Глава IV.
28 ноября 2018 г., 18:46
Третий понедельник сентября представлял собой День почитания старших. «Кэйро, но хи» — как звучало на устах каждого.
Этот праздник, существующий с сороковых годов и ставший государственным спустя двадцать лет, отражает неотъемлемую часть японской культуры — уважение к старшим. Истоки этого можно найти в традиционной японской религии: конфуцианские, синтоистские и буддистские традиции повлияли на этику и воспитание молодёжи. В этот день принято поздравлять всех пожилых людей.
Учиха понимал и знал с пелёнок данные его стране традиции, однако, юношеский максимализм смириться с прилагающими событиями этого дня не мог. Как минимум по причине того, что ровно через неделю их ожидало второе событие: двадцать третье сентября, что нес в себе название «Сюбун-но хи». Аналогичный весенним праздникам, День осеннего равноденствия. Запланированный фестиваль вызывал немалый ажиотаж, потому стоило добровольцам откликнуться на помощь в проведении, как весь класс группы «С» попал под раздачу.
Тяжелый вздох прошелся по гортани, с напряжением выскальзывая сквозь полосу тонких губ. Вечером предстояла встреча с родственниками, среди которых были Обито и Мадара. Люди с тяжелым, искренне учиховским характером. От того ощущение, что каждая встреча полного состава клана представляет собой борьбу нескольких львов в клетке — не оставляла Саске даже после наступления урока.
Учитель истории, Сарутоби Асума, являющийся попутно завучем в «Листве», вызвался совместить материал своего предмета с предстоящими праздниками. Фестивали осеннего равноденствия обещали обосноваться у главной площади в Токио, а раз город был не абы какой, а столицей, все должно было пройти на высшем уровне.
— Во время аки, но нанакуса семью осенними цветами и травами украшают дома. Существует также особое осеннее кимоно с мотивами аки, но нанакуса, которое не надевается в другое время года. — повторяя заученные мотивы и детали празднования, мужчина расхаживал вокруг сидящих за партами учеников, спокойной интонацией продолжая: — Луна во время этого праздника традиционно признается наиболее красивой, и японцы стараются уделить время цукими — любования ею. Обязательное блюдо в эти дни — рисовые пирожки данго. Вне зависимости от погоды, День осеннего равноденствия напоминает жителям Японии о наступлении осени.
Короткая лекция остается позади, мужчина возвращается к учительскому столу, осев на его край. Глазами представ своим ученикам, улыбнувшись.
— Следуя из этого, девушки могут сгруппироваться и подать от нашего класса кулинарные изыски. Надеюсь, данго предстанут в съедобном виде, — легкая и добрая улыбка накрывает губы Сарутоби, когда тот подмигивает розоволосой студентке, Сакуре. — Думаю, все мы помним, как Харуно на предыдущем фестивале принесла чай аматя, после которого некоторые из нас попали в больницу…
— Сенсей! — раскрасневшись не хуже помидора, возмущенно раздув ноздри, девушка закрыла лицо руками от стыда.
В частности, решив скрыть его от Учихи, бушующая тайная любовь к которому в прошлый раз заставила ту приготовить этот сладкий чай. Оказалось, не такой уж сладкий; если вовсе то варево было чаем. Увы, кулинарными изысками та могла баловать только одногодок, во времена детства и резвости в песочнице.
— Ну ладно, ладно, я шучу, — все в той же доброй манере сдержав смех в кулаке у губ, Асума заглянул в папку, которую держал в руках.
На собрании учителей ему, как ответственному за данную группу, выдали список с нужными для исполнения пунктами. Ознакомление со вторым не заставило себя ждать:
— Как обычно, хочу начать сбор группы, ответственной за проведение небольших сцен. В этот раз семеро учеников предстанут в виде семи растений. Как вы знаете, особо почитаемых в этот день. Однако проблема не заставит себя ждать, — короткий вздох, явно без радости, и он продолжает, — Придумать какие-то спектакли на тематику семи трав трудно, потому нами было решено совместить их с образами великих божеств.
