Сопливый Шурочкин Дневник.

В ее глаза, казалось, кто-то неловкий уронил все звёзды мира. Они искрились и переливались, задорно мигая огоньками когда она смеялась, и тоскливо, глубоко мерцали, наполняясь туманностью галактики, когда она грустила. С изяществом, присущим лишь ей, она вышагивала вперёд, рассекая кукольным личиком с мило вздёрнутым носиком воздух. Она была далека от проблем, светла, и легка, как нити шелка, струящиеся вниз по худым плечам. Я любил все в ней. И в тот день, когда я, сытым минуя чебуречную после учебы, возвращался домой через парк, я увидел ее снова. Не знаю, откуда вдруг появилась эта решимость. Робкая, как взгляд котенка едва открывшего глаза, надежда селилась во мне каждый раз, как я встречался с глубоким омутом ее глаз и насмешливым изгибом губ, но обычно здравый смысл брал свое, и сжимая пакет с чебуреками я уныло доходил свои две остановки. Но не сейчас. Как школьник у доски, я чувствовал, как подкашиваются мои ноги. Мнение, что мужчины уверены от природы разбивалось об меня, словно вода об камень, и только возвышенная, тонкая, хрупкая настолько, насколько и сильная, фигура, что с каждым шагом была все ближе, заставляла кеды отрываться от земли. Руки потели и я уже не был уверен - это от чебуреков, что я сжимаю в просторном кармане кенгурухи, или смеси страха, адреналина и растерянности. Но вот она. Воздушная, романтичная, удивительная. Так близко, что я чувствую аромат духов, что играет в ее волосах, и она поднимает на меня сапфиры, мерцающие солнцем и звёздами изнутри. – Ты.., – тихо, несмело, я чувствую, как в горле застревает комок. Сглатывая, я выпаливаю остаток фразы вместе с решимостью, – Ты итс вери бьютифул супер найс гёрл, – ожидая, что этот порыв ее хотя-бы рассмешит, донося до моих ушей звон хрусталя. – Быдлан, ты чё попутал, бля? Давай разойдемся мирно, – Послышался тихий, вкрадчивый голос моей Богини в спортивках, а после она сплюнула кожуру на асфальт. Я ушел, помня, что в четыре у меня урок сольфеджио, а в шесть литературный кружок. А моя богиня, Венера, с сердцем, спрятанным под олимпийкой фирмы «Nike», так и сидела на спинке скамейки, задушевно смеясь хрусталем над мемасом про говно и палку.