Никаких сожалений

Рена разбудил звонок. Он нашарил телефон лежащий под подушкой и, не открывая глаз, ответил: — Слушаю. — Я мистер Россолимо, душеприказчик вашей матери. Она скончалась вчера вечером от сердечного приступа. Рен дернулся, охнув от боли, пронзившей спину. Он никак не мог сообразить, что это за комната. Новость показалась ему жестокой шуткой. — Вы меня разыгрываете? — Рен медленно уселся, вспоминая, куда мог задевать очки. Комнату заливал яркий солнечный свет, от него у Рена появилась резь в глазах. Он снова запустил руку под подушку и отыскал очки. — Никаких розыгрышей, — в голосе Россолимо послышалось осуждение. — Церемония прощания состоится в час дня, сегодня, в зале похоронной фирмы. Я пришлю адрес. Постарайтесь не опоздать. У вас есть два часа на дорогу, уверен, вы справитесь, если постараетесь. Тон Россолимо был довольно наглым, но Рен не обратил на это внимания. Он беспомощно оглянулся, часто моргая. «Скончалась вчера вечером». Рен увидел с десяток пропущенных звонков от Хакса. — Привет, я жив и здоров, — сказал он, едва услышал возглас Хакса «Это ты?!». — Где ты был? — закричал Хакс. — Я всю ночь пытался тебе дозвониться. Ты знаешь, что случилось с твоей матерью? Боже, такая трагедия. — Знаю. Мне только что сообщил ее душеприказчик. Я в городке Сент-Мэри, случайно в него попал. — Случайно? — Долго объяснять. Я сейчас оденусь и попробую найти того, кто отвезет меня в Чикаго. — Оденусь? — Машина застряла, я бродил час в снегах, пока меня не нашли. — Рен увидел свою одежду, сложенную на кровати. — Теперь все ясно? Я даже не представляю, где этот городок находится. Явно какая-то глушь, но ничего страшного. — Я только что выехал из Саут-Бенда, могу забрать тебя. — Да не надо, лучше я опоздаю, чем ты. — Нелогично, тебе так не кажется? Уверен, что сам доберешься? — Уверен. Я тебя люблю. — Я тебя тоже люблю. Звони, если что. Кажется, связь наладили. — Да. — Рен никак не мог попасть ногой в штанину. От злости он едва не разбил телефон. — Я буду тебя ждать. Нажав на отбой, Рен вслух подумал: — И что же мне теперь делать? Кто бы подсказал… — О, вы проснулись, — дверь открылась, и на пороге появилась Мириам. — Я собиралась вас разбудить. Все уже позавтракали и разъехались. — Мне нужно в Чикаго. — Рен торопливо застегнул рубашку, затем натянул свитер. — Где моя обувь? — Под кроватью. — Хорошо. Спасибо за все, сколько я вам должен? — Рен, поглядывая на часы, зашнуровал ботинки. — И кто-то может отвезти меня в Чикаго? — Ничего вы мне не должны. — Мириам покачала головой. — Наша маленькая община всегда готова прийти на помощь людям. — Поздравляю вашу общину с этим фактом, но я не привык оставаться в долгу. — Рен надел пальто и взял сумку. — Итак, сколько? Мириам снова покачала головой. Тогда Рен достал из бумажника две сотни и положил на кровать. — Не представляю, где оставил машину, но найду ее по маячку. — Он прошел мимо Мириам. — Кто-нибудь может довезти меня до трассы? — Сейчас я спрошу мужа, — ответила Мириам. — Подождите немного. В зале убрали столы, на их месте стояли ряды стульев. Рен сел на один из них, дожидаясь Мириам. Она пришла спустя десять минут. — Джим отвезет вас к трассе. Всего доброго. И вам стоит больше доверять людям. — Спасибо. — Рен пропустил ее совет мимо ушей и вышел из здания. Джим без проблем доставил Рена к его машине и вытащил ее из сугробов. Рен опасался, что мотор не заведется, но это получилось с четвертого раза. — Да не надо, — промямлил Джим, когда Рен всучил ему деньги. — Ну спасибо. Удачи в пути.

