Thief of Time

      Пробежки для Саске всегда отрезвляли ум. Позволяли обрести в том ясность, разобраться в нужных ситуациях и взвесить решения, которые стоило принять.       Ежедневный марафон от дома и вокруг парка дарил ему такую возможность. Вести образ жизни хладнокровного, беспристрастного к эмоциям человека казалось почти выполненной задачей. На носу оставалось полтора года в Академии, планы на университет и работа, скорее всего, в семейном бизнесе.       В Японии клан Учиха управлял главным штабом. Клан, который держал в своих ладонях светлое будущее этой страны. Не сказать, что младший наследник семьи желал пойти этой стезей, но перечить отцу сулило проблемы. Впрочем, если брать в оборот напряжение в их с отцом общении, справиться и пойти иным путем, вопреки Фугаку, он мог.       Цыкнув, вынырнув из омута собственных мыслей и замедляя бег, парень следом меняет темп своего дыхания. Совмещать занятия спортом и курение — вещь сомнительная, но раздражительность, коя окутала нервные импульсы молодого человека, ожесточенно требовала дозу никотина.       Похлопав ладонями по карманам спортивных штанов в поиске сигарет, вновь испустив из горла недовольный звук, Учиха понимает, что взял с собой только мобильный гаджет. Десятый час вечера намекал, что ближайшие открытые магазины в двух километрах, а моросящий воздух вовсе обещал осадки. Если Саске успеет добежать и купить желаемое, то был ли смысл? И деньги…       Черт.       Стоило оглянуться по сторонам, в такое время лавочки занимали курящие старики, стрельнуть у которых одну сигаретку не составит труда. Гребаная привычка молодого юнца, который сделает все, чтобы получить желаемое. И не важно, чем это может оказаться.       К счастью, в десяти метрах, в беседке близ миниатюрного японского озерка, виднелся силуэт. Едва заметный свет от смартфона в лицо позволял заметить и клубы дыма, окутавшего человека туманом.       Мысленно закатив глаза и прикрыв те ладонью, понимая, что простое желание закурить превращает вечернюю пробежку в банальный квест, когда он мог просто вернуться домой, Саске направился к незнакомцу.       Сухой асфальт сменился на твердую почву земли, задурманенное плотными облаками небо скрылось за расцветающей от весны листвой и вот, пара шагов к каменной постройке, как Учиха достигает цели. Не выдав удивления, когда незнакомый силуэт оказывается женским. Та, сидя на спинке скамейки, скрестив ноги и кутаясь в серое пальто, укрыв голову капюшоном, по маленьким затяжкам портит собственные легкие. Потрепанные дизайнерской задумкой джинсы, закрытые полусапожки на каблуке и вырывающиеся от потоков ветра волосы, явно доходящие особе по пояс, все давало знать, что персонаж был не старше тридцати. Зацикленность на телефоне — возможно и в районе двадцати, что увеличивало как возможность спасти в произошедшей дилемме, так и возможности парня, наблюдательность которого росла с каждым разом. Видимо, требование отца-полицейского пойти семейным делом давала свои навыки.       Но будь это мужчина, то просьба поделиться показалась бы легче, однако, когда Учиха Саске страдал смущением?       — Угостишь? — слабая хрипота в голосе, ни единой эмоции на лице и протянутая открытая ладонь в сторону сигареты, как жестом указания.       Оперевшись плечом о каменную колонну, останавливаясь у входа беседки, темноволосый юноша стал ожидать. В крайнем случае, имея отличные внешние данные, он мог воспользоваться собственным лицом. Лишний раз улыбнуться, очаровать незнакомку, ради собственной выгоды — сколько раз ты делал это, Саске? Когда ты встал на этот скользкий путь, в котором не осталось черт добропорядочного гражданина, без эгоизма в собственных чертогах души?       И голова уже на всех парах работает, придумывает незамысловатый план по выманиванию сигареты из чужой пачки, Саске готов сделать шаг вперед, вопреки своим жизненным интересам познакомиться, но замирает. Стоит девушке поднять голову, дать узнать в себе Идзанами Рейко, ту самую новую ученицу, с которой он этим же утром завис в некой прострации, это повторяется.       — Саске-кун, рад представить тебе мою новую ученицу… — ноты мужского голоса разносятся по комнате со змеиным шипением.       