Оглядев мельком группу тут же помрачневших учеников, Сарутоби готов был засмеяться. Каждый раз, когда дело касается японской мифологии, подросткам предстояли устные мини тесты. Так сказать, возможность освежить и лучше закрепить информацию, знать которую не может только полный идиот.
…взор на абсолютной автоматике переметнулся к одному Узумаки, что уходя в свои мысли, пытался сковырнуть козявку карандашом. Ох.
— Сенсей, у меня есть идея для первого божества! — храбро подав голос, сверкнув влюбленными изумрудами в глазах в сторону фаворита, Харуно продолжила, сложив хрупкие ладошки вместе: — Саске — идеальное воплощение Бога Сусаноо!
Послышался раздраженный хмык по ту сторону «божества». Учиха, несомненно, в свои силы и внешность верил, если вовсе не гордился где-то в подкорках, пользуясь подаренными данными на полную. Даже был момент, когда зависал в интернете под ником этого божественного существа. Но брать на себя хлопоты связанные с театральной постановкой, еще и одной из ключевых фигур… ох, лишняя порция раздражения.
Ответ на предложение не поступил, аура парня лишь захмурела пуще обычного. Мобильный брюнета разрывался вибрацией в ладони, оповещая об очередном сообщении от старшего брата. Тот заранее подготавливал своего отото к тяжелому понедельнику, вечер которого снова сведет того с Мадарой. Два года назад глава клана, как оказалось, скрыл от внука страшную тайну, в которой был замешан и Фугаку. С того момента отношения-то и натянулись, как тетива в руках неумельца.
Через несколько часов все должно было случиться, потому сохранять в спокойствии нервные импульсы приходилось уже сейчас. Кто бы мог подумать, что обычно равнодушного Саске легко выводят из себя моменты, которые задевают его агрессию, делая весьма… импульсивным. Он старался держаться.
— А ты, как понимаю, хочешь взять роль Аматэрасу, толстолобая? — ответ подруги и главной соперницы за холодного принца не заставил себя ждать. Ино кокетливо откинула спадающие с хвоста блондинистые пряди с плеча, хмыкнув: — Это будет моя роль, детка.
— Тише, тише, девушки, — подав тяжелый вздох, уже знакомый концовкой этого разговора, учитель раскинул руками. — Однако идея хороша, Саске-кун подходит на эту роль лучше кого-либо.
Минутное молчание, короткий взгляд на решившего досконально изучить свои внутренности Узумаки, и мужчину озаряет гениальная мысль. Два парня, вечно расхаживающие вблизи друг друга, как братья-акробаты, смотрелись неплохо. Один раскидывает рис с бурными речами, на которые ораторских способностей хватит только у этого голубоглазого хулигана (Ты вроде в президенты хотел податься, да, Наруто?), другому одной своей ауры хватит, для картины уничтожения мирного поселения. Да, отличное решение.
— А вот перерождением Аматэрасу неплохо подойдет Наруто. Ему, видимо, красок в жизни не хватае… брось карандаш, Узумаки, ей богу! — не выдержав картины глупого ученика, Сарутоби прикрывает демонстративно глаза ладонью.
Короткий смех по аудитории, в непонятках заворчавший блондин и действие продолжается.
— Раз вам так весело, может, поможете мне вспомнить другие лица? Что собой представляет пантеон японских богов? Знания о бестиарии не выветрились, пока вы ныкались с сигаретами на крыше? — слабо ухмыльнувшись, дав понять, кого и как он спалил в своей собственной привычке, мужчина обращается к одному из учеников: — Инузука, что поведаешь нам о «буддийской Мадонне»?
— Это типа та, что в каблуках и пеньюаре по сцене расхаживает? — не сдержав гогота по поводу собственной шутки, шатен перекидывается «пятюней» с рядом сидящем Наруто. — Верующие считали ее возлюбленной матерью и божественной посредницей, которой не были чужды повседневные дела обычных людей. Почитают дамочку Гуаньинь, как сострадательную спасительницу и богиню милосердия. Ее алтари размещали не только в храмах, но и домах, и придорожных капищах, сенсей.
