Voiceless

Последнее, что он помнил - блеск металлического лезвия циркулярной пилы, которое раздробило на шее Мика усилитель, а после рассекло тому горло, забрызгивая все вокруг его кровью. Это ужасающее зрелище заставило всех присутствующих застыть на месте прямо посреди ожесточенной схватки. Герои и злодеи замерли на какую-то долю секунды, пораженные жестокостью нападавшего, все же это были всего лишь грабители, совсем еще дети, хоть и с сильной причудой, но убивать они явно никого не хотели.  Хизаши упал на колени, подставляя к горлу ладони, безуспешно пытаясь зажать огромную зияющую рану, но уже через мгновение свалился на землю прямо в расплывающуюся под его телом огромную лужу крови.  Никто из героев не мог поверить, что такое может случиться на, казалось бы, рядовом задании. Они и сражались-то в полсилы чтобы ненароком не покалечить неудавшихся бандитов, а те лишь отступали, бросая награбленное и желая только спасти свои шкуры. Все, кроме одного с рукой - бензопилой, были еще подростки, а потому герои относились к ним непозволительно бережно, словно это были их любимые студенты, и вот чем это закончились. Хоть Айзава и был далеко уже не новичком, но прежде, чем он успел хоть что-то предпринять, опомнившись от своеобразного паралича, вызванного этой ужасной сценой, злодей опомнился быстрее и ему на голову откуда-то сзади обрушился мощный удар. Мир, совершив бешеный кульбит, погрузился во тьму, оставляя за границей ее пелены врагов, товарищей и Хизаши беспомощно лежавшего в кровавой луже. Очнулся Айзава уже в больнице, его лицо было все забинтовано и оставалось лишь надеяться, что не слишком изуродовано, чтобы он и дальше мог преподавать в академии. Боли физической практически не ощущалось, то ли так действовало лекарство в капельнице, то ли это он уже настолько привык не обращать внимания на постоянные травмы. Он не сомневался, что скоро его поставят на ноги, зашьют, подлатают, словно сломанную игрушку, соберут по кусочкам и снова отправят в бой, до тех пор, пока он еще может стоять на ногах. Такова была участь всех героев - сражаться до конца за тех, кто не может этого сделать и в конце концов пасть на поле боя. Такая судьба постигла Олмайта, такая же ждала теперь их всех. После ухода символа мира не осталось того, кого так боялись злодеи, кому никогда не было страшно или больно.  Порой Айзава ненавидел Тошинори. Нет, не за себя и то как им теперь приходилось из кожи вон лезть, приструняя разом осмелевших злодеев, но за то, что он внушил детям ложный идеал, подарил им мечту совсем не соответствовавшую действительности. Конечно, он понимал для чего это было предпринято, понимал важность цели Всемогущего, которой тот почти что достиг за время своей продолжительной карьеры, но он видел и то, что многие из тех вчерашних школьников, кто хотел так же, как их кумир, с улыбкой спасать людей, сейчас уже были мертвы. Мик... Перед глазами вновь всплыла та жуткая картина, от нее хотелось в ужасе передернуться, как от страшного сна, а на глаза наворачивались жгучие слезы. Айзава, прикованный сейчас к кровати множественными переломами, мог только сжимать кулаки от бессильной ярости и горечи потери. Он не смог ему ничем помочь, даже с места не успел сдвинулся, словно оцепенев от страха, потерял контроль над ситуацией, а после потерял и Хизаши. Он видел на своем веку столько крови, так почему же сейчас не смог сделать и шагу, чтобы спасти его? Замер посреди сражения, холодея от осознания, что Ямада может вот-вот умереть, вместо того, чтобы ему помочь.  Сколько он не пытался, Айзава не мог найти ответа на этот вопрос даже для себя самого, а ведь ему еще предстояло объясниться с родными погибшего, коллегами и студентами, рассказать им о том, что произошло с Хизаши и почему он, Айзава Шота, не спас своего лучшего друга. Но гораздо сложнее предстояло объяснение с самим собой. Сейчас, пока адреналин еще гулял по крови, а остатки самообладания не позволяли расклеиться на чьих-то глазах, он еще мог держаться, но знал, что как только останется один, скорее всего, не сможет этого пережить. Лучше бы он и вовсе не приходил в себя, ему было слишком плохо, чтобы жить дальше, это бы освободило его от той боли и необходимости существовать, неся на своих плечах груз потерь, что с каждым годом пополняется все новыми именами. Айзава уже с детства свыкся с фактом, что он не такой как все, всегда был другим. И хоть внешне он и мало чем отличался от своих сверстников, но сам Шота чувствовал неизмеримую пропасть между собой