Пылающее сердце

***

15 сентября 1998 года, вторник штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия - Агент Малдер, агент Скалли, - Скиннер скупо кивнул на два кресла, стоящие напротив его стола. – Присаживайтесь. В окно кабинета видны были низкие серые тучи, предвещающие затяжные дожди. В этом году сентябрь был на удивление холодным. Скалли чуть поёжилась, представив себе насколько холоднее в их подвальчике, если даже в кабинете заместителя директора температура явно не выше девятнадцати градусов. - Я хочу, чтобы вы сегодня же вылетели в Лос-Анджелес, - заговорил Скиннер. – Это дело, похоже, по вашей части. Он протянул Скалли и Малдеру по небольшой папке, попутно давая кое-какие разъяснения. - В воскресенье, тринадцатого числа, найден труп молодой женщины, Сандры Дженкинс, двадцати семи лет. В тот же вечер молодой человек, друг покойной, заявил в полицию о подкинутой записке со словом «трус». Малдер прищурился, вспоминая одно старое дело. - Сэр, были ещё пропавшие девушки? - Да, на следующий день после обнаружения Сандры пропала ещё одна девушка, Сабина Лоусон. Есть основания полагать, что она похищена тем же самым убийцей. Вы уже встречали нечто подобное, агент Малдер? - В архиве «Секретных материалов» было похожее дело, сэр. Тогда в течение трёх недель были убиты три девушки. Дело не было раскрыто. - Что ж, похоже, у вас появился шанс это исправить. Я заказал вам билеты. Вылет через четыре часа. Вы свободны.

***

В самолёте Скалли с головой погрузилась в изучение тонкой папки, которую дал Скиннер. Однако информации там было катастрофически мало. Сандра, вероятнее всего, была похищена из собственного дома рано утром, как и Сабина. Никаких следов взлома, никаких следов борьбы, вообще никаких следов, вероятно обе девушки знали похитителя и добровольно открыли ему дверь. Требований выкупа не было, однако в тот же вечер, когда было найдено тело, молодой человек, Эндрю Дживс, принёс в полицию записку, которую ему подбросили в почтовый ящик. На ней было напечатано одно слово – «трус». Это могло и не быть связано с убийством, но он всё же решил рассказать об этом, в надежде, что это поможет найти убийцу Сандры. Отчёта патологоанатома не было. Скалли поудобнее устроилась в кресле. Им предстояло лететь почти шесть часов.

