднего роста стройная девушка с переливающимися прямыми угольно-черными волосами. Её кожа, хоть и не была бледной, но в контрасте с тоном волос казалась белой. Удивительными были её глаза. Зелёные глаза, и да они казались ему знакомыми, но на её лице они играли совершенно другими красками, отдавали даже холодом. Он долго смотрел на неё и не мог понять, почему её облик так ему знаком, кому принадлежат эти черты.       Никто и не замечал, что профессор Снейп так вглядывается в незнакомку, в тот день все взгляды были направлены в её сторону, ведь она стояла рядом со всеобщим фаворитом - Виктором Крамом. Девушка выглядела младше его на пару лет и походила на его младшую сестру. Виктор весь вечер разговаривал с ней и очень тепло, по-семейному с ней обходился. На саму девушку же мало кто обращал внимание, она казалась тенью Крама.       «Так бы могла выглядеть моя дочь», - неохотно думал Снейп. Именно так он её себе и представлял все эти годы, когда писал ей письма. Такой, только гораздо младше, он и не представлял, что прошло уже 15 лет. Девочка из Дурмстранга не оставляла его в покое, он пытался выбросить её из головы, но не мог. Что это было? Надежда? Или просто интерес? А может быть так чувствуется влюблённость? Сам Северус не понимал, что произошло в тот вечер, но с тех пор он не упускал возможности случайно взглянуть девушке в лицо.       Прибывшие вместе с чемпионами группы поддержки не проводили целый учебный год, ничего не делая. Турнир трёх волшебников был создан с целью культурного обмена и налаживания дружбы между волшебниками разных национальностей, поэтому подразумевал и академический обмен. Ученики школы-гостя обучались в принимающей школе целый год, для такого опыта им необходимо было иметь отличные оценки или спортивные достижения. Студентов Дурмстранга распределили в слизерин, и нёс за них ответственность Снейп. Многие из них очень плохо говорили по-английски, официальным языком Дурмстранга был русский, хотя это и было секретной информацией. Обладая навыком легилименции, Снейп легко мог их понимать, более того, он даже особо их уважал за выдержку и дисциплину.       Встретив ту самую незнакомку на своём уроке, Северус заметно занервничал, что показалось странным ученикам Хогвартса, ведь никогда раньше такого он себе не позволял. Какого было удивление Северуса, когда он заметил, как девушка управляется с зельями. У неё явно был природный талант. Она не следовала инструкциям и не выставляла своих успехи напоказ, она никогда не тянула руку, хотя и знала ответ. Снейпу впервые за многие годы хотелось похвалить ученика, но он сохранял молчание. Удивительно, но за полгода обучения Северус, кажется, ни разу не слышал, как она говорит. Девушка было увлечена предметом и держалась ото всех на расстоянии. Он даже не имел возможности узнать её имени. Записана она была как М. Громова. Снейп часто встречался с ней взглядом, её глаза были наполнены пониманием и уважением, казалось, даже солидарностью. Северусу хотелось возвращаться на эти занятия снова и снова.       Наступило время Святочного бала. Северуса не радовала перспектива провести там весь вечер, но манеры и долг преподавателя не позволили ему отказаться от торжества. Снейпу не хотелось наблюдать за тем, что он потерял и чего больше никогда не испытает. У него не было юности, и детства у него тоже не было. Однако он стоял рядом с преподавателями у стены зала и старался поддерживать разговоры, попутно наблюдая за кружащимися парами. Преподавательницы других школ, прибывшие на турнир, даже пытались пригласить его на танец, но Северус с учтивостью отказывался.       