Пылающее сердце

***

27 сентября 1998 года, воскресенье, ночь отель «Хайд парк» Лос-Анджелес, Калифорния Ночью в управлении делать было нечего, поэтому и Малдер в скором времени отправился в отель. Ему необходимо было принять душ и лечь — от частых перелётов и сидения в креслах у него чудовищно ныла спина, а в голове от недосыпа и постоянного напряжения гудело, как в трансформаторной будке. Накал последней недели давил на позвоночник, скручивал тугими узлами нервные окончания, Малдер знал, что что-то упустил, что-то важное. Лёжа в темноте и перебирая в сотый раз все ниточки этого расследования, он устало думал о том, что будет делать, если не найдёт Скалли. Что если это действительно не Коши? Да, многое сошлось: туфли, угрюмый характер Коши против весёлого нрава большинства жертв, то, что он видел Скалли и видел как раз с Джеком. Малдер вспомнил, что именно Джек забрал туфли Скалли из ремонта, чтобы ей не пришлось идти за ними босиком. Коши мог заметить и то, как Джек помогал Скалли высвобождать каблук из канализационной решётки... Очень многое сходилось на угрюмом сапожнике. Завтра нужно будет позвонить Дживсу и Форду, узнать, доводилось ли им видеть мистера Коши. Звонок неожиданно нарушил ход его мыслей - Малдер. - Агент Малдер, здравствуйте, это Алекс Блэк, простите, что так поздно, но вы просили позвонить, если мне что-то ещё придёт в голову. - Да, мистер Блэк, я слушаю. - Я насчёт записки... В телефонной трубке что-то скворчало и шипело, старый саксофонист молчал, Малдер не торопил его, сердце бешено колотилось, предчувствуя какую-то зацепку, новую надежду. - Кажется, я знаю, что имелось в виду. Сейчас это уже не актуально, но тридцать лет назад негру не стоило влюбляться в белую девушку, особенно такую красивую и весёлую, какой была Тереза. И я не позволял себе влюбляться в неё, во всяком случае, мне казалось, что не позволяю. Я был трусом, агент Малдер, потому что не смел признаться в своих чувствах к Терезе. Признаться перед собой и перед теми, кто непременно был бы против. Техас никогда не славился лояльностью. Я боялся, что Тереза испугается этого, хотя она всегда верила в лучшее, в любовь, в предначертание судьбы. Он снова замолчал, и Малдер представил себе, как он поджимает губы, пытаясь справиться с эмоциями. - Не знаю, существенно ли это, но мне показалось нужным вам позвонить. - Вы правильно сделали, мистер Блэк, спасибо. Это действительно очень важно. Малдер попрощался, уверив собеседника, что в ближайшее время вернёт дневник Терезы, и повесил трубку. Темнота расслабляла. Малдер лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как постепенно растворяется ощущение песка под веками. За что этим женщинам такая участь? И что будет с ним, если он не успеет? Что если завтра вечером в одном из парков огромного мегаполиса найдут маленькую фигурку с рыжими волосами и голубыми как небо глазами? Сможет ли он простить себя? Сможет ли жить, зная, что больше никогда не услышит её серьёзного вдумчивого голоса, никогда не ощутит молчаливой поддержки? Кто будет спорить с ним, кто укажет на ошибки, кто мягко, но уверенно поведёт к Истине? Кому он позвонит ночью? Когда она пыталась уйти, написав заявление об увольнении, он впервые остро осознал, как важна в его жизни эта маленькая хрупкая женщина, упрямая как скала. Он готов был что угодно сделать, лишь бы удержать её, лишь бы не дать ей уйти, оставив одного блуждать в темноте, в тот момент он перестал бояться того, что может произойти, он хотел сделать этот шаг. Трус. Малдер распахнул глаза, зажав в ладони скомканные простыни. Трус. Записку получит не Джек, эта записка предназначается ему! Это он трус, боявшийся признаться себе в чувствах, которые испытывает к Скалли, прикрываясь