Thief of Time

— Иногда убийства совершаются из-за пустяков. — Но не в данном случае. Все было слишком хорошо продумано, чтобы руку убийцы могло направить что-либо кроме точнейшего расчета, рожденного сильнейшей необходимостью или алчностью. — Алчностью? — Нельзя рассуждать о причинах смерти богатого человека, не принимая во внимание этот самый распространенный среди людского рода порок. © Анна Грин

***

      — Са-аске… — протягивая имя брюнета, Наруто Узумаки, как звали особо шебутного, а сейчас — удивительно серьёзного парня, дал волю мыслям вслух: — а что было, если бы у нас были прошлые жизни? А мы сейчас — их реинкарнации?       То ли проходящий урок нес в себе настолько захватывающую информацию, что ничего, кроме как засыпать и бредить не оставалось, то ли сам Наруто не предавал ему должного внимания, факт оставался одним: ему было скучно. И никого кроме лучшего друга, наследника клана Учиха и просто пафосной занозы рядом не было. А что делает Узумаки, когда ему тоскливо? Верно, докапывается до ближнего своего.       — Опять головой ударился и забыл мозги в совок собрать? — хмыкнув и закатив глаза в привычной манере, уже догадываясь, в какое состояние попал его товарищ на уроке математики, Учиха лениво отводит взгляд обсидиановых глаз к окну.       Дернул же черт подружиться с таким идиотом. Однако, хоть истории блондина откровенно несли бредом сивой кобылы, доля истины в них таилась; последние месяцы сам Саске видел что-то похожее. В сновидениях, разумеется.       — Эй, но послушай, даттебайо! Последнее время мне реально снится, что я был ниндзя каким-то. Крутым, кстати говоря! Выполнял разные миссии, прыгал по деревьям, как супергерой, и ты был со мной в одной команде. А еще Сакура-чан… — словно не услышав столь ласкового ответа, Наруто повысил тон, пытаясь уже более яростно доказать свои слова. А то и свою честь, с таким блеском в глазах, что курсы актерского мастерства давно плакали о блондине. — И как ты объяснишь, что в первое наше знакомство мы все испытали чувство дежавю?       — Какие мы слова знаем, добе, — Саске пропускает смешок сквозь линию губ и переводит взгляд обратно, на собеседника.       — Любишь же ты язвить, теме! — недовольно фыркнув, громко и с чувством, голубоглазый отворачивается от друга и сам собирается пробить дыру в оконной раме, пока что-то в его подсознании не щелкнет; останавливаться не в его духе. — Уверен, что все так и было! Сон или нет, он был реалистичнее и в этом я уверен на все сто, даттебайо! Тем более, я второй месяц подряд это вижу! Думаешь, психика может столько времени одно и тоже показывать, ттеба? Считаешь меня полным идиотом, ттеба? Там была какая-то война, теме! Там и твой брат был преступником какой-то организации, и дядя Мадара, который эту самую войну развязал! И Цунаде-сама была типа президента… правда, в деревне… не важно, где, Саске! Ты там вообще сбежал к нашему врачу, Орочимару-сама! А Кабуто был бабой! Бабой, Учиха, ты это понимаешь?!       Узумаки тараторил без умолку, напрочь позабыв о том, где находится. Возмущение так и хлестало, щеки готовы были пылать, а искры из глаз вот-вот готовы были сжечь школьные занавески. Один Какаши трижды кашлянул, напоминая, что именно его горячо любимый ученик забыл. Урок математики, как минимум. Или, может, сорок два глаза студентов, которые на них уставились? Наруто, несомненно, слыл бедокуром и отпетым хулиганом, но чтобы умалишенным, — не-а. Такой фантастики еще не хватало.       — Узумаки, заткнись, — шикнув и дернув плечами, Саске исподлобья уставился на учителя.       В который раз из-за этого блондинистого придурка он попадает под недовольный взор учителей. Думать о рассказе, попавшем в десятку, пока не было времени. А желания ходить к гадалке подавно. Все могло быть по причине нахождения рядом слишком часто и близко. Девчонки в классе часто говорили, что после тесной дружбы лучших подруг у них что-то вроде ментальных связей образовывалось. Может, оно и было?       Догадка была еще более абсурдной, кроме одного но: если и так, то что насчет присутствующих во снах других людей? Вряд ли одна и та же особа восемь недель подряд была случайностью. Обычно во сне простого человека запросто будет присутствовать левый незнакомец, которого тот мог видеть на улице, в магазине или телевизоре. Только вот обычно эти люди разовый кадр, а не смеющий мелькать своей физиономией больше сорока дней подряд.       Лучшим решением было найти этот кадр, в виде некой девушки, с той же блондинистой шевелюрой волос. Может, у Саске аллергия на светловолосых, а от того и запоминаются четче? Впрочем, решение само готово свалиться в бледные ладони японского молодого аристократа. Кой не был им и готов был перечеркнуть возможность в будущем — короткий грубый мат тихим шепотом с его губ хорошо помог.       — Доброе утро, дорогие учащиеся! — звонкий и радостный голос Цунаде, как и всегда в любую пятницу, озаряет аудиторию.       Директриса Академии «Листвы» будто летящей походкой приблизилась к столу учителя, оперлась тонкой рученькой о деревянную поверхность под завистливые взгляды учениц, стоило от этого движения её немаленькой груди смахнуться в сторону под тяжестью и законами физики. А когда улыбка взрослой женщины озарила миловидное личико, так вовсе она могла покорить всех… ах, жаль, все было только в фантазиях Цунаде. Та, в преддверии окончания учебной недели и, соответственно, начала ее бурных выходных, уже успела пригубить пару капель. Настроение как бешеное желало всех ярких красок, каких только можно было достичь.       Какаши, понимая и обрисовав всю ситуацию одним только шлейфом дорогих духов и яблочного саке от женщины, устало вздохнул. Обычно, после уроков начинается экстренное собрание, и вся работа директора ложится на плечи учителей. Видимо, сегодня снова эта черная пятница. Черт бы побрал Шизуне, главного секретаря, чем она занималась и почему не уследила?       — Цунаде-сама, Вы что-то хотели?       …однако, Хатаке лишь приветливо улыбается, вежливо поклонившись своей начальнице. Та, с удовольствием лицезрев такое потрясающее послушание и повиновение, улыбнулась еще шире, вдохнув воздуха полной грудью. Побольше. Готовилась, видимо, к длинной речи, бурным овациям и премии высшего начальства за храбрость, но изо рта женщины вырвалось лишь ломанное «встреч-ай-айте».       — Цунаде-сама, идите в кабинет, я сама разберусь! — не дав начальнице продолжить и опозориться перед юными умами, Шизуне протрусила к ней, все также привычно и с нежной любовью обнимая папку.       Неизвестную, в коричневой коже и с бумагами, о важности которых знала, наверное, только она. А потому не расставалась даже ночью. Девушка мельком туда заглянула, поправила прядь волос и, с легким животным испугом оглянув аудиторию, произнесла:       — Класс, с этого дня у вас пополнение! Ученицы по обмену, Хьюга Хината и Идзанами Рейко! Позаботьтесь, пожалуйста!       — Разве это не мы должны были говорить, Шизуне-чан? — девушка с коротко-стриженными под каре, иссиня-черными волосами, мягко улыбнулась. Стоило глазам с нежно-фиалковой радужкой повернуться к будущим одноклассникам, улыбка стала еще милее, местами отдающая невиданной скромностью и стеснением. — Хьюга Хината, рада познакомиться…!       Новая ученица обладала отличными внешними данными, от того при почтительном поклоне та обзавелась парой восхищенных вздохов. Пока кто-то с дальних парт не узнал в ней младшую сестру одного из выпускников, как галдеж не поднялся до масштабной попытки порвать чужие перепонки. Что-что, а красавицей и скромницей Хината слыла чуть ли не на устах каждого казановы Академии «Листвы». Красива, говорят, умна и богата, чем не повод заинтересоваться? Не считая фактора старшего брата, Хьюга Неджи. Тот был с другой ветви их клана, но предупредить о том, что его сестра переводится к ним в академию успел. Только теперь она станет официальной ученицей этих стен, потому кого это остановит?       — А Хина-чан популярна, да? — наполненный сладкой язвительностью хриплый голос пронесся близ ушей девушки и та поворачивается на него, видя довольную Рейко в опасной близи. В такие моменты та напоминала хищницу.       Склонив голову в бок, позволив копне пшеничных, ближе к пепельному оттенку волос, что распущенной волной были закинуты на одно из плеч девушки, прикрыть половину лица. Скрыв тем самым дьявольскую ухмылку, которая словно обещала: знакомство и дружба с Хинатой от полученных знаний скоро пострадает под нападками неистовых подколов и шуток. Даже серые глаза это подтверждали, по-лисьи сощурившись.       — От тебя сигаретами опять пахнет, Рей-чан… ты снова? — словно позабыв о миссии красного помидора, пользуясь тем, что класс устроил шумиху и никто пока не вслушивается, Хината оглядела подругу.       Та даже пренебрегла школьной формой: заместо клетчатой юбки академии стройные ноги обтягивала джинсовая белая ткань, в карманы которой проскользнули женские ладошки. Не будь на новой ученице миловидного правильной формы лица, с линией пухлых губ, то внешний вид и легкая неопрятность вынесла бы образ хулигана. Еще и с такой мимикой, да едва уловимым запахом табака.       — От меня пахнет мандаринами, расслабься, — хмыкнув в легкой улыбке, Рейко осматривает утихающий после просьбы учителя класс и, кажется, в той же ехидной манере произносит: — Идзанами Рейко, будьте ко мне ласковой толпой, пожалуйста.