***

Несмотря на разницу в часовых поясах, в отель они попали около семи часов вечера по местному времени, успев, впрочем, арендовать машину и договориться по телефону о встрече с Джеком Смоллтауном, детективом, расследующим дело Сандры Дженкинс. Отель, где им были забронированы номера, был в точности похож на десятки других отелей, в которых им доводилось останавливаться. Девушка на регистрационной стойке со скучающим видом записала данные в журнал и выдала ключи, механическим голосом проговорив все требующиеся формальные фразы. Она даже не отреагировала на улыбку Малдера, что было удивительно - обычно ему удавалось расположить к себе подобных девиц. Их номера располагались по диагонали друг от друга. Скалли услышала, как Малдер захлопнул дверь в свой номер, уверенная, что он сделал это ногой. Некоторые его привычки до сих пор казались ей ужасными, несмотря на то, что она знала их наизусть. У неё не более получаса до того, как он придёт в её номер с этой своей мило-виноватой улыбкой и расскажет, наконец, всё то, что он знает об этом деле. Вздохнув, Скалли отправилась в душ. Малдер кинул сумку на кресло и завалился на кровать, переключая каналы. Сегодня им явно нет смысла ехать в полицейский участок – почти половина восьмого вечера, расследование они начнут с завтрашнего утра. Сегодня, правда, надо бы всё же рассказать Скалли о предыдущих случаях. Вообще-то кроме записки «трус» и внешности девушки не было оснований связывать это дело с теми, которые хранились в архиве «Секретных материалов», но Малдер был уверен, что это тот же самый убийца. Стук в дверь прозвучал ровно через полчаса. - Входи. И не вздумай закрыть дверь ногой. Малдер нарочито осторожно прикрыл дверь, изобразив на лице оскорблённую невинность. На этом, впрочем, его вежливость и закончилась, уже через минуту он развалился на кровати Скалли. У неё чуть ёкнуло сердце, но она привычно не позволила мыслям сворачивать с безопасной тропы. Расположившись в кресле, она скрестила руки на груди. - Ладно, ладно, сдаюсь, - Малдер картинно вскинул руки. - 1968, 1978, 1988 годы, то есть каждые десять лет, в разных штатах. В течение трёх недель найдено три трупа. Молодые женщины в возрасте от 25 до 35 лет. Схема одинаковая: зеленоглазая блондинка, кареглазая брюнетка, голубоглазая рыжая, все не замужем и не состоящие в отношениях. Во всех случаях записки со словом «трус». На телах не найдено следов насилия, кроме следов от наручников или верёвок на запястьях, однако вскрытие обнаружило нечто весьма интересное. Ты слушаешь, Скалли? Она кивнула, подтянув согнутую в колене ногу к груди и опираясь на неё подбородком. - И что же оно обнаружило? – её голос прозвучал как-то мягко, немного сонно, и Малдер подумал вдруг, что в её позе и голосе есть что-то очень уютное, словно это не тот человек, что носится с ним за мутантами и вскрывает трупы блестящими стерильными инструментами, не выражая никаких эмоций. Сейчас она была просто миниатюрной и милой женщиной, слушающей страшную сказку на ночь. Малдер улыбнулся собственным мыслям. - На самом деле вскрытие кое-чего не обнаружило, - Малдер выдержал эффектную паузу и провозгласил с телевизионными интонациями,– Вскрытие не обнаружило… Сердец. Серьёзно, Скалли, все жертвы были лишены сердца. Скалли подняла голову, и в голосе её зазвучали металлические нотки отрицания очевидного, такие знакомые, что Малдер мог бы выступать с пародиями в каком-нибудь телешоу. - Ты же сказал, что на теле нет следов насилия, Малдер. Каким образом тогда были извлечены сердца? - Понятия не имею, может, ты мне объяснишь, Скалли, ты же у нас специалист по судебной медицине, не я. Малдер снова картинно развёл руки. Некоторое время они молчали. Без тела она ничего не могла сказать, а шансы на то, что им дадут разрешение на эксгумацию и повторное вскрытие были ничтожно малы. Впрочем, Скалли планировала на следующий день всё же ознакомиться с отчётом местного патологоанатома, надеясь, что он хорошо знает своё дело. Малдер кивнул, одобряя этот план действий, и поднялся с кровати, потирая уставшие глаза. - Увидимся утром, Скалли. - Спокойной ночи, Малдер.