дружбой. Да, Скалли, бесспорно, была его другом, самым близким человеком за последние годы, но это была лишь верхушка айсберга. Малдер заметался по кровати, не в силах сдерживать рвущиеся на волю эмоции, которые он так долго запирал в себе. Он вскочил, не зажигая свет, и принялся мерить шагами маленькую комнатку. Все «записочники» говорили, что жертвы — их подруги, ни один не признался, что был влюблён, не признался не полиции, а себе. Вот за что заклеймил их убийца. Малдер наткнулся в темноте на табуретку, но едва ли обратил на это внимание. Все они любили этих девушек. И он, Фокс Малдер, распоследний идиот, раз так долго не мог осознать простой истины — он любит Скалли. Малдер повторил это вслух, словно надеясь, что ему вернут Скалли в награду за смелость, но чуда не произошло. Все его чувства, все ощущения сконцентрировались на образе Скалли, ни о чём больше он не мог думать сейчас. Ничего другого не приходило в голову, кроме осознания того, что каждая из этих девушек тоже любила. А значит и Скалли?.. Может ли это быть? А как же Джек, она ведь симпатизировала ему? Но если убийца не ошибался раньше, то ошибается ли теперь? От усталости Малдер не мог уже мыслить связно, поэтому он снова лёг, позволяя сну, как ватному одеялу, укутать себя с головой. Утром он всё обдумает снова, утром он поймёт, где искать её. Он уснул, успев перед сном в последний раз пробормотать: «Я люблю её».

***

27 сентября 1998 года, воскресенье управление полиции Лос-Анджелес, Калифорния Малдер проснулся с каким-то очень тёплым ощущением в груди, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять что это. А потом воспоминания хлынули мощным потоком, словно вода на лопасти мельницы, заставляя мозг работать на полную катушку. Он всё понимал неправильно. Убийца не женоненавистник, его главная цель не женщины, а мужчины, ведь жизнь без самого дорогого человека страшнее смерти, теперь Малдер понял это. Джек выглядел так, будто всю ночь разгружал вагоны, вероятно, ему не удалось сомкнуть глаз. Малдер задумался, следует ли говорить ему о ночных откровениях, но решил не акцентировать на этом внимание. Сейчас было важнее найти Скалли. - Джек, мы должны отпустить Коши. - Ты с ума сошёл? - Нет. Он выведет нас к Скалли, если это, конечно, вообще он, в чём я не уверен. Нужно установить за ним наблюдение. Смоллтаун нахмурился, глядя на Малдера, которого охватил его знаменитый азарт, чутьё лиса, не раз выводившего его на след самых неуловимых преступников. На столе лежал большой жёлтый конверт, с пометкой «агенту Фоксу Малдеру», Смоллтаун протянул его адресату. - Только что прислали. Смоллтаун постоял ещё пару секунд, борясь с собой, но решил последовать указаниям Малдера и отправился давать распоряжения насчёт слежки за Альбертом Коши. Малдер вскрыл большой конверт, в котором оказалось ещё два, подписанных рукой заместителя директора. На одном было написано: «Пришло на ваше имя из Хьюстона», на втором стояла пометка «из Квантико». Малдер вскрыл сначала отчёт из лаборатории, пролистав его по диагонали, — без Скалли он мало что мог понять в терминологии, но к отчёту прилагалась короткая записка, написанная на понятном языке. Малдер перечитал её дважды, не веря своим глазам. В конверте, присланном из Хьюстона, лежал отчёт патологоанатома, тот, которого Малдер не досчитался во время пребывания в Техасе. Оба отчёта сводились к тому, что сердце жертвы сгорело прямо в груди. Самовозгорание. Малдер вспомнил записную книжку Скалли и слово «невозможно», подчёркнутое ею. Наверно, она пришла к такому же выводу. Дьявол. Прижать убийцу будет очень сложно, доказать, что это действительно преступление, а не несчастный случай, почти нереально. Впрочем, думать об этом сейчас не время, нужно найти Скалли, у него