И гордо подняв нос, от чего его татуировки клыков на щеках смотрелись в более выгодном свете, Киба с вызовом глянул на учителя. Мол, после последнего раза, когда ему задавали этот вопрос, он знания свои закрепил.
— Неужели на празднике пойдет снег? Киба-кун, да ты удивил, — в той же насмешливой манере похвалив ученика, мужчина повернулся к другой половине класса. — А теперь кто ответит, кому она покровительствовала? Так и быть, возьмет ее роль.
— Что-то про моряков было, и… — задумчивый голос с задних парт показался также резко, как и притих после. Знание утеряно.
— Японская богиня милосердия считается покровительницей женщин, моряков, торговцев и ремесленников. Искали у нее помощи и представительницы прекрасного пола, желающие забеременеть, — то ли дав спасение утопающему в пробелах своих знаний однокласснику, то ли дав простой ответ, сидящая в том же ряду последних парт Рейко фыркнула: — Только не давайте мне эту роль, я пасс.
— Идзанами-чан, верно? — тут же воодушевившись, когда чужая фамилия на собственных устах подала идею о новой роли, Сарутоби с согласием кивнул; этой новой ученице подойдет иной персонаж. — Ты знаешь значение этого имени… — короткий взгляд в графу имен учащихся, и он продолжает: — Рейко-чан?
Дернув тонкой лентой светлой брови, заметив, что привлеченное внимание не заставило себя ждать, а в глазах преподавателя загорелся энтузиазм по поводу предстоящего фестиваля, девушка осознает свою ошибку. Плавно стекая по спинке стула вниз, сложив руки на груди и не сумев подавить тяжелого вздоха, блондинка дает ответ учителю:
— Идзанами — богиня творения и смерти в синтоизме, рождённая вслед за первым поколением небесных богов, супруга бога Идзанаги. Они представляют собой мужское и женское божества, имеющие антропоморфный облик и обладающие способностью рождать других богов. Заодно считаются создателями Японских островов, которые возникли из капель безбрежного океана, капающих с их копья, — выдав развернутую речь, которой было не избежать, так как урок считался официальным, пусть в виде посторонней подготовки, девушка исподлобья стала сверлить учителя серыми глазами.
Словно моля не давать ей никаких ролей и работы, относящейся к фестивалю в принципе. Не в ее планах было светиться где-то кроме стен школы.
— До ухода в царство мёртвых богиня носила титул Идзанами-но микото, что переводится как «высокое божество». После этого события и расторжения брака с Идзанаги — Идзанами-но ками, — «богиня смерти», «дух». Тебе на выбор, в каком из ее образов ты предстанешь.
Хитрая улыбка профессионала не упустила возможности озарить лицо Сарутоби. Трое ролей выбраны, осталось еще… четверо? Кого бы втиснуть на этот раз?
— Сарутоби-сенсей, вы уверены, что ее навыки не испортят наш праздник? — дерзко хмыкнув, возразив, Сакура уловила нотки бешенства, понимая, что желание получить роль в театральной постановке, в которой был ее возлюбленный, вот-вот рухнет.
Лучшая защита, это — нападение, верно?
— С ее навыками и характером лучше в отряд домашних йокаев, — неосознанно поддержав розоволосую фанатку в лице Сакуры, Учиха еле слышно фыркнул.
— …что сказал, любитель мертвечины? — естественно, едкий комментарий парня дошел до самой Рейко, что уступать в оскорблении не думала.
А сравнить вечно бледного, с темными кругами под глазами, физиономией-кирпичом Учиху и мертвеца — десять из десяти.
— Как посмотрю, в вас сегодня кипит жизнь и сопернический дух, да? — сделав свои выводы, решивший в очередной раз воспользоваться энергией своих подопечных и перенести ее в нужное русло, Сарутоби решил наконец провести свой знаменитый мини тест. — Найдем-ка и другие подходящие нам божества. Что скажете об Инузуке, который будет бить в барабаны, принося аналогию с громом. Какое божество отвечало за такие действия?