Словно самый опасный, чешуйчатый хищник обрел возможность говорить. А губы самого мужчины на деле растягиваются в лукавой ухмылке так широко, глаза щурятся, что даже подводка на них с фиолетовым оттенком создает ужасающий образ, подобный змее. И одежда того странна, чудна. Теплых оттенков рубаха, штаны и… юбка? Непонятный в целом балахон, кой обвязали толстой, несуразной веревкой. Еще и волосы длинные, черные, как смоль.       — Орочимару, мне не интересны твои новые игрушки, — собственный голос звучит как сталь, холодная, острым металлом готовая кромсать чужую выдержку.       Однако, взгляд все равно проходится по темной комнате, по узорчатым стенам вдаль, к статуе каменной змеиной головы в центре. Интерес не велик, но что-то заставляет посмотреть на нового ученика, словно отдай ему все внимание, и наставник забудет о главном договоре. Эти мысли как аксиома, забиты в голову и известны просто как факт, вложенный в твое сознание с самого рождения.       Темный силуэт едва виден в темноте помещения, приходится сфокусировать зрительные способности, пока краем уха слышится восхищенный голос, в чьих словах звучит знакомое, слащавое «ах, шаринга-ан..!». И только после них черты лица ученика подаются, как на блюдце: молодая девушка, светлые длинные локоны, приятные черты лица. Пара клинков на коленях, один из которых натирается до нужной остроты. И странная улыбка, которой на автоматике одаривают юношу.       — Ты можешь звать меня Ши…       — Идзанами? — вынырнув из очередного омута в своей голове, надеясь, что в этот раз все прошло за долю секунды, Саске плавно подходит к однокласснице.       Даже не догадываясь, что они выпали из реальности оба, но решили промолчать. Странная ирония.       — Учиха, да? — в слабом прищуре, присматриваясь к подходящему, пока пальцы на автомате стряхивают пепел за ограду, девушка скидывает капюшон с головы, тут же поправляя волосы.       Половина волос в очередной раз спадают на лицо, мешая глазным яблокам наслаждаться своей главной функцией, от того отработанным жестом Рей борется с ними раз за разом. Будь на месте Учихи другой парень, то признал бы данное действие привлекательной чертой. Аккуратные ногти и пальцы, ровный тон кожи и здоровые волосы — не это ли один из главных показателей для мужского рода, кой по природе своей ведет выборы женщин, более подходящих для создания семьи?       Курение будто специально старается разрушить навеваемый образ в чужих глазах. Девушка снова затягивается, копается в смятой пачке и делится с парнем дозой никотина.       — Твое счастье — сегодня взяла простые, покрепче, — мысль вслух улетучивается в шелесте листвы, звука зажигалки и тихого учиховского вдоха.       Тот благодарно кивает, в сердцах вернув себе то непонятное чувство, ради которого затеял позднюю пробежку. Радоваться, что не пришлось вести себя как казанова на чужих глазах, или беситься, что это оказалась знакомая одноклассница, из-за которой крышу несет? Не в романтическом подтексте, а каком-то шизофреническом.       — С такой-то смазливой мордашкой, да в такое время гулять… опасно, не думаешь? — нежелание признаваться в собственных галлюцинациях выливаются в банальную подростковую язвительность.       Девушка выпускает пару колец дыма, что не заметны за счет выключенного света от смартфона, и пытается всмотреться в лицо Саске. Признавать глючность собственного мозга рядом с этим человеком не хотелось. Все факты сливались в один: их первое недо-знакомство было на крыше Академии «Листвы». И то, они лишь пялились друг на друга как больные, узнав имена от Узумаки Наруто. И не факт, что в курсе, как оба застряли в одном видении. Явно думают о том, что один завис, пока другой насмехался. Признавать и разбираться в правде той ситуации не хотелось даже после второго сеанса с видениями. Бред бредом. А ощущение, что знакомство было намного раньше, теснее — на лицо.       — Хн… — высказывать что-то в ответ, напрягаться, естественно, Саске не думал.       Лишь махнув на прощание рукой, зажав папиросу между тонких губ, тот ушел обратно в собственном направлении. Девушка была права: в данное время суток в безлюдном парке было опасно. Вот только это грозило ей. А Саске до этого не было никакого дела, кроме слабой раздражительности после того комментария.

