What I Need

1. Ощущение отстранённости по возвращении домой после отъезда не хотело никак испаряться. Дин в смятении стоял около холодильника в комнате отдыха, пытаясь погрузиться в атмосферу хирургии, вспомнить тот самый бешеный ритм, когда приходилось кружиться между операциями, кофе и своими делами. — Эй, незнакомец, — Дин вздрогнул от неожиданности, в то время как Джо играючи оттолкнула парня от холодильника и достала оттуда свой обед, — я уже испугалась, что ты не вернёшься. — Почти получилось, — ответил Дин. И в этом была часть правды. Он удивился, как быстро летит время за рулём автомобиля. Даже прямо сейчас его что-то невидимое тянуло просто развернуться и уйти, оглядываясь назад, лишь чтобы взглянуть на облако пыли после себя. Дин тряхнул головой в попытках отбросить эти нелепые мысли. Романтизация жизни, от которой он только недавно сбежал, не самый лучший ход. — Какое расписание сегодня? — Угадай, — хмыкнула Джо, доставая из кармана расписание и протягивая его Дину, — я так рада, что ты вернулся, а то боюсь, что если мне ещё раз пришлось бы работать с Новаком, то я бы зарезала его на операционном столе. Желательно чем-то тупым, чтобы продлить удовольствие как можно дольше. — Он плюнул на тебя или что? — удивлённо моргнул Дин. — Я думал, что он… ну знаешь… исправился и снял с себя маску мудака. — О, с тобой он просто джентльмен, — Джо понизила голос. — Всё, что я слышала в прошлый понедельник, это «Дин делает это так», или «попробуй способом Дина», или «тебе надо взять пару уроков у Дина, как правильно заправлять нить». Клянусь, он уже скоро сделает тебе предложение. — Заткнись, — Дин посмотрел на расписание. Единственная операция на сегодня — это удаление артериовенозной фистулы, и займет она всё время до обеда. — Так и будет, — настаивала Джо, — он точно в тебя влюблен, и это же может сработать… Ну, он гей. И ты гей. И… — Я хочу, чтобы ты остановилась прямо сейчас, — Дин всё ещё смотрел в расписание, притворяясь, как будто там есть что-то интересное, — я не гей, я просто не очень-то гетеросексуален. И я бы хотел, чтобы ты не кричала об этом на всю больницу. — Дин, все и так знают, — прошептала Джо, но Дин поднял палец вверх. — Все думают, что знают. Большая разница с тем, что все на самом деле знают. И именно эта большая разница позволяет мне спать по ночам, — Джо уже открыла рот, но Дин её опередил, — и даже если мы «преимущественно совместимы», это не значит, что мы вообще заинтересованы друг в друге. Я могу сказать, что ты влюблена в Кевина, он ведь парень. Джо слегка покраснела на этой фразе, а Дин решил не углубляться в своё случайное открытие. — И ещё… Фраза Дина о том, что Джо стоило бы вообще больше не упоминать это, была прервана. Именно в этот момент доктор Новак зашёл в комнату отдыха. Во рту Дина мгновенно пересохло. Конечно, он видел Новака в уличной одежде на пикнике примерно месяц назад: джинсы и чёрная рубашка придавали ему некую «повседневную сексуальность». Сейчас же доктор был явно одет для приёма пациентов — вероятно, из-за отсутствия запланированных операций во второй половине дня у него было много времени в клинике — тёмно-коричневый костюм невероятно чётко выделял рельеф его плеч, а бледно-голубая рубашка хорошо смотрелась на его фоне. Светло-голубая рубашка и темно-голубой галстук творили что-то невероятное с его глазами. Их цвет был чем-то новым, неизведанным и крайне захватывающим, отчего Дин потерял дар речи. Он же был одет в изодранное худи и чёрные поношенные джинсы, а его причёска называлась «провёл рукой перед входом в больницу». — Доброе утро, — улыбнулся доктор Новак, протягивая стакан кофе Дину. Тот взял его на автомате только после, наконец моргнув и подумав о том, какое идиотское у него сейчас выражение лица, — сегодня долгая операция. Мне ты нужен на ногах. Доктор Новак уже выходил из комнаты отдыха, и Дин, может быть, смог хотя бы подмигнуть ему, но Джо громко покашляла. — Так что ты там говорил, — спросила она с самодовольным лицом. — Заткнись, — ответил Дин, рассеянно поднося стакан к губам. 2. — Дин Винчестер, дружелюбный соседский хирургический техник, — весело сказал Дин, — у меня готовы все нужные инструменты, а в соседней комнате есть ещё один шунт на всякий случай. Здесь двадцатипятипроцентный маркаин с эпинефрином, а также гепаринизированный солевой раствор и обычный солевой раствор. Бобби? Бобби рассказал свою часть. Дин считал её переборной. Да, необходимой, но всё-таки излишней. — Кас Новак, хирург, — сказал доктор Новак, но что-то в его голосе привлекло внимание Дина, и он внимательно посмотрел на мужчину, — мы исправляем предыдущую артериовенозную фистулу с возможным шунтом слева. Это должно быть обычным делом, не ожидаю кровопотери. Сегодня же он пойдёт домой. Есть какие-то уточнения? Дин однозначно не понимал, что произошло: несмотря на то, что сейчас раннее утро, в докторе Новаке не осталось и капли утренней радости, с которой он принёс Дину кофе. Он передал анестетик с немым вопросом в глазах, но Новак