— Покровителем молнии и грома в мифологии считается Райдзин. — не смея мешкать, подав на блюдце не самые худшие знания, Идзанами Рейко дает первый, верный ответ: — В большинстве легенд его представляют вместе с богом ветра. Изображают его в окружении барабанов, в которые он бьет, создавая гром.
Учиха раздраженно закатывает глаза, не думая даже встревать в предстоящую перепалку и хвастовство знаний, однако, даже не замечает, как после пары вопросов сам втягивается. Что-что, а сопернический дух в нем был всегда.
Пройдясь по богам счастья, огня, войны и смерти, парень старается отвечать быстрее одноклассницы, собрав очередную группу фанаток позади себя, болеющих за своего фаворита. Пока Рейко, с нахальной улыбкой заняв место впереди, чтоб поближе, и глаза в глаза доказывать свое превосходство, выдала кладезь знаний про богов Солнца и Луны.
Про которые задавать вопросы стало ошибкой. Сарутоби не знал последствий, произнося следующие вопросы касательно своего предмета, на которые Учиха мог ответить лучше кого-либо. Но замеревший брюнет, вместе с внезапно переставшим черкать образ лисоподобного божества в тетради Наруто, снова поддаются неизвестной для них мистике.
Картина, в которой оба друга получают татуировки с изображениями Луны и Солнца на руки, перед неким божеством, с двумя рогами и третьим глазом во лбу, пропадает сама собой.
Очередной этап сюжета про ниндзя-приключения.
Вернувшись в реальность, цыкнув и коротко оглядев собравшуюся вокруг спора аудиторию, темноволосый понимает, что это снова произошло. Почему, черт подери, это стало таким частым явлением, еще и средь бела дня?
— Ответы знает даже первоклассник, а наш Саске, оказывается, случайно попал не на тот год обучения… ах, — сжав губы в плотную линию, склонив игриво голову к левому плечу, Рейко не смогла сдержать подкола с языка.
Соперник напротив мало того не смог ее превзойти на последнем этапе мини теста, так еще и завис. С широко расширенными зрачками и заметным удивлением в тех; видимо, переваривал свое поражение. Ведь дай он ответ раньше нее, то победа осталась бы за ним. А тут ничья. Как жаль.
— Ты нарываешься? — краем уха услышав едкий комментарий, брюнет склонился вперед, оперевшись локтями о деревянную поверхность парты.
— Даю простому народу разочароваться в своем божестве, — пожав плечами, подперев согнутой в локте ладошкой щеку, девушка с той же искрой вызова в серых глазах наклонилась в ответ.
Странно, но такая перепалка начинала ей нравиться. Выводить из себя этого человека, кой пытался вести себя как дохлая статуя - было интересно. Можно было понять Наруто, который вечно подстраивал для друга нелепые шутки.
— Тебя послушать, так покажется, что самой хочется в эту секту поклонений, — выдав в простом разговоре больше слов, чем обычно, Саске свел брови к переносице, едва хмурясь.
Где-то внутри по-тихому расцарапывая грудную клетку, тешило этим спором себя удовольствие. Таков был его характер, что даже перепалки с Узумаки тому временами, признаться, да нравились.
— Ну разве что сжечь тебя на праведном огне. Что скажешь? Отличная идея для фестиваля, Учиха, — растянув уголки пухлых губ шире, в более откровенной ухмылке, девушка по-хитрому прищуривается. — Поэтому запомни: если кажется, то креститься надо.
— Я похож на верующего?
Откровенно признавшись, почти забывшись, на чьих глазах он дает себя выманить на столь длинный диалог, Саске складывает пальцы в замок, после опустив на оной острый подбородок. То ли привычка, то ли в купе с опавшими по лбу иссиня-черными прядями желание показать в одном взгляде свою не простую ауру. Мол, действительно, в каком месте он схож с монахом?