***

16 сентября 1998 года, среда управление полиции Лос-Анджелес, Калифорния Утро было на редкость хмурым, серый, словно грязная вата туман окутывал город. Туман глушил звуки, впитывал их в себя, как сюрреалистичное чудовище, туман искажал город, растворял его, глотал краски, пожирал здания, ненасытный в своей безнаказанности. Наскоро позавтракав в местном кафе, Малдер и Скалли отправились в полицейский участок на встречу с детективом, расследовавшим это преступление. Им оказался молодой мужчина, лет тридцати двух, не больше. Он был высоким, выше Малдера, с умными проницательными серыми глазами и жёсткой линией подбородка, выдававшей волевой характер. Было видно, что он не слишком рад появлению ФБР. Ретивый, уверенный в себе, Джек Я-Всё-Раскрою-Сам Смоллтаун, которого с вмешательством Бюро примирила разве что агент Скалли. Он пожал руки обоим агентам и пригласил их в свой кабинет. В кабинете царил образцовый порядок: несмотря на немалое количество документов, разложенных на столе, ощущения захламлённости не было. Судя по всему, Смоллтаун работал со всеми этими документами, а остальные были аккуратно убраны в шкаф со стеклянными дверцами. Никаких папок на стульях, вороха бумаг, сыплющихся откуда-то из-под потолка, ничего, похожего на офис в подвале. Если бы Малдер не появлялся на работе пару дней, то Скалли, вероятно, навела бы там точно такую же стерильность. Малдер заметил, что она обвела кабинет Смоллтауна восхищённым взглядом. Разговор с детективом был коротким, хотя он несколько раз отвлекался, отвечая на звонки. Нити разговора он при этом не терял, видно было, что это толковый человек, знающий свою работу. Он пообещал Скалли, что устроит ей встречу с Бронсоном, местным патологоанатомом, во второй половине следующего дня, поскольку того пока нет в городе. Похоже, его впечатлила её степень по судебной медицине. - Среди патологоанатомов редко можно встретить красивую женщину, - улыбнулся он, и Малдер отметил, как покраснела Скалли, принимая комплимент. Смоллтаун дал агентам адреса обеих девушек, поскольку эксперты давно закончили там свою работу. - Не понимаю, что вы собираетесь там найти, агент Малдер, но это ваше дело. Смоллтуан куда-то позвонил, чтобы уладить формальности, продолжая улыбаться Скалли и, даже обращаясь к её напарнику, почти не сводил с неё глаз. - Что ж, надеюсь, вам повезёт больше, чем моим парням. Кстати, агент Малдер, почему вы уверены, что Сабина Лоусон похищена нашим убийцей? - Интуиция, - коротко бросил тот, лучезарно улыбаясь, - Ты идёшь, Скалли? - Мне понадобится более веский довод, чтобы дело о похищении мисс Лоусон передали нам. Сейчас им занимается детектив Брукс из Пасадены. - Уверен, вы сумеете убедить его в том, что обстоятельства похищения обеих девушек совершенно идентичны, - Малдер демонстративно подтолкнул Скалли к выходу. - Удачи, детектив. «Интересно, он осознаёт, насколько неразумно ссориться с представителями властей?» – думала Скалли, ступая следом за ним к автомобилю. У Малдера был талант портить отношения с теми, от кого так или иначе зависели их расследования. Малдер не обратил внимания, что от подобного ответа на скулах Смоллтауна заиграли желваки, зато заметил, каким взглядом тот проводил его напарницу, когда она выходила из кабинета. Почему-то этот взгляд Малдеру не понравился. Возможно, было виновато хмурое утро и полное отсутствие хоть какой-то полезной информации. - Эй, Скалли, уверен, если ты согласишься поужинать с детективом Смоллтауном, он разрешит тебе даже эксгумацию тела Сандры, - Малдер сел за руль, ожидая, когда Скалли пристегнётся. - Если он пригласит меня на ужин, обещаю поделиться с тобой этим дозволением, - хмыкнула она. Малдер пробормотал под нос что-то очень похожее на «ты настоящий друг», выезжая на магистраль и пристраивая автомобиль в медленно движущуюся колонну. Он включил радио, покрутил ручку приёмника, выбирая станцию. Через несколько секунд салон наполнился густым голосом Ника Кейва: «Она была красивее всех виденных мною женщин», - пел он, и от его почти