осталось на это не больше семи часов. Малдер ещё раз развернул карту Лос-Анджелеса с пометками и сравнил с картами трёх других городов. Закономерности всё ещё не было видно, но она должна быть. Должна. - Джек, мне нужна карта страны, - у Малдера открылось второе дыхание. Дело из «Секретных материалов», сейчас он особенно остро осознавал это. Его стихия, он умеет мыслить широко, а именно это им сейчас и нужно. Джек развернул карту, пришпиливая её поверх карты города на стену. Красным маркером Малдер провёл линии, соединившие четыре точки: Хьюстон — Вашингтон — Миннеаполис — Лос-Анжелес. Получившаяся фигура напоминала ромб, только покосившийся. Малдеру показалось, что он где-то видел подобное, но сразу вспомнить не удавалось. Агент снова пролистал записную книжку Скалли и отчёты патологоанатомов. Горящее сердце. Нужно покопаться в библиотеке, наверняка есть легенды, связанные с горящими сердцами, но на ум ничего не приходило, а времени катастрофически не хватало. Малдер набрал знакомый номер. - Привет, парни, мне срочно нужна ваша помощь. - Привет. Ты ещё за прошлый раз должен мне ящик пива, - раздался в трубке голос Фрохайка. - А мне билет на бейсбол, за взлом сайта правительственной орга..., - Лэнгли коротко ойкнул, судя по всему, Фрохайк зарядил ему в рёбра, Малдер услышал шипение насчёт прослушивания телефонов и идиотизма некоторых блондинов. - Что у тебя там стряслось, Малдер? - по-прежнему самым разумным из троицы оставался Байерс, но нынче Малдер больше рассчитывал на Фрохайка, зная о его нежных чувствах к Скалли. - Мне нужно, чтобы вы нашли мне легенды о горящем сердце, это очень срочно, от этого зависит жизнь Скалли. Я не шучу, парни. - Мы позвоним, как только что-то выясним, - судя по стуку клавиш, Фрохайк уже пустился на просторы Интернета. - Отбой. Джек смотрел на него как на сумасшедшего, но тратить время на объяснения Малдер не стал. - Джек, мы должны понять, что объединяет всех этих женщин, это единственный шанс спасти Скалли. Тот согласно кивнул. - Я хочу ещё раз взглянуть на твои записи, - Джек снова веером разложил на столе все бумаги Малдера и углубился в их изучение. Минут через пятнадцать он заговорил медленно, подбирая слова. - Я тут подумал, а что если Сабина и Дана — что-то вроде случайных жертв? Все остальные девушки вписываются в определённый образ, а они — выбиваются. Теперь настало время Малдеру смотреть на него, как на сумасшедшего. - Подумай сам, - продолжал тем временем Джек, - Все девушки в трёх штатах были эдакими глупышками, наивными и милыми, но несколько недалёкими, как я понимаю. Сабина и Дана явно не такие. Что если убийца встретился с ними случайно? В каком-то нетипичном для Даны и Сабины месте? Бар, дискотека, модный показ. Я пока не знаю, что нам это даёт, - немного неловко закончил мысль Джек, но Малдер уже взял след, почувствовав определённую логику в словах Смоллтауна. Он стал перепроверять по карте все места, где они бывали со Скалли: отель, кафе напротив, кафе, где они встречались с Дживсом, ещё несколько забегаловок в городе, салон гаданий, блинная на площади напротив управления полиции, дома Сандры и Сабины, Калифорнийский Технологический Институт. - Салон гаданий, - Малдер поднял на Джека полубезумный взгляд, - не типичное место для Скалли, уж поверь. - Да, но Сабина? Ты думаешь, она могла быть в подобном месте? - Не знаю, но это можно выяснить. Нужно обзвонить её друзей. … - Мистер Форд, вы не знаете, Сабина когда-нибудь была у гадалки? - Нет, она не верила в эту чушь. - Спасибо, мистер Форд. ... - Мисс Симпсон, Сабина когда-нибудь говорила вам о салоне прорицаний? - Нет, что вы, она всегда была скептиком. ... - Мисс Вуд, Сабина когда-нибудь посещала салон гаданий, вы не в курсе? - О, как странно, что вы