Рейко моментально ловит откровенный посыл с чужих уст на противоположный образ. Короткая мысль о развратнике застревает в горле. Дурная фантазия готова разрисовать это во всех красках, решение данной ситуации происходит сразу же, не успев пройти контроль в мозговых импульсах.
Один удар книгой истории по голове, банальный и по-детскому глупый, но комментарий к этому действию может спасти:
— Остынь. Тут станет жарко только твоему наивному фан-клубу.
Немой крик тех самых упомянутых фанаток по бокам, раскрытые рты влюбленных девушек и полное непонимание в обсидиановых глазах Саске о том, что произошло.
Хватает двух минут, чтобы гробовая тишина разразилась смехом Наруто с соседней парты, блондин заливисто подключает к этому несколько парней. Они наблюдают всей толпой, как фаворит Академии взрывается грубым матом, а виновная в этом девушка выскакивает из кабинета. И ухмыляется, чертовка, не хуже белой куницы. Не одному ведь Наруто вести себя, словно довольный зверь, который намедни курятник ограбил.
Асума, закрывший в который раз лицо ладонью, с жалобой простонав всем богам о том, что за чудо-класс ему попался, решается только на одно действие: записать нужных персонажей, поиск которых обвенчался успехом благодаря этой перепалке. Ну и, естественно, не успев выкрикнуть о дисциплине сбежавшим ученикам. Удивление о том, что среди них был обычно спокойный Учиха Саске еще не пришло в голову мужчины.
задницей седьмым чувством ощущает, чего от нее сейчас захотят, тут же выставив намерение отстранить от себя одноклассника.
— Просто заткнись, я сам до конца не привык к этому, — спокойный тон собственного голоса, как Саске вытягивает шею, медленно касаясь теплых губ напротив.
Прикрыв веки, едва склонив голову в бок и захватывая чужую нижнюю губу зубами; будто проверяя, настолько ли та нежна, как казалось перед глазами. И не ошибается, опаляя влагой с кончика языка, с вновь неизведанной автоматикой решив проскользнуть дальше. Картина ночных поцелуев в той же манере гаснет под прикрытыми веками, молодые ученики замирают, чувствуя, как от поцелуя с их губ распространяется что-то теплое по коже.
Чертовски знакомое, завлекающее в новую волну видений.
В то место, где технический прогресс обошел стороной, позволяя матушке природе вознестись кронами высоких деревьев к облакам. Позволяя юным шиноби проводить свои тренировки, оттачивая навыки метания холодного оружия в деревья.
В месте, где раскинувшись в зелени травы, меж густых крон и листвы, двое молодых учеников отдыхают. Отточив нужные навыки за этот день и дав телу расслабиться каждой мышцей в нем, пока ритмы сердца отбивали чечетку, попутно соревнуясь с пульсом в висках.
«Уговорил, отныне — тренируемся вместе, Учиха» — слабый от громкой отдышки голос, улыбка с осознанным поражением и девушка, чьи волосы светлыми волнами разметались по траве, переводит взгляд на черноглазого юношу. Тот как всегда хмур и непоколебим, все также уходит мыслями в свои планы на жизнь, которые не принесут никому добра.
Но тот мирится с навязанной ему компанией, в некоторой степени находя в этом выгоду и некое спокойствие. Этой девушке удавалось дарить ему это чувство, потому стоило той прикрыть глаза, отдавшись легкой дремоте, бледные пальцы тянутся к чужой ладони. Проходятся по девичьей нежной коже невесомым касанием, словно подразнивая, пока не перескакивают на кунай, привязанный бинтом к бедру.
Сон плавится под палящим солнцем, исчезает также резко, как нахлынул, а омуты девичьих глаз распахиваются, от яркости дня и фокусировки внимания сузив зрачки, направляя те на соперника. Ощутив друг в друге второе дыхание, шиноби вновь соприкасаются клинками.
