Цветы и песни хозяина красных чернил

      Спустя бессчётное количество лет после собственной не-смерти, в студии, когда-то служившей мастерской Кагренака, Дагот Эндас грезит о своём прошлом.       Эндусал — двемерские руины, расположенные в районе Красной горы, внутри Призрачного Предела, к западу от Одросала и к югу от даэдрических руин Уларрадаллаку. Здесь тихо. Бродят по коридорам несколько упырей и даэдротов, стуча по металлическому полу когтями, и этот звук раздражает.       Цок, цок.       Цок. Клац.       Эндас до сих пор не любит шум, если хочет подумать - даже в том состоянии, в котором очутился. Амулет инеевого сердца впитал всю сокровенную суть его колдовства, стал своеобразной зацепкой за реальность - которую для Даготов всё ещё формирует их Консул… кем бы он теперь ни был.       Эндас не знает, что за тварь теперь зацепила психическую оболочку его старшего брата, Ворина. Он изменился и одновременно остался почти тем же, но словно очарованным не лучшими своими идеями… теми, которые волновали Первый Совет накануне падения, если быть точным.       Война, изгнание н’вахов, будущее кимеров… всё это было так давно и одновременно осталось слишком близким. Эндас не смог покинуть клан при жизни - не может и после трансформации. Кому вообще есть дело до того, что такое стать… “пепельным вампиром”?       Кажется, так живые решили назвать восставших из собственного праха.       Это даже не некромантия. Что случается, когда источник плодородия вырывают из груди жизни и бросают в океан? Что случается, если суть мёртвого бога грезит тысячи лет, пока по ней не ударят хорошенько, заставив издать звук - Песнь - подхваченную теми, кто был восприимчив к звукам?       Ответа нет. Эндас не уверен, что способен проанализировать себя и понять, какое из его нынешних лиц то, что мыслит самоё себя в истинной природе ума. Большая часть его существования сейчас - это грёзы о прошлом или смутные видения будущего, что Ворин посылает своим родственникам, педантично возрождённым из всех найденных им останков.       Ответа нет, но ответ должен быть.       В сотый раз Эндас перелистывает дневник Кагренака, страницы которого становятся всё более хрупкими.       Ему нравился Кагренак. Со всеми его недостатками, с высокомерием, богохульствами, даже со спесью, Тональный Архитектор был гениален, а потому его ошибки тоже перешли предел обыденности.       Эндас хотел бы кому-нибудь рассказать парочку эпиграмм, что приходят на ум, только даэдротам, что скребут стены в коридоре, тонкие поэтические изыски не интересы, как и насмешка одного мёртвого ума над другим, погружённым в пересчёт собственной контрольной суммы.       Устав читать - хотя усталость теперь выражается лишь духовно и интеллектуально, изменённое Сердцем Лорхана тело обладает почти неистощимым ресурсом, - Эндас садится в кресло, берёт оуд. Проводит по струнам когтями, вспоминая, что за последние годы они отросли длиннее, чем удобно для игры.       Но звуки не приходят.       Сердце человека — это нуждающийся       ты бедняк — сердце мое       остается лишь или теряться в самом себе       идя без направления за ве­щами,       или миновать это, отыскивая знание:       «черное и красное», «цветы и песню»,       которые иногда являются истинными на земле.       Он постоянно наигрывает одни и те же тона, и с глухим звуком отбрасывает оуд - тот не бьётся, не ломается, но это не важно. Он будет лежать в пыли, пока не истлеет. Эндас знает, что едва ли сможет услышать другую музыку, кроме Песни. Неоплаканный Дом теперь - прореха в самом сердце Велоти, истекающая неслышимым для неверной крови ядом.       Вряд ли Ворин Дагот виноват в этом. Вряд ли можно вообще говорить о категории вины.       Эндас Дагот унаследовал от матери лишь один дар, неподконтрольный даже Сердцу, и сейчас всё, что осталось от этой возможности прорицания, он использует на себя, замыкаясь в ожидании и отрешенности.       Время - кости дракона, скребущего когтями по стенам истории.       Цок, цок.       Клац.       Ожидание имеет свойство кончаться рано или поздно.