спросили. Да, однажды она проиграла мне пари и я потребовала, чтобы она посетила какой-нибудь салон предсказаний или что-то такое. Она выбрала ближайший к дому, чтобы не тратить на это время, где-то в Пасадене. Сабина просила никому не говорить, опасалась, что коллеги её засмеют. А что? - Ничего, мисс Вуд, просто проверяем все версии. Спасибо за помощь. … - Есть. Сабина была у гадалки в Пасадене. Надо выяснить всё, что можно, о Кармен, думаю, это она. Звонок сотового заставил вздрогнуть, Малдер схватил трубку. - Малдер. - Мы нашли тут одну легенду про горящее сердце, не знаю уж, подходит ли она. - Рассказывай. - Жило какое-то племя на хорошем местечке, потом пришло другое более сильное и вынудило их бежать в леса. Племя шастало по лесу, а лес был какой-то неблагоприятный, болотистая местность, и люди стали помирать, как мухи. Ну, надоело им это, и решили они идти сдаваться в плен тем типам, потому что не могли никак выбраться из этого болота. А один парень сказал, мол, нефиг, я вас выведу сам. Воодушевил их, те за ним пошли, но всё равно мёрли, как мухи. И стали они роптать, дескать, завёл нас чёрте куда, надо его шлёпнуть, - Малдер краем сознания подумал, что в пересказе Фрокайка любая самая поэтичная легенда звучит как третьесортный боевик, - А парень психанул, вырвал сердце из груди, - оно горело ярче солнца, - и в свете этого фонарика вывел народ свой из этого долбаного леса. Ну, все довольные такие, ура-ура, выбрались, а парнишка, как вывел всех из лесу, так и брякнулся, помер. И какой-то мужик затоптал его тлеющее сердце. Никто особо и не заметил. Ну, как-то так. - А там не сказано, что это за племя? - Вроде нет. Только имя у паренька странное какое-то — Данко. - Спасибо, парни. - Так что там с агентом Скалли? - Потом расскажу, Фрохайк. Малдер повесил трубку и задумался. Где-то ему уже попадалось это имя. Кажется, в одном из дневников, только он не мог вспомнить, в дневнике Уилсон или Дженкинс. Наскоро объяснив Смоллтауну, что они теперь ищут, Малдер стал лихорадочно листать дневник Терезы, а Джек — Сандры. Через несколько минут нужная страница нашлась. Тереза писала о мадам Данко вскользь, буквально несколько строчек, но было ясно, что речь идёт именно о салоне прорицаний. Малдер вспомнил, как Блэк говорил, что Тереза верила в судьбу и предначертание, а Гаррисон упоминал, что одна из жертв верила во всякую чепуху, в том числе и оккультизм. Кусочки мозаики начали складываться, но помня о том, как они и вчера складывались вокруг Коши, Малдер не позволял себе ликовать раньше времени. Телефон Джека вырвал из задумчивости. Докладывали о наблюдении за Коши. Он заперся в своей квартире и никуда из неё не выходил, судя по всему, это действительно был не он. Однако Джек распорядился не снимать слежку до тех пор, пока они не найдут Скалли. Ещё через несколько минут на столе Смоллтауна оказалось небольшое досье на гадалку. - Кармен Данко, пятьдесят три года, переехала в Лос-Анджелес из Миннеаполиса два года назад... Жила в Вашингтоне, всё сходится, - голос Джека дрожал от возбуждения, он листал страницы в поисках новых подтверждений, - Здесь ничего не говорится о Хьюстоне, но она могла сменить имя, это можно выяснить позже, сейчас нет времени. Здесь сказано, что у неё дом в Пасадене и какой-то загородный домик в тридцати километрах по Западному шоссе. Малдер уже схватил пиджак со спинки стула. - Джек, нужно организовать группы захвата по всем трём адресам, включая салон, я еду в загородный домик, отправь ребят следом. Смоллтаун сжал кулаки, сдерживая желание рвануть вместе с Малдером, но он понимал, что тот прав, — нужно проверить все адреса. Через мгновение зычный голос детектива Смоллтауна уже раздавался по всему управлению — он занялся своим делом.