Затеяв второй раунд, в котором девушка с кварцем в глазах умудряется вырвать короткую улыбку Саске. Пусть та была вызвана в плодотворной тренировке, полученных новых приемах и сопернике, благодаря которому можно было не только отточить навыки, но и получить удовольствие от такого времяпровождения, факт оставался фактом.
Удача в одном из боев — залог победы на войне.
Не дав обоим досмотреть, чем кончился второй поединок, Идзанами отстраняется первой. Слабый дискомфорт от удара затылком о кафельную стенку позади мало волнует, в то же время, как и возмущение о сорванном поцелуе с девичьих уст.
Они открыто видят, как замерли одновременно, по одной и той же причине. К этому добавлялось непонимание, в котором до произошедшего касания губ, парень и девушка повели себя, будто давно знали друг друга, а нечто подобное — в нормах привычного. Уже не говоря о том, что они видят похожие сны.
Что. За. Хрень?
Вопрос синхронно пронесся по обоим умам, пока молодые люди не покинули туалетную комнату, в отсутствии интереса друг к другу уходя в разные стороны.
***
Пробежать марафон из двух коридоров и десятка аудиторий, на автоматике догоняя девушку, что в надежде сворачивает в женскую уборную, Саске не составило труда. Даже фактор нахождения в помещении, которое не предназначено для представителей мужского пола, его мало смущал. Виновник его сорванных нервов был здесь: Идзанами уже готова была выскользнуть в окно, как ее руку захватывают в тиски, приближая в нужную брюнету зону. Чтобы с нетерпением высказать той все негодование и найти на чужих устах ответ, чего она этим добивалась. — Сдурела? Прищурившись, концентрируя чужое внимание на турмалине в собственных глазах, Учиха толкает ту к рядом стоящей стене, перекрыв путь к отступлению свободной ладонью по кафельной поверхности, по другую сторону девичьего плеча. Секундами после осознав, что сделал это на автоматическом режиме. Твою мать. Какая еще автоматика? У него отродясь таких ситуаций, кроме как в заварушках с лучшим другом не было. И то, битье узумачьей морды в корне отличалось от того, в каком положении он зажимал одноклассницу в школьном, еще и девичьем туалете. Не успевает Саске обдумать внезапно открывшиеся рефлексы собственного тела, как задача становится больше: один короткий взгляд на физиономию Идзанами, что в откровенности демонстрирует простую ухмылку, с рядом ровных белоснежных зубов, как все понимает. Это было нарочно. Она на полном серьезе хотела вывести его из себя. И смогла. — Мне захотелось тебе помочь. Сидишь, ходишь, небось и спишь с таким хмурым еба… лицом, — вовремя сдержавшись от нецензурного выражения, девушка забывает, где в ее блондинистой голове находится кнопка «Выкл». Язык уже не может сдержаться, как высказывает все, что только взбредет верхним чинам в черепной коробке. Девушка начинает выводить одноклассника своим театральным мурлыканьем о том, что битье книгой по голове — глупости, особенно, когда о тех не могут забыть. Мелочи ведь. А после про то, что если она в его вкусе, то не стоит прижимать к не особо чистому кафелю этой комнаты! Мол, педантичности в самой Идзанами хоть лопатой греби, пока замшевая ткань школьной формы легко пачкается. Лапшу на уши, если коротко, под видом глупой девчушки стала вешать много. Откровенно довольствуясь, что этим выводит Саске из его привычной колеи, пока не заметила, как тот стойко молчит под всеми ударами ее слов. — Ты из тех, которые считают, что молчание — знак согласия, что ли? — дернув левой бровью, спокойно оперевшись острыми лопатками о стенку позади себя и подогнув колени, ибо отсутствие разницы в их росте в данной ситуации шло не в ту степь, блондинка выдыхает. Внутренние часы отмеряют уже третью минуту их нахождения в этом туалете, Саске как вкопанный индюк намеренно игнорирует все, что ему вешают на уши, а собственный взгляд