потустороннего голоса по спине бежала дрожь. Скалли откинулась на сиденье, прикрывая глаза, наслаждаясь чарующими звуками. Малдер изредка бросал на неё короткие взгляды, но ничего не говорил, задумавшись над тем, отчего она сегодня так молчалива. «Если я покажу тебе розы, ты последуешь за мной?» Пробка отняла у них почти полтора часа, поэтому к дому Сандры Дженкинс они подъехали только около полудня. За то время, что они добирались, распогодилось, утренний туман рассеялся, словно мираж, оставив по себе лишь полупрозрачные воспоминания. Облака, обещавшие дождь, разошлись, и солнце теперь пекло немилосердно, поэтому выйти из раскалённой машины было праздником. Дом, окруженный клумбами и декоративным кустарником, стоял в глубине сада. Он был выкрашен в бежевый цвет и казался пряничным. Резные перила, тюлевые занавесочки на окнах. Домик буквально дышал чистотой и советами женских журналов. Его осмотр занял четыре часа, однако почти ничего не дал. Небольшой уютный двухэтажный коттедж выдавал одиночество своей владелицы каждой сверкающей поверхностью, каждым заботливо высаженным декоративным кустиком. Сандра любила цветы, чистоту и почти совсем не читала, Малдер не нашёл и десятка книг, зато обнаружил целую полку журналов типа «Космополитен». Одиночество не щадит никого, но было так странно осознавать, что и эта девушка, красивая, опрятная, хозяйственная и наверняка очень милая не смогла найти того, кто разбросал бы по идеально убранному дому свои носки или уронил фикус. Малдер успел подхватить пальмочку, попытавшуюся свалиться ему под ноги, и водрузил обратно на полку. В этом доме он чувствовал себя неуютно, и виной тому была вовсе не смерть, витавшая по опустевшему дому, а глянцевая аккуратность без грамма хаоса. Без особого интереса рассматривал Малдер фотографии на стенах: Сандра на пляже, Сандра в боулинге, Сандра с толпой подружек, Сандра с молодым человеком. Подпись под последней фотографией гласила «Мы с Эндрю». Бывший парень? - Эндрю, Эндрю,- бормотал себе под нос Малдер, - Скалли, как зовут того парня, который получил записку? – последние слова он проорал, надеясь, что его услышат. Из глубины дома послышался скрип, похоже, Скалли поднималась по лестнице. - Эндрю Дживс. Скалли почти никогда не повышала голоса, но при этом её всегда слышали: Малдер не переставал этим восхищаться. Ещё раз осмотрев первый этаж, он поднялся на второй, обнаружив Скалли в спальне. Эта комната была квинтэссенцией духа своей владелицы: превосходное трюмо, заставленное всяческими скляночками, баночками и тюбиками, лежащими, судя по всему, в каком-то определённом порядке, которого Малдер не понимал; широкая кровать, заваленная подушками, на которых восседал большой плюшевый Тедди с алым сердцем в лапках; нежно-розовые занавески на окнах и лёгких аромат каких-то сладких духов. Скалли, совершенно неуместная в этой конфетной комнате, сидела на кровати и листала какую-то тетрадку. При звуке шагов она подняла голову. — Это дневник Сандры,— увидев, как глаза Малдера загорелись восторгом, Скалли поспешила охладить его пыл. — Ты ведь понимаешь, что такое дневник одинокой девушки? Никакой конкретики, только чувства, переживания, эфемерные выводы и размышления, — в голосе Скалли звучало осуждение: она-то была выше подобной чепухи и девчачьими глупостями перестрадала ещё в школе. Малдер вздохнул. - Всё-таки я хочу взять его, вдруг что-то выясним. Ладно, Скалли, пошли, обстановка этой комнаты заставляет меня задуматься об эпиляции. Как думаешь, мне стоит выщипывать брови? - А разве ты этого не делаешь? - фыркнула в ответ Скалли и, зажав дневник подмышкой, стала спускаться за Малдером по лестнице. - Эй! Это натуральная естественная красота, - Малдер повернулся к Скалли, стоящей на пару ступенек выше. На долю секунды их смех зазвучал как единое целое, но Малдер отвернулся, бросив через плечо: - Давай попробуем поговорить с Эндрю Дживсом, он, судя по всему, был близким другом погибшей. За его спиной Скалли быстро облизала губы, борясь с подступающей краской смущения.