не поднял взгляд. Минута тянулась за минутой, тишину разрушало только бормотание доктора Новака с просьбами гемостата, ножниц и щипцов. Один раз у Дина вышло поймать его взгляд. Он вскинул брови в вопросе, но хирург лишь отрицательно помотал головой и вернулся к операции. — Сински, — сказал Новак, протягивая руку. Дин тупо уставился на свой поднос, а его мозг перестал грузиться. — У меня нет сински в этом наборе, — медленно сказал он, — я могу сходить, но… — Вот же, — от нетерпения голос доктора Новака звучал не лучше, чем у мертвеца. Дин посмотрел на то, что приметил доктор, и еле сдержал смех. — Это же зажим Сатинского. Сински — это офтальмологический крючок. — Неважно, — ответил доктор Новак, — дай мне то, в чём я нуждаюсь, а не то, что я прошу. — Серьёзно? — осторожно спросил Дин. — Разве можно серьёзно говорить эту фразу? Доктор Новак снова поднял глаза с нескрываемыми огоньками в них. Дин судорожно сглотнул и молча протянул сосудистый зажим. Дин больше не пытался шутить. Атмосфера в комнате въедалась в кожу Дина с ощутимым напряжением. Спустя три часа операции, когда кожа на разрезе всё ещё высыхала, доктор Новак вышел из операционной, не сказав ни слова. 3. — Как жизнь? Доктор Новак удивлённо посмотрел на Дина, закрывающего за собой дверь в компьютерную комнату. — Спасибо, что ты спросил не «как жизнь, док», — ответил Новак с натянутой улыбкой. — Ты не спрячешься за своими шутками. Что случилось? — Ты бы всё равно рано или поздно узнал, — доктор Новак вздохнул и на секунду прекратил крутить пальцами ручку. — Я получил сообщение этим утром. У одной моей пациентки послеоперационная инфекция, — Новак задумчиво посмотрел вниз, — она умерла от осложнения прошлой ночью. У Дина отвисла челюсть. Его мозг начал работать в два раза быстрее, пытаясь сообразить, что бы такое ответить. Но успехов в этом он не добился. — Дерьмо. — Эта была операция, где мы… где я уронил венозный крючок, — безэмоционально продолжил Новак. Сердце ушло в пятки. Смерть после хирургического вмешательства и после падения инструмента… — Будет расследование. Доктор Новак кивнул. — Инфекционный контроль свяжется со всеми, — доктор сглотнул, — я надеюсь, что с документами всё в порядке, ведь если мы не сможем подтвердить, что крючок был стерилизован, то… — Он был стерилизован, — твёрдо прервал Дин, — я видел показатель. Ни единого шанса, что она подцепила что-то от крючка. Это что-то другое. — Может быть, — Новак провёл рукой по лицу, — в любом случае, вот почему я не в духе. По спине Дина пробежали мурашки. Возможно, он и ошибался в своём озарении, но… Дин резко вытащил стул из-под стола и сел задом наперёд, обхватывая руками спинку. — Это не твоя вина. Поднятая вверх бровь Новака подтверждала подозрения Дина. — Ты уверен? — ворчливо спросил хирург. — Однозначно, — сглотнул Дин, — я реально проверяю все показатели и индикаторы. Всё, что ты брал в руки, стерильно. И я не дал бы тебе скальпель при глубоком вскрытии. Я даже поменял стерилизатор после всего, — он покачал головой. — Операция была настолько качественной, насколько мы смогли. Это правда не твоя вина. — Она лежала на моём столе, — настаивал доктор, — у неё инфекция из-за того, что она лежала на моем столе. — Это не значит, что вина твоя, — уперто отвечал Дин, — да ладно, док. Ты знаешь всё сам, — Дин поймал взгляд Новака. — Если это и чья-то вина, то только моя. За грязь, которую не смыл. — Мой стол, — ответил Новак. — Мои инструменты, — возразил Дин, — по крайней мере, надо подождать конца расследования, чтобы знать, чья вина. Доктор Новак медленно закрыл глаза и кивнул. — Справедливо. — Именно, — сказал Дин, вставая со стула, — не начинай насиловать себя снова, как только я выйду за дверь. Ты не заслуживаешь тех оскорблений, которые можешь придумать, — Дин задумался. — Всё-таки в моей голове это звучало лучше. — Я понял тебя, — доктор Новак слегка улыбнулся. Хоть эта улыбка и была еле заметна, но она была самой искренней за весь день, — увидимся на следующей неделе. — Следующая неделя, понял, — согласился Дин. 4. — Дин. Дин удивлённо поднял взгляд со своей машины. — Док, — ответил он, — не думал, что уже прошла целая неделя. Доктор Новак поправил ремешок сумки на плече и прокрутил ключи от машины в руке. — Ты единственный во всей больнице, кто так сделал. Дин отчаянно пытался вспомнить, что же он сделал такое особенное и необычное. — Я непопулярен здесь, — продолжил Новак, — и мне нужно было это услышать. Даже если я сам этого не понимал. — Оу, — ответил Дин, наконец-то поняв, о чём говорит хирург, — именно поэтому я и сказал это. — Потому что мне надо было это услышать или потому что я не знал, что нуждаюсь в этом? — доктор Новак слегка улыбнулся. Дин улыбнулся в ответ. — В чём ты нуждаешься, а не то, что ты просишь, верно? Этой фразой Дин заработал настоящий смешок Новака, который отразился в его груди приятным разливающимся теплом. — Верно. Увидимся через неделю. И… спасибо. Шаги доктора Новака ещё долго отражались эхом от стен гаража.