***

27 сентября 1998 года, воскресенье загородный дом Кармен Данко окрестности Лос-Анджелеса, Калифорния Скалли сидела на полу, прикованная наручниками к батарее. Время вышло, она знала это. Малдер так и не приехал, хотя она знала, что он переворачивает вверх дном весь город в поисках её. Она мысленно следила за ним, уже хорошо зная, как он будет действовать: наверняка облетел всю страну, встретился с детективами, расследовавшими это дело в трёх других городах, перепроверил все её знакомства в Лос-Анджелесе и окрестностях, отследил все перемещения, поднял на уши Бюро. Если бы только она успела рассказать ему о своём открытии! Если бы разбудила его той ночью, чтобы поделиться своими выводами, в которые ей было так сложно поверить, но которые наверняка навели бы его на правильные мысли. Скалли вспомнила, как зашла в его номер. Тогда она видела его в последний раз. Работа в ФБР опасна, каждый взгляд может стать последним, но когда живёшь в таком ритме сколько-то лет, то забываешь об этом, не думаешь. И вот однажды этот момент наступает. Скалли попыталась поменять положение тела: ноги затекли и спина болела от постоянного сидения в одной позе. В комнате не было часов, но она знала, что осталось совсем немного. Как это будет? Как Кармен это делает? Ей всё ещё было трудно поверить в то, что её сердце сгорит в груди, сгорит, не оставив почти никаких следов, не опалив соседних тканей и только крохотная горстка пепла, заметить которую в крови очень трудно, будет напоминать о том, что когда-то оно билось. Скалли подумала о записке, которую получит Малдер. Сможет ли он когда-нибудь простить себя? Он, который считает себя виновным даже в похищении сестры, хотя ничего не мог сделать для её спасения. Кто утешит его, кто скажет «ты не виноват, ты сделал всё, что мог»? Сердце Скалли колотилось в грудную клетку, болезненно живое, огромное, заполнившее её всю, словно кроме него и не было ничего. Где-то в глубине сознания мелькнула скептичная мысль о глупости подобного ощущения, но сейчас, на полу маленькой каморки, где она провела последнюю неделю, сидела не доктор Скалли, а обычная напуганная женщина, не желающая умирать, но знающая, что ей осталось лишь несколько глотков воздуха до момента икс. За дверью было тихо, но в любую минуту могут раздаться шаги, означающие смерть. Малдер найдёт её, обязательно найдёт, не может быть иначе. Он приедет. Дверь отворилась тихо. Силуэт гадалки, чёрный на фоне яркого света, заставил вздрогнуть и инстинктивно вжаться в холодную батарею за спиной. Скалли подтянула колени к груди, пытаясь укрыться за ними от надвигающегося ужаса. Голос Кармен был тих и очень печален, когда она заговорила. - Твой Принц не пришёл, Русалочка. Я так надеялась, что твоя сказка закончится иначе. Рыжие волосы, глаза цвета океана, ты должна была стать счастливой Ариэль, но растворишься пеной морской, как безымянная Русалочка из сказки Андерсена. - Он приедет. Малдер всегда приезжает, - Скалли хотела, чтобы её слова прозвучали уверенно, но только тихий шёпот сорвался с пересохших губ. Кармен покачала красивой, гордо посаженной головой. - У него было семь дней, чтобы найти тебя в своём сердце. Я видела тебя в нём, как видела и твою любовь к нему. Я всегда вижу. Щёки Скалли чуть порозовели, она всё ещё не верила в способности Кармен, считая её лишь сумасшедшей, возомнившей себя проводником Истинной Любви, но она хотела верить. Хотя какое это теперь имеет значение? Скалли почувствовала, как в груди становится теплее, ещё теплее...