***

Каждое десятилетие на свет появляется Истинная Любовь, но даже ей иногда требуется помощь, чтобы воплотиться. И моё дело помочь ей в этом. Кен так и не пришёл, хотя Барби ждала до последней минуты, ждала всем сердцем, трепетным, горячим, живым сердцем, которое было для меня раскрытой книгой. Барби шептала по ночам его имя, наматывая на палец прядь белокурых волос, её любовь была большой и светлой, немного наивной, немного глупой, немного смешной – именно такой, какой и бывает Истинная Любовь. Кен любил её, он не спал ночами, молясь Богу, в которого не верил, клянясь выполнить любую волю Его, только бы его Барби нашлась. Кен любил её, но никогда не позволял себе признаться в этом, он гнал своё чувство, потому что был труслив. Кен называл любовь дружбой, а кому может понравиться, когда его называют чужим именем? И любовь сожгла сердце Барби. Кен любил её, но так и не понял этого, пока не стало слишком поздно. Этой сказке не суждено было сбыться.

***

С Эндрю Дживсом агенты смогли встретиться только вечером, после окончания рабочего дня. Эндрю оказался совсем не таким, каким представляла его Скалли: он был среднего роста, худощав, носил очки и говорил тихим голосом. Казалось, он из тех парней, кому проще открыть Закон Всемирного Тяготения, чем признаться в собственном тяготении к другому человеку. Скалли хорошо был знаком такой тип людей, среди учёных он особенно распространён. Она мягко улыбнулась ему, протянув ладонь, и почти не вмешивалась в разговор, оставаясь скорее его наблюдателем, чем активным участником беседы. Было видно, что смерть Сандры глубоко его потрясла. Скалли отметила, как он несколько раз повторил, что Сандра была его лучшим другом. Малдер задал несколько вопросов о девушке, давая Эндрю возможность рассказать, какой замечательной она была, и не останавливал его красноречия, пока не почувствовал, что молодой человек готов отвечать на более болезненные вопросы. Малдер был отличным психологом, когда ему это было нужно. - Мистер Дживс, когда вы обнаружили записку? - В воскресенье вечером, около восьми. Я пошёл выгулять Дэнни, это мой пёс. А когда возвращался, то заглянул в почтовый ящик. - Записка была в конверте? - Нет, просто листок бумаги, сложенный пополам. Малдер бросил тоскливый взгляд на Скалли. Надежда на следы ДНК на конверте рухнула на дно пропасти, в которой лежало и без того немало хрупких надежд этого сложного дела. - Мистер Дживс, знаю, вам уже задавали все эти вопросы, но всё же: вы не знаете, что имел в виду убийца? Дживс подался вперёд, опираясь на столик грудью, глаза его сверкали гневом и пламенной надеждой одновременно. - Значит, это всё же он? В полиции мне сказали, что записка может и не быть связанной с... с делом. Скалли машинально отметила, что Дживс не смог произнести слово «убийство», всё ещё не смирившись с ним. Малдеру не следовало допускать подобной оплошности: информация об этом деле не распространялась в интересах следствия, было решено, что журналистов надо держать подальше, а про записку и вовсе умолчать. Малдер, однако, явно не стремился скрывать от Дживса правду, во всяком случае насчёт записки. Впрочем, он ограничился тем, что подтвердил причастность записки к смерти Сандры и свернул эту тему. У Дживса не было никаких идей по поводу того, что она могла означать и кто её принёс. Агенты поднялись, прощаясь. Пожимая руку Дживса, Скалли принесла ему свои соболезнования тихим голосом, прозвучавшим намного искреннее, чем обычно звучат такие слова из уст федералов. Он кивнул, пряча в карман визитку с их номерами, и пообещал позвонить, если вспомнит что-то ещё. Малдер выглядел разочарованным, садясь за руль. Он не сразу обратил внимание на притихшую Скалли. Она смотрела в боковое стекло как-то особенно задумчиво и мягко и казалась отсутствующей. Малдеру, заметившему, наконец, её состояние, нестерпимо захотелось спросить, что именно так захватило её мысли, но за годы совместной работы он выучил кодовую фразу «всё в порядке, Малдер» назубок. Если Скалли захочет поделиться, то сама расскажет, в противном случае лучше не лезть с расспросами. Скалли молчала до самого мотеля, терпение Малдера было на исходе. Он предложил ей перекусить в местном кафе, просто для того, чтобы нарушить тишину. Вообще-то она редко так себя вела, и это настораживало. К его радости, она согласилась и даже улыбнулась, словно стряхивая с себя это странное, не свойственное ей состояние. Малдеру показалось, что Скалли просто устала от всех этих погонь за маньяками, вскрытий, крови и лжи, в которых они жили уже который год. Едва ли не в первый раз за всё время знакомства он осознал, что Скалли — женщина, которой необходимо иногда это чувствовать. Мысли о Скалли, не вооружённой пистолетом и скальпелем, а уютно снующей по кухне, непривычными картинками замелькали перед глазами: ему всегда проще было думать именно так, его зрительная память услужливо перетасовывала реальные образы с только что придуманными. За ужином они снова обсуждали работу, хотя в сущности, что тут было обсуждать? Никаких зацепок, а времени оставалось всё меньше. Всего пять дней до следующего трупа, но пока не было никаких улик, никаких следов, которые могли вывести их на убийцу. Несмотря на скудость их сегодняшнего улова, Малдер угнетённым не выглядел. Опасаясь, что Скалли снова замкнется в себе, он подтрунивал над ней в своей обычной манере, заставляя смеяться и возвращать шпильки. Похоже, они оба устали и им не помешает отдых этим вечером. Малдер с удовольствием отмечал, как спокойная улыбка сменяет на лице Скалли выражение грусти, которое так напугало его сегодня. Они почти не продвинулись в расследовании, но Малдера не оставляло чувство, что разгадка близко, просто он что-то упускает из виду. Обычно подобное ощущение, словно зуд на коже, выводило его из себя, но сегодня оно лишь слегка царапало, и Малдер надеялся, что сон всё расставит по своим местам. Вечер закончился быстро, и Малдер испытал острое чувство сожаления, прощаясь со Скалли возле её номера. Она пожелала ему спокойной ночи и скрылась за дверью, а он ещё несколько мгновений стоял и наслаждался едва уловимым запахом её духов.