***

Дороги успели очистить от снега, и Рен без проблем добрался до похоронной фирмы. Стоянка была заполнена машинами, возле которых курили и трепались шоферы. Лея скончалась накануне вечером. Горничная позвонила в скорую помощь и полицию, но забыла о Рене. Вдобавок телефон Леи куда-то запропастился, а в записной книжке, лежащей в кабинете, номера Рена не было. Душеприказчик отложил звонок сыну покойной на утро, но не сразу дозвонился. Согласно распоряжению Леи, ее должны были похоронить без малейших проволочек. Рен чувствовал себя глупо в обычной рубашке и джинсах среди мужчин в костюмах и женщин в черных платьях. Он выглядел случайным прохожим, и ему это незамедлительно дали понять — взглядами, полными осуждения. Рен давно знал, что друзья Леи о нем крайне низкого мнения. Его считали психически неуравновешенным извращенцем, сексуальным маньяком — он успел соблазнить сыновей многих из тех, кто сейчас явился продемонстрировать свою скорбь. Даже солидное финансовое положение не поднимало Рена с того дна, на которое его бросили эти люди. Он все равно оставался в их глазах неблагодарным сыном, отщепенцем, мерзким типом, который не заслуживал кивка головы, не говоря о рукопожатии. Многие смотрели сквозь него, будто Рен был призраком. Он пожалел, что рядом не было Хакса. Тот умел сохранять высокомерный вид при любых обстоятельствах. — Здравствуйте, я Паоло Россолимо, — пожилой мужчина пробрался сквозь толпу. — Хорошо, что вы не опоздали, очень мило с вашей стороны. Оглашение завещания… — Меня это не интересует, — резко ответил Рен. — Уверен, Лея все оставила благотворительным организациям. Россолимо закашлялся, скрывая недовольство. — Хорошо, — продолжил он, — в любом случае оглашение не состоится без участия всех, кто упомянут в завещании. — У нее остались брат и дальняя родственница Рей. Больше никого нет. — Рен отошел к окну, притворившись, будто что-то читает в телефоне. Это не добавило ему баллов в глазах окружающих. Все перешептывались, поглядывая на Рена. Он упорно смотрел на экран телефона, где ничего, кроме прогноза погоды, не было. Рен знал, что от него ждут слез или хотя бы покрасневших глаз. Боль расползалась по спине, отдавала в ноги. Он ощущал себя ущербным, несчастным и никому не нужным. Таблетки так и остались в машине, Рен о них напрочь забыл. Ждать пришлось почти час. Рен искренне надеялся, что каким-то чудом появится Хакс, но этого не произошло. У него окончательно онемели ноги, в висках пульсировала боль. Рен держался на одной силе воли. Кто-то сказал: «Видела тату у него на шее? Какая нелепая надпись». Во время церемонии ораторы беспрерывно сменяли друг друга, произнося речи, некоторые плакали — явно напоказ. Рен чувствовал, что на него смотрят, но сидел, уставившись на свои колени. Он краем уха улавливал отголоски пересудов, но не мог разозлиться. Пустота в его душе росла, уничтожая все эмоции. Вскоре Рен понял, что не в состоянии думать. — Мистер Рен, — Россолимо дернул его за плечо. — Хотите что-то сказать напоследок? Мысль, что ему придется стоять перед всеми этими людьми, вызвала у Рена панический ужас. Хотя он не страдал страхом выступления перед публикой. — Извините, — раздался голос, который Рен узнал бы среди тысяч других голосов. — Кайло, я заработал штраф за превышение скорости. — Хакс сел рядом с Реном и приобнял его. — Сэр, — Россолимо обратился к Хаксу, — у вас есть возможность произнести прощальную речь. Хакс решительно встал и одернул пиджак, мгновенно становясь преподавателем, способным довести до отчаяния аудиторию. Едва