***

Малдер гнал автомобиль по шоссе, игнорируя все ограничения, подгоняемый одной только мыслью: «Успеть». Всё было неважно, всё ушло на второй план, кроме страха опоздать. Он вспомнил теперь, где видел странный знак — покосившийся ромб - он был на одной из картин в салоне Кармен, тогда Малдер принял его за рисунок воздушного змея. Шоссе было почти пустым, редкие машины проносились мимо по встречной полосе, возвращающиеся к началу рабочей недели семьи, проводившие уик-энд за городом. Проехав очередной указатель, Малдер был вынужден затормозить, чтобы свериться с картой. Обычно Скалли была их штурманом. Только бы успеть, только бы успеть, успеть, успеть, успеть. Через три километра Малдер свернул с шоссе на малоприметную тропинку, молясь о том, чтобы машина могла по ней проехать, — времени идти пешком уже не было. Каждая минута могла стать последней, но он не позволял себе думать о худшем. Возможно, Скалли не здесь, а в Пасадене, группа захвата должна быть в доме гадалки с минуты на минуту, если повезёт, Джек скоро позвонит и скажет, что со Скалли всё в порядке. Малдер резко затормозил, едва не врезавшись в припаркованный прямо посреди дороги автомобиль тёмно-серого цвета. Дорога кончилась, но в просвете между деревьев смутно маячил чёрный силуэт дома. Малдер выбежал из машины и со всех ног побежал к нему. Сердце подсказывало ему, что Скалли там. В окне на втором этаже горел свет. Малдер потом с трудом мог вспомнить, как взлетел по лестнице, как распахнул дверь в комнату. Всё происходило как в немом кино, ускоренно и несколько нелепо в своей театрализованности. Лицо Кармен, вспыхнувшее удивлением, сменившимся восторгом, промелькнуло перед глазами, но Малдер едва ли обратил на ведьму внимание, бросившись к Скалли, обмякшей возле батареи. За его спиной послышался глухой удар, но он даже не обернулся, сжимая в руках лицо Скалли и шепча её имя, умоляя открыть глаза. Он приник ухом к её груди и стук сердца был лучшим звуком, который он когда-либо слышал. Через несколько мгновений она распахнула глаза, резко вздохнув, словно вынырнувший на поверхность пловец, глотая воздух ртом. Малдер зашарил по карманам, ища ключи от наручников, и дрожащими пальцами никак не мог попасть в тонкую прорезь замка. На запястьях Скалли чернели страшные синяки, кожа была изодрана. Ему показалось, что руки других жертв были не так истерзаны, но все эти мысли были едва различимы в оглушительном «ЖИВА!», стучащим в висках. Скалли спрятала лицо у него на груди, бормоча что-то едва различимое, он уловил лишь своё имя, звучащее рефреном. Она как всегда не позволяла себе слёз, и Малдер был уверен — если спросит сейчас, как она, то получит в ответ кодовую фразу: «Я в порядке, Малдер». От этой мысли и от жгучего осознания, что он успел, его затрясло в беззвучном смехе, нервное напряжение последней недели прорывалось наружу. Скалли подняла на него удивлённое лицо, и он прижался губами к её лбу. Они не сразу обратили внимание на шум, слишком оглушённые тем, что он успел вовремя. Группа спасения, прибывшая на место следом за Малдером, обнаружила труп гадалки на полу комнаты. Никаких следов на теле не было, но Малдер и без вскрытия мог бы назвать причину смерти. Обнимая Скалли за плечи, он отвёл её в машину. Нужно было позвонить Джеку, сказать, что она жива. Одной рукой набирая его номер, другой рукой Малдер сжимал ладонь Скалли, боясь даже на секунду выпустить её из своих пальцев. Джек пообещал уладить все формальности, договорившись с Малдером, что они со Скалли утром приедут в управление полиции, чтобы всё подробно рассказать. Весь путь до отеля они молчали, постепенно приходя в себя.