***

      Раздражительности Учихи не было предела в это утро. Если вчерашний вечер тот смог взять в свои руки, пробежаться еще два квартала и принять обжигающий душ, то утро сыграло с ним злую шутку. До появления новых учениц мозг парня функционировал стабильно, лишь пару раз в неделю выдавая кульбиты странных снов о ниндзя-путешествиях. В этот раз даже винить блондинистый ураган не вышло; обычно Наруто перед сном заваливал друга сообщениями, неся белиберду о своих приключениях, от чего временами такие разговоры действовали на подсознание.       В прошедший вечер этого не было. После душа, прочтенной книги в разделе детективной криминалистики, темноволосый юноша как убитый завалился спать. Чересчур эмоциональный день выдался, что шло врознь его привычному, стабильно-апатичному режиму жизни. Пока в четвертом часу он не проснулся в холодном поту, завидев сон снова о той девчонке.       В этот раз фантастики было через край. Тренировки со смешанными стилями борьбы, в смеси с доисторическими видами оружия, несомненно, удивление не вызывали. Но когда в дело пошли молнии из рук, порывы огненных клубов со рта и приемы фокусов с водой той белобрысой, что откровенно приправлялось странным ощущением близости между ними, Саске готов был взорваться. Когда человек видит в своих снах наполненные абсурдом моменты, он готов обдумать это в течении дня и забыть, вновь врываясь в будничные ситуации. Но когда ты видишь чуть ли не полноценный сюжет, раз за разом, становится дурно. Уже не говоря о желании попасть к психоаналитику на прием.       Пасмурная, мерзкая погода за окном и сломанное авто брата сулили Саске еще больше раздражительности. Когда к этому добавилась упитанная дама в метро, норовящая задавить худощавого парня в момент дороги, казалось, что карма существует. И в эту субботу наказывает Учиху за все его оплошности.       Ах да, может, все потому, что из-за предстоящих праздников учебный день решили отработать в субботу? Потому и слетел график спокойствия… Саске оставалось тешить себя именно этой ерундой. Иначе с какого перепугу у него была такая черная суббота? И ведь только начало дня!       — Нэ-нэ, ты сегодня еще более мрачный. Запасы помидорок кончились, теме? — из внутренней рефлексии парня вывел голос друга.       Наруто, вне зависимости от погоды, субботних отработок и вообще атмосферы в мире, кажется, никогда не умел унывать. Вон, шел рядом, запрокинув затылок на сцепленные в замок смуглые руки и улыбался как лис, укравший курицу с соседнего дома. И откуда в нем столько позитива?       — Заткнись, ради бога, — закатив обсидиановые глаза, раздраженно огрызнувшись в привычной манере, Учиха поправил лямку рюкзака на плече.       Если этот оболтус продолжит уничтожать остатки терпения на этот день, то следующей новостью по ТВ будет холодное убийство школьника чужой лентой галстука. Некое социальное клише мажора давало мысль, что отец, если надо, отмажет от суда. Хех.       — И оставить бомбу замедленного действия? Не в моих правилах, даттебайо! Ха-ха… оп, Хината-чан, доброе утро!..       Со звонким смехом, Наруто хлопнул друга по плечу, в самых добрых побуждениях желая тому поднять настроение; привыкнуть к характеру такого засранца тот успел еще в детстве, в начальных классах. И продолжил бы это дело, не попадись ему на глаза темноволосая девушка из клана Хьюго, что с подругой шла навстречу. Нежна, прекрасна и свежа с утра, будто заряжена той же светлой энергией.       — …продолжишь такую манеру общения и тебя заберут русские шпионы в свои музыкальные группы, где текст — сплошь маты, Рей-чан, — чужим ушам достается лишь последний обрывок чужого диалога, Хината с уставшей мимики меняется в лице на более дружелюбную, помахав блондину в ответ, — Здравствуй, Наруто-кун!       — Скажи это Какаши, на уроках которого легче в петлю от скуки загнуться, — фыркнув себе под нос, который в неосознанном жесте потирается, светловолосая девушка продолжает, чуть ли не уходя от возмущения в себя: — И как после этого звать его в формальной обстановке? Он даже дома, выпивая с Цу-тян, раскрывает себя как полный извращенец, все вереща о рае. Мол приди, приди, мать его!       Включенный с новостной лентой смартфон, случайность, невнимательность, благодаря которым блондинка не видит, что ее подруга уже остановилась, а лишний шаг вперед для Идзанами сулит чем-то плохим. Так и происходит, два шага, как лбом она ударяется о чужой. И как на зло — учиховский.       — Тебе на месте не стоится?       — Очки что ли дома забыла?       Возмущенное восклицание сорвалось с губ обоих одновременно, стоило ощутить неприятный удар лбами обоим. Только сейчас стало заметно, что для ученицы старших классов Идзанами имела довольно высокий рост, что давало ей преимущество и одинаковую отметку с Учихой; (…и это без каблуков.) тот к восемнадцати годам успел вымахать до среднестатистического баскетболиста. Без двадцати два, как говорится.       — Ну вы даете, ха-ха! — снова заливаясь в смехе, задорном и завлекающим, Узумаки схватился за свой живот, гогоча на весь коридор.       Не заметив, как Саске нахмурился пуще прежнего, готовый над собой грозовое облако силой мысли призвать, а новая сокурсница от такой глупой, откровенно тупой случайности надулась. С мимолетной краской по скулам; не смущения, а неловкости. Если судить по-взрослому, то вина была ее, не углядела, еще и огрызнулась. Она слишком мало знала этого парня, чтобы как-то дерзить без повода. Впрочем, раздражение все равно появлялось: непонятное чувство рвало и метало изнутри, требуя объяснений.       Что, собственно, чувствовал и сам Саске, по природе своей получивший один из смертных грехов, что представлял собой Злость. Исходя из этого, готовый взорваться в ближайшие минуты. Рука, сжимающая на плече толстую лямку школьного рюкзака, уже белела в костяшках.       — Саске-кун, прости Идзанами-чан, она довольно вспыльчивая, — повиснув в легком поклоне, извиняясь за подругу, что в этот момент потирала поверхность лба, молча как тихоокеанская рыба, ибо также получила долю оскорбления, Хината повернулась к голубоглазому хулигану: — Но ты прав, Наруто-кун, это было забавным.       — Во-от, у нас уже есть схожий склад мыслей, ттебайо! — радостно воскликнув, Узумаки вдруг со всем своим навыком театрального искусства (Клуб актерского мастерства снова тихо, грустно воет в сторонке…) щурится, возводит взгляд голубых глаз к небу-потолку, задумчиво замычав: — Кстати об этом… у меня тут такое чувство, ттеба, что мы знакомы чуть лучше… Попытка номер раз. Узумаки VS храбрость; раунд 1.       — …ну, то есть, давно знакомы, что ли? Трудно объяснить, ттебайо, я тут одну штуку видел, и… э…       Пытаясь найти нужные слова, парень переводит взгляд на вторую девушку, но завидев надутые щеки и наигранную обиду в глазах Рейко, замирает.       — Слабость.       — Хм?       — Какая у тебя главная слабость?       — Апельсины.       Из уст блондина вырывается смешок. Он внимательно оглядывает девушку напротив, других присутствующих и вдумывается в правила их игры. Все по правилам, он задал вопрос, она ответила честно. Припомнить предыдущие моменты общих ситуаций и картина, где молодая шиноби поедает с удовольствием оранжевые цитрусы предстает сама собой.       Жаль, что он ожидал ответа другого направления.       — Я про другое. Слабость в людях или, может, в ком-то определенном, ттебайо? — Наруто с интересом щурится, вагон поезда проезжает очередной отметок с поворотом, чуть качнув вагон. Характерный звук рельс, пролетевший ветер за оконной рамой и внимание снова на собеседнике.       — Правила нашей игры — ты даешь мне выбор: правда или действие. Сделав выбор, я в ЕДИНОМ порядке выполняю. Твоя очередь, У-зу-ма-ки, — не менее хитрый голос в ответ, ухмылка в уголках пухлых губ и блондинка смахивает прядь волос с лица, заправляя за аккуратное пирсингованное ушко.       Кокетничает. Бесстыдно.       — Эй, ну блин! Ты же поняла, о чем я, даттебайо! — не желая мириться, голубоглазый парень возмущенно подпрыгивает на месте, чем заслуживает ответ с другой стороны.       — Наруто, ты идиот! Конкретизируй в следующий раз! И вообще, твоя очередь! — фыркнул и шутливо дав подзатыльник, беловолосый парень с оскалом остро подточенных, словно акульих зубов гогочет: — Давай, правда или действие?       — Сам ты идиот, Суйгецу! — возразив, готовый впасть в перепалку и накрутить белые патлы товарища рядом, Наруто мимикой начинает передразнивать, попутно дав ответ: — А вот фиг тебе, тоже правду! Знаю я, какое действие ты задашь… еще придется бежать опять за вагоном, пока вы едите после миссии с полным комфортом, ттебайо. А я тоже хочу, я тоже устал!       — Ла-адно, спасу твою задницу, неугомонный. С какой целью ты задавал этот вопрос? Хотел узнать, кто нравится Шин? — оскал растекается на лице молодого парня еще шире, задорная обстановка нравится и самому Суйгецу. Только тот не прочь пакостей и не уступит в подстежке каждому здесь сидящему.       А Саске с Карин пусть завидуют, раз не захотели участвовать в этой «глупой игре». Потому без капли совести дает ответ за блондинку, что была в действии игры шагом ранее.       — Ей по вкусу мрачные ублюдки. И ты полный идиот, если не замечаешь, что между ними творится, - лыба тянется дальше, почти до ушей, пока сама виновница подкола для Узумаки надувает щеки, с слабой россыпью краски на щеках уткнувшись в слепую зону.       — Между ними — это кем? — в полной заинтересованности переспрашивая, не понимая очевидного, что даже ревнивая рыжая девушка фырчит в сторону окна пуще прежнего, Наруто оглядывает их место в вагоне.       Осознав и переварив все только потом, когда в игру вступают другие члены команды, затесав элементы взрослых игр, с поцелуями из бутылочки и обменом техник. Картина, как лучший друг, вернувшись на некоторое время в деревню, оставив месть и, вроде бы, дав надежду на новую порцию сопернического духа, совсем по-взрослому целует девушку, в чьих глазах светится кварц, как в ее клинках.       Он не особо блещет сообразительностью с первых минут, а потому понять, что он завис также, как это было с его другом, тогда, на крыше, не выходит. Наруто как еще больший идиот пялится на Идзанами, плавно возвращаясь в этот мир. Видит, как пелена по бокам зрачков пропадает, позволяя смахнуть ее полностью.       Сделать вид, что ничего не было — лучшее решение.       — Тебе кажется, Наруто-кун. Мы ведь только недавно познакомились, тогда, на тренировках Неджи. Помнишь? — смущенное выражение лица и Хината, кажется, начинает думать, что попала в странную компанию психически заторможенных подростков.       Ей ведь не одной показалось, как голубоглазый одноклассник сейчас завис, словно видеокарта дряхлого, старого компьютера? Ища помощи в глазах подруги, Хината скромно цепляется пальчиками за край ее пиджака, только сейчас заметив, как девушка пришла при полном параде. Клетчатая юбка Академии, их фирменный черный пиджак, высокие серые гольфы на ногах… а нет, три пуговицы на рубашке намеренно расстегнуты, привлекая заинтересованные взгляды на линию острых, привлекательных ключиц.       — Уверена? Мне все-таки кажется, что до этого мы…       — Она ведь сказала "нет", — с заметной сталью в голосе выдохнув, закатив глаза цвета кварца, Рейко понимает просьбу жеста, встав на защиту.       Хината девушкой была не самой скромной, но доброй, от того дать прямой отказ прямо в лоб не могла. В такие моменты резкость блондинки спасала как горсть святой воды. Жаль, что временами это привлекает еще больших демонов.       — А зачем грубить? — холодный баритон темноволосого юноши врывается в разговор снова, Саске сверлит Идзанами раздраженным взглядом и делает шаг вперед.       Идти на защиту своего друга тот не думал, смысла и причины не было. Сам виноват, что вовремя не остановился. Но зудящее бешенство под бледной кожей желало вырваться наружу, отзываясь на любые возможности. Саске словно не замечал своей взвинченности, хмуря тонкие ленты бровей и не отрывая взора от предстоящего конфликта.       — Ты что-то против имеешь?       …и не он один ждал этого конфликта.       — Да, имею, — скрипнув зубами, готовый сделать шаг ближе, не будь он катастрофически ошибочным: еще немного, и они снова столкнуться лбами, как два барана.       Фыркнув мысленно от такого сравнения, Учиха остался на месте как вкопанный, но напряженный, как оголенный нерв. Этот день становился хуже, а избегать данной ситуации даже не хочется. В чем дело? Неужели он был прав и его по жизни все-таки привлекают проблемные блондины?       — Имей что-нибудь другое, но не мой мозг, Учиха, — дрогнув уголками губ, вытянув шею вперед и дав парню увидеть нужную решительность в дымчато-белых зрачках, Рейко тянется рукой к рядом стоящей затихшей подруге.       Нежно запрокинув на плечо и обвивая рукой шею Хьюго, девушка тянет ту в сторону нужного кабинета, что-то ворча о зря подаренной сигарете совсем недавно. Урок вот-вот начнется. А позади слышится новая порция громкого ржача Узумаки и мрачную ауру его друга рядом.