Все ученицы в тот день не переставая следили за Виктором Крамом. На удивление многих он пришёл на бал не со своей черноволосой подругой из Дурмстранга, а с Гермионой Грейнджер. Увидев эту пару, Снейп невольно вспомнил о заинтриговавшей его незнакомке и попытался отыскать её взглядом. Взглянув на ступеньки у входа в зал, он увидел небольшую женскую фигурку в красивом бордовом платье с кружевом и красивой темной мантии. Девушка сидела на ступеньках и плакала в самый разгар торжества так, что никто её не замечал. Сердце Снейпа заколотилось, он будто поддавшись инстинкту, кинулся к ней, забыв о приличиях. – Кто-то вас обидел, Мисс? – сдержанно, но искренне обеспокоенно произнёс Снейп. Девушка была шокирована услышать что-то от него в свой адрес. Всё это время между ними происходило своеобразное немое общение, но никто не решался прежде сказать ни слова. – Спасибо, Профессор. Всё в порядке. – Позвольте пригласить вас на танец? – это предложение не казалось странным, ведь все учителя уже давно пустились в пляс с учениками. Фред отплясывал с профессором Макгонагалл, Флитвик кружился в танце с Когтевранкой.       Девушка молча встала, вытерла слёзы и подала руку Снейпу. Снейп поклонился и отправился со спутницей к середине зала. Они начали медленно танцевать, и, казалось, за эти наблюдала половина зала. – Как вас зовут Мисс Громова? Вы очень способная ученица, но я никогда не имел шанса узнать ваше имя? – Меня зовут Рита. Полное имя у меня Маргарита, но я не люблю, когда меня так называют,– девушка заметно засмущалась. – Красивое имя, у ваших родителей, должно быть, хороший вкус,– Снейп не пытался делать комплиментов, он просто хотел узнать о девушке больше. – К сожалению, Сэр, у меня нет родителей. – Простите. – Ничего, Профессор, я их никогда не знала, меня привезли в детский дом, ещё младенцем. У меня прекрасные приёмные родители, хоть и не волшебники, а имя дали мне в детском доме, как мне сказали, это русский вариант того имени, которое я носила раньше. А я ведь даже не знаю, откуда меня привезли. – Очень интересно,– Снейп говорил очень сдержанно, медленно, в одном тоне. Наступило молчание, кажется, и Северус, и Рита о чём-то задумались.       Снейп только сейчас получил возможность лучше рассмотреть её лицо. Рита не была красавицей, но внешность её казалась приятной. У неё был вздёрнутые нос так нелепо гармонирующий с горбинкой, которая, однако, её не портила. Глаза были узко, но совсем неглубоко посажены, они испускали вечный испуг, даже когда девушка была спокойна. Губы у Риты были довольно пухлыми, а подбородок маленьким. – Вы мне кого-то напоминаете, - задумчиво и осторожно произнёс Снейп. – Признаюсь, я тоже в вас нахожу знакомые черты. Знаете, Профессор, я очень люблю зельеварение, и тоже хотела бы его преподавать в будущем. – У вас хороший английский, Мисс, вы могли бы попробовать себя в роли преподавателя здесь. – Да, я думала об этом, поэтому и захотела приехать и заодно поддержать моего друга,–лицо девушки заметно погрустнело, её глаза сразу же выдавали любые её эмоции, что нельзя было сказать о чёрных глазах Снейпа. – Крама? Он достойный участник. – Да, очень. Мне, наверное, пора идти, простите, Профессор. Спасибо за приятный разговор, – девушка скрылась.       Снейп не мог поверить в то, что произошло, он стоял ошарашенный и потерянный. Больше всего на свете он хотел бы поддержать Риту, успокоить её, заботиться о ней, но нет, он не мог. Кто она. Как оказалась в России? Кто её настоящие родители? Он цеплялся за любые догадки, ему так хотелось, чтобы это была его дочь. И вдруг он осознал, чьи черты он прочитал в её лице. Это были его черты, он так редко смотрел в зеркало, что и забыл, как он выглядит. Неужели, это может быть правдой. Северус боялся искать больше информации о Рите, боялся открыть жестокую правду или потерять надежду. Даже если бы Снейп вдруг убедился в том, что она его дочь, он бы не сказал ей, не нашёл бы слов. Девочка имела семью, была счастлива. Северус бы был никем для неё, она бы его не поняла, хуже того, могла бы возненавидеть его, подумать, что он её бросил. Да и звучала мысль о том, что его ребёнок жив, сумасшедше. Снейп не стал больше допрашивать девушку. Просто с того дня все письма Северус теперь адресовал именно ей, как и прежде складывая их в сундук.