***

27 сентября 1998 года, воскресенье отель «Хайд парк» Лос-Анджелес, Калифорния Скалли простояла под горячим душем не меньше получаса, смывая весь ужас и грязь последней недели и с удивлением прислушиваясь к биению сердца в груди. Сейчас она чувствовала себя по-настоящему живой, словно каждая клеточка кожи пела об этом. Все цвета, запахи, звуки, всё было ярким, как в детстве, всё ликовало, всё было напоено восторгом жизни. И даже саднящие запястья не могли омрачить этой радости. Жива! Тугие струи барабанили по коже, чуть болезненно, но восхитительно приятно. Плечи расслаблялись, по телу волной катилось ощущение уютного тепла и спокойствия. Она была в безопасности. Подставляя лицо тяжёлым каплям, Скалли лениво думала о том, что Малдер будет ждать её в своей комнате, она обещала прийти к нему, как только приведёт себя в порядок, но выходить из душа не хотелось, и она не спешила. Малдеру тоже нужно прийти в себя, она понимала, через какой ад ему пришлось пройти. Малдер заказал пиццу и пару бутылок пива, решив, что время для романтического ужина и нежных признаний ещё не пришло. Скалли устроилась на его кровати, скрестив ноги, и выглядела почти совсем обычно, только синяки на запястьях, иногда мелькающие из-под длинных рукавов рубашки, напоминали об испытании. Малдер сидел напротив, словно зеркальное отражение, с его лица не сходила счастливая улыбка. Скалли, конечно, хотела знать, как он её нашёл, и Малдер рассказывал ей обо всех своих метаниях, о помощи Скиннера и Стрелков, о Джеке, детективе Гаррисоне и всех остальных. Сейчас, в ярко освещённом номере, в спокойной обстановке, странно было говорить о том, как он блуждал во тьме, не понимая, что искать нужно совсем не там и совсем не так, как искал он. Малдер не представлял, как сказать об этом своей скептичной напарнице. Ночное откровение, озарившее его всего сутки тому назад, казалось сейчас далёким и каким-то призрачным. Малдер подумал даже, не приснилось ли ему всё это, но неподдельное чувство к Скалли больше не могло прятаться в тени, он ощущал его, глядя в чистые голубые глаза. Невысказанная тайна начинала томить его, и он вдруг подумал, что возможно упустил момент, потому что говорить о любви сейчас казалось невозможным. И он не говорил. Когда она ушла в свою комнату, Малдер попытался уснуть, но сон не шёл. Стоило ему закрыть глаза, как волной накатывал удушающий страх, что утром он не обнаружит Скалли в её номере. В рассеянном свете луны, струящемся из окна, он рассматривал трещины на потолке и прислушивался к звукам, доносящимся снаружи. Ветер шумел в кронах деревьев, из какого-то номера доносился приглушённый звук работающего телевизора, где-то лаяла собака и глухо рычали моторы машин, несущихся по улицам. Умиротворяющее жужжание города, однако, не могло рассеять его страха. Несколько раз он вставал, подходил к двери комнаты Скалли, прислушивался к тишине и уходил, не решаясь нарушать её сон. В очередной раз подойдя босиком к её двери, он услышал глухие звуки — Скалли плакала. Малдер постучал, едва сдерживая желание выбить хлипкую дверь плечом. - Скалли, открой, это я. Скалли затихла, Малдер подумал было, что она не откроет, но услышал мягкие шаги, щелчок замка и тихий шорох. Скалли отступила, пропуская его внутрь, в темноту. Он на ощупь нашёл её и притянул к себе, бормоча какие-то ласковые глупости и успокаивающе гладя по голове. Потом подвёл её к кровати, не размыкая объятий, лёг рядом, укрывая их обоих скомканным одеялом и чувствуя, как она успокаивается на его груди, лишь изредка вздрагивая и судорожно впиваясь пальцами в его плечо. Когда она перестала вздрагивать, он убрал прядь волос ей за ухо, уже привыкшими к темноте глазами глядя в её блестящие от слёз глаза. Скалли попыталась прошептать извинения, но он заставил её замолчать, прижав палец к губам. Все слова, которые они могли бы сказать сейчас, отдавали казённым холодом — извинения, признательность, всему этому не было места между двумя грудными клетками, тесно прижатыми друг к другу. Малдер вытер влагу с её щеки большим пальцем, накрыв горячей ладонью её прохладную шею. Время встало на цыпочки и замерло, как танцовщица в роли Галатеи, ещё не оживлённой любовью Пигмалиона, но уже предчувствующей волну жизни, что пройдёт вскоре по её телу. Наконец почувствовав, что не в силах ждать дольше, Малдер коснулся губ Скалли самым долгожданным в своей жизни поцелуем.