***

      — Хорошо, а теперь, мы посмотрим на знания Хьюги и Идзанами, — преподаватель устало улыбнулся и потянулся за указкой, как только Цунаде вышла из его кабинета, позволив продолжить урок, — Идзанами-чан, сможешь нам решить этот пример по теореме Пифагора?       — Мои извинения, Какаши-сан, не имею понятия как это. Мой мозг слишком слаб и наивен, — пожав плечами, призналась откровенно девушка.       Прошло не больше пары минут, как интерес к новым ученицам был намеренно потушен требованием соблюдения дисциплины, но внимание решил снова привлечь сам Хатаке. Хатаке, что не обратил внимание на обращение к своей персоне, в то время как пара учеников возмущенно приоткрыли рты: видимо, у новой ученицы не было нужного уровня дисциплины, раз та пренебрегла правилами приличия обращений к преподавательской фамилии. Все знали беловолосого мужчину как эталон по опозданиям и периодическому сну на уроках, однако, нужные пункты тот требовал соблюдать. Как один из них — уважение между учеником и наставником. Однако, где реакция, где бунт?       — Ладно, а что если по какой-нибудь другой теореме? Тут любая подойдет, — словно намеренно не заметив, тот лишь загадочно улыбнулся, сощурив левый, единственно открытый глаз. Второму мешала медицинская повязка; никто не знал, что же на самом деле та скрывала.       — Я не сильна в математике, — вновь пожимая плечами, едва дрогнув в улыбке, Рей откинулась на спинку стула, под те же удивленные взгляды сокурсников.       Что же, внимания не удалось избежать, даже после странного и наглого представления, после которого зашептала яростно толпа девушек, во главе которых стояла одна нестандартная личность. Испорченные осветлителем, а потому окрашенные в самый легкий, спасающий оттенок розового, волосы некой Сакуры буквально заставляли беситься где-то внутри, за грудной клеткой. Или это ее громкие перешептывания с подругами и ненавистные взгляды в сторону новой ученицы выводили?       Музыкально-тонкие пальцы крутили карандаш, то и дело задевая грифелем листы тетради, случайно и неосознанно, пока Рей оставалось делать вид, что она следит за доской и ничего больше. Какаши в то время взялся обрабатывать Хьюго, видимо, решив ознакомиться со знаниями обоих учениц. Не каждый в классе «С» блистал знаниями математических наук, потому надежда учителя найти любимцев почти угасала, а пополнение могло стать спасением. Благо, Хината им и стала, подав неплохие навыки, исписав доску в меле и нужных задачах с правильными решениями.       — Молодец. Садись, — улыбнувшись и приметив для себя, что появилась новая светлая голова, Хатаке поставил брюнетке хорошую оценку.       В то время как ее подруга, записав половину нужных заданий, уже перевела весь центр внимания в смартфон, привлекший ее слабой вибрацией от входящего сообщения.       Как только прозвенел звонок, ученики поспешили покинуть помещение. Шум, гам и крики, предвещающие предстоящий обед и ассортимент разнообразных бенто, заполнили коридор академии. На удивление, главный ураган этих стен был не в эпицентре. Узумаки, все оставшиеся минуты урока притихший, как от упавшего на горло кирпича, был вне себя. От облегчения или испуга, — тот не решил еще. Но ухватить Учиху за рукав и потянув знакомиться с новыми сокурсницами успел.       — Ты окончательно сдурел, уссуратонкачи? — шипение в змеиной манере и Саске, было, готов врезать товарищу и направиться по своим делам, пока его не накрывает осознание.       Один взгляд на предмет заинтересованности класса и Узумаки в данную минуту, как по позвоночнику брюнета проходит странная толпа холодных мурашек. Обе фигуры знакомы. Не потому, что их личности озвучили некоторое время назад.       Эти двое снились ему во снах. В частности та белобрысая, что своим поведением точно схожа с Наруто; она явно готова была вывести и выводить Учиху каждый день из себя. Только факт в другом. Он знал ее. И чувство было, что знакомы они давно.