ли не печатая шаг, он приблизился к гробу и обвел суровым взглядом собравшихся. Разговоры разом прекратились, люди уставились на Хакса. — К сожалению, я не могу похвастаться теплыми и доверительными отношениями с миссис Органой-Соло. — Хакс смотрел только на Рена. — У нас были противоположные взгляды на некоторые аспекты жизни, но я не имею права на это жаловаться. Миссис Органа-Соло, без сомнения, была хорошим человеком, выдающимся политическим деятелем, меценатом. Но прежде всего она была любящей и терпеливой матерью, которая достойно воспитала своего сына. Поэтому я говорю ей спасибо, — он повернулся к гробу, — дорогая Лея, я благодарен вам за Бена. Хакс поклонился и вернулся на свое место. Рен обалдел от услышанного. — Ты это серьезно? — взволнованно спросил он. — Кажется, я не стендап-комик, — ответил Хакс, ущипнув Рена за ногу. — Ты, вроде бы, не расстроен. — Не при этих всех, — Рен мотнул головой. — Не доставлю им удовольствие видеть мои слезы. — Ну и зря. — Хакс взял его за руку. — Как спина? — Болит. — От сочувствия Хакса Рену совсем стало плохо. — И голова болит. Я не выспался. Он понял, что сейчас сорвется. — Ты куда? — Хакс попытался остановить Рена, но тот стряхнул его руку со своего запястья. Рен не надел пальто и, не замечая холода, побрел к машине. Очки не защищали от слепящего снега, Рен шел с закрытыми глазами. Он сел в машину и закурил. Привычный ритуал, который помогал ему многие годы, не сработал. Рен выбросил недокуренную сигарету в окно и уткнулся лбом в руки, сложенные на руле. Он боялся вернуться в зал. Боялся, что устроит позорную истерику. Рен снял очки и швырнул их на пассажирское сиденье. Дверь открылась, в машину залез Хакс. — Я с тобой, — повторял он, обнимая рыдающего Рена. — Я тебя не оставлю. Вот, возьми, — Хакс дал ему носовой платок. — Ой, кажется, я сел на твои очки. — Я так и не помирился с ней, — хрипло произнес Рен. — Наговорил ей всякой херни и свалил. Ненавижу себя за это. — Да ладно тебе. — Хакс достал из бардачка расческу и причесал Рена. — Очки не испорчены, надень. Посиди немного, пока не успокоишься, а то все лицо в пятнах. — Мне обидно, что мы так и не нашли общий язык, — продолжил Рен, всхлипывая. — Я моральный урод. А она себя в этом обвиняла. Считала, что я такой из-за недостатка внимания. Да я всегда таким был. А вот и дядя Люк. К часовне подъехал красный внедорожник, из него вышел седой мужчина в коричневой куртке. Он огляделся и приблизился к машине Рена. — Привет, Бен, — Люк постучал по стеклу. — Давно тут сидишь? Рен нахмурился, ничего не ответив. — Люк Скайуокер, — представился Люк, переключив внимание на Хакса. — Рад познакомиться. — Армитаж Хакс. — Хакс вспомнил рассказ Рена о ранении Люка. — Рей не приехала, — невпопад сказал Рен. Люк махнул рукой. — Девочке далеко ехать, да и такие заносы. Ничего, оглашение завещания через день, так что она успеет. Давайте присоединимся к сборищу снобов и политической элиты. Хакс заметил, что Люк был без костюма — в джинсах и самой обычной рубашке. Рен сумел сохранить каменное выражение лица, пока ему выражали соболезнования у гроба. Но он так и не смог заставить себя взглянуть на Лею. После окончания церемонии Люк извинился и уехал, сказав, что явится к юристу в назначенное время. — Переночуем в гостинице? — предложил Хакс. — Я взял отгул на три дня. — Я нанял Митаку в качестве помощника, — сказал Рен. — Что-то не заметил его среди… Вот черт, ему никто не позвонил. Он отослал сообщение Митаке и получил ответ, полный упреков и невнятных восклицаний.