***

Скалли устроилась на кровати, по-турецки скрестив ноги. Деловой костюм сменили пижамные штаны и свободная футболка, на тумбочке возле кровати стояла чашка зелёного чая, порядком уже остывшего. Скалли полностью погрузилась в чтение дневника Сандры, лежащего у неё на коленях. Она внимательно просматривала страницы, надеясь найти что-то полезное для следствия. Большая часть записей была малоинформативна: короткие зарисовки из жизни, рассуждения о проведённом времени, планы на будущее, мечты, рисунки на полях. И всюду Эндрю. «…Я знаю, мы просто друзья. Он не видит во мне девушку. Хотя он всегда пропускает меня вперед и подает пальто. Мисси говорит, что мне нужно сказать ему о своих чувствах. Не знаю, как я могу это зделать. Мы же с ним столько лет дружим..." Скалли закусила губу, наткнувшись на такое родное имя – Мисси. Её сестра, наверно, посоветовала бы то же самое в подобной ситуации. «Поговори с ним, Дана». Голос сестры прозвучал так отчётливо, словно она была рядом, и Скалли закрыла глаза, борясь с подступающими слезами. Прошло уже несколько лет, но боль от потери не проходила, а скромный памятник на кладбище никогда не стоял без цветов. Она была одним из самых близких людей Даны: старшая сестра, пусть и не всегда разделяющая взгляды младшей, но всегда готовая выслушать и поддержать её. Даже если они не виделись по несколько месяцев, даже если Мисси ругалась на неё, призывая открыть сердце чему-то более прекрасному, чем судебная медицина. Что бы ни происходило, Мисси была самым близким другом. И она, как и эта Мисси из дневника Сандры, обязательно посоветовала бы поговорить с ним. Скалли тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли о человеке, чувства к которому она запрещала себе уже почти пять лет. Нужно взять себя в руки. Несколько следующих страниц были посвящены какой-то вечеринке, Скалли просмотрела их по диагонали. Сандра вела дневник беспорядочно, большая часть записей не была даже датирована: похоже, она была девушкой милой, но весьма безалаберной. «…Сегодня я была у Кармен. Иногда, когда отчаишься, готов идти на всякие меры, верно? Кармен наговорила кучу глупостей, которые я хотела услышать. Она говорит, что я нравлюсь Эндрю, но что он боится открыть мне свои чувства. Интиресно, откуда она знает? Не может же она читать в сердце человека, которого даже не видела никогда? Или может? Не знаю, но я так хочу верить...» Скалли улыбнулась, встретив такие знакомые слова. «Я хочу верить». Пролистала ещё несколько страниц, но ничего интересного не нашла. Необходимо узнать, что это за Мелисса и кто такая Кармен, это может помочь найти убийцу. В дневнике было ещё несколько имён, Скалли записала их в блокнот, чтобы постараться выяснить, кто это, и поговорить с ними, хотя подозревала, что это ничего не даст. Но пренебрегать нельзя ни единым, даже самым призрачным шансом, когда речь идёт о человеческой жизни. Завтрашний день обещал стать более насыщенным, поэтому Скалли отложила дневник, сделала ещё несколько записей в блокноте и вскоре легла спать, и всю ночь ей снилась сестра, обещающая невозможное.