падает на учиховский галстук. Дернуть, что ли, чтобы отвис? Как кота за хвост. Пока сам «кот» отключает фокусировку внимания на чужую речь, раздумывая, как с этой девчонкой расправиться. — Сейчас прозвенит звонок, сюда ринет толпа школьников и у тебя два итога, Сас, — вырвав из омута рефлексии Учиху сокращением его имени, наконец свернув монолог одного, девушка слабо наматывает на кулак черную шелковую ткань аксессуара, подняв серые глаза к собеседнику, — Либо тебя посчитают извращенцем, кой тарится по кабинкам туалетов и подсматривает, либо зашепчут о нашем бур-рном романе. Что выберешь? В этот раз добавляя надменности в голосе, потянув за галстук юношу ниже, Рейко глаза в глаза тому добавляет: — Только я в этой роли тебя видеть не хочу, потому остается образ мастурбирующего на женские трусики извращенца. Как тебе? — от довольства собственной ехидной шутки прикусив нижнюю губу, словно пробуя ту на мягкость, Идзанами выпускает с ладони предмет чужого школьного гардероба. Ожидая, когда после тирады оскорблений парень ее отпустит. Не прокатит — придется дотронуться кончиками музыкальных пальцев до собственной юбки, что и так была выше колен, а несколько сантиметров выше, так намёк на правдивость чужой извращенности получит свою порцию шуток. Но этого не происходит. Саске старался. Он правда старался начать этот понедельник в лучшем расположении духа, поддавался речам старшего аники и почти подготовился к предстоящей пассивно-агрессивной встрече клана. Старался также будучи на уроке у Сарутоби, с малой, но долей внимания вслушиваясь сначала в детали фестиваля, после решив отложить спор по поводу собственной театральной роли, под конец старательно выуживая из ячеек собственной серой массы нужные знания. И сейчас. Саске старался, правда старался держать себя в руках, сохраняя в лице спокойную мину равнодушия, нужный тембр голоса и холодный взгляд, пока тот не зацепился за одно малейшее действие. Прикушенная губа девушки дала горсть мурашек по кончикам пальцев. Неосознанный жест девушки казался еще более знакомым; припомнить сны, более юный возраст лица Идзанами в его моментах, - эти прикусы пухлых губ там зашкаливали. И Саске велся на них, как последний слабак, отвечая на поцелуи. Точнее Саске-из-сна, пока Саске-из-реальности смотрел его глазами. За два месяца это стало настолько привычным в его ночных ТВ-программах, что увидев это сейчас, в реальности, разум давал сбой. Желания расцеловать девичьи губы не было, лишь короткая мысль, что они, если признаться честно, привлекательны. Как и внешний образ этой нахалки, что мастерски смогла привлечь внимание Учихи не в первый раз. М-да. Догадка, что в его вкус входят наглые блондины - получает все больше доказательств. — Хэй, не заставляй меня делать этого, — нахмурив брови, действительно считая идею с юбкой отвратительной шуткой, блондинка выпрямляется в ногах, проехав спиной по кафелю выше. Вернувшись в нормальное положение, не уследив, как сам Саске все в том же намеренном чужой рукой поклоне цепко следит за ее лицом. Как оказалось позже, — губами, которыми шевелить то стало стремно. Более того, оказаться в таком положении, как разум девушки сразу переклинивает осознанием: сны, в которых она видела темный силуэт без лица, при данном раскладе словно наконец обрел его . Каждый цикл моментов, каждый кадр обрисовывал образ Учихи, что становилось еще более стремным, если не пугающим. Если верить происходящему во владениях Морфея, то такие позы, обычно, заканчивались дурацкими поцелуями. — Не-а! Нет! Я не буду тебя целовать! Хватит и каждую ночь на это смотреть, — не найдя в догадках ничего больше, чем подобный исход давно не контролируемой ситуации, Идзанами фырчит. На автомате, почти неосознанно принимая новое фигурирующее лицо своих снов как данное. Словно так и надо, так и должно быть. Потому чуть ли не