и всем остальным миром. Даже причуда и та у него была не как у всех. Вместо того, чтобы давать ему какую-то сверхспособность, он получил возможность лишать сил других. Его причуда хоть и оказалась очень полезной и весьма сильной, при правильном применении практически не имевшей лимита, если конечно не считать вечной сухости в глазах, но из-за нее же его многие сторонились, не слишком то это было приятно стать обычным беспричудным в мире супергероев. Кто-то избегал его из суеверного страха, что сила вдруг может не вернуться, а кто-то завидовал сильной причуде. Сам же Айзава не стремился идти на контакт с кем бы то ни было, другие ребята казались ему скучными, а их интересы и шутки убогими, конечно же, здесь во многом сказывался и подростковый возраст, но в итоге получилось так как получилось - он остался совсем один.  Один же он и продолжал свой путь, ничуть не тяготясь, как ему тогда казалось, своей добровольной изоляции, вплоть до поступления в Юэй.  Там то он и встретил Хизаши. Тот с самого первого дня их знакомства прицепился к Айзазве как репей и постепенно, как-то совсем незаметно ярким пятном вошел в его мрачную жизнь. Поначалу настырный новоявленный друг казался Шоте таким же глупым как и все остальные, надоедливым болтуном, чьи шутки, в прочем, даже бывали смешными. Айзава и сам не заметил, как в их небольшую компанию влились вечно веселая бойкая Эми Фукукадо и саркастичная Немури Каяма и то, что он уже сам стал искать белобрысую макушку Мика в толпе студентов, чтобы скорей поделиться с ним новостями.  Почему-то это было тогда очень важно, хотелось рассказать Хизаши обо всем, что с ним происходило за все те годы до их встречи, поделиться радостями и проблемами. Может быть потому, что до этого у него и не было никогда друзей? С приходом в его жизнь Ямады Айзава обзавелся новым, довольно большим кругом знакомых, и ребята даже стали сами его замечать и гораздо охотнее первыми шли теперь на контакт с вечно угрюмым парнем сидевшим на задней парте.  Что уж такого Хизаши в нем разглядел Шота и сам не знал, ведь хоть он и считал, что Мик порой бывал через чур надоедлив в своей бесконечной болтовне, многие ребята находили его веселым и интересным, так почему же тот решил дружить именно с ним? Но благодаря же этому самому надоедливому недорокеру он как будто бы очнулся от долгого сна и смог увидеть мир вокруг себя, смог разглядеть новые лица, почувствовать себя наконец-то живым. Тем временем, пока Айзава был усердно занят учебой, готовясь к выпускным экзаменам, Хизаши не забивал себе этим голову, но каким-то образом все же умудрялся совсем не запороть успеваемость. Он к тому моменту уже успел обзавестись огромным кругом знакомых со всех курсов и параллелей и даже организовать свою студенческую рок группу, куда безуспешно звал и лучшего друга. У Хизаши попросту не было времени на учебу, потому что уже со второго курса он начал вести свою радиопередачу, где смог проявить себя во всей своей безумно шумной красе, а Айзава лишь удивлялся тому, откуда в нем столько энергии и позитива. Постепенно бурное учебное время прошло, они уже давно закончили академию героев, но продолжили работать в одном и том же агентстве профи. Друзья по прежнему проводили вместе каждый день, Шота даже жил у Хизаши некоторое время, обзаведясь у своего друга ярко-желтым спальным мешком, что, впрочем, было во вкусе Мика, еще со школы любившего все выделяющееся и яркое. Однако, несмотря на то, что после многих проблем в его жизни все складывалось теперь как нельзя лучше, ему постоянно чего - то не хватало. Не хватало Хизаши, когда тот был на своих концертах и тусовках, на которые у него всегда оставались силы даже после тяжелой работы, нехватало былого тепла в их общении, все же они уже больше не дети, хотя по поведению Ямады этого порой и не скажешь. Ему казалось, что что-то между ними должно быть по-другому, что-то было неверно в их отношениях, как будто в пазле не хватало детали. И однажды утром, глядя из этого самого спального мешка на то, как Хизаши смешно бормочет сквозь сон строки какой-то популярной тогда песни, он осознал, чего именно ему все время не хватало. Это открытие не стало для него новостью. Он всегда знал, что слишком сильно отличался от других людей, а потому и влюбленность у него должна была быть очень странной, странной и безумной до такой же степени, как и тексты песен Хизаши.  Наверное он был до ужаса нелеп в своем признании, немного нервно выпаленном прямо в лоб в ответ на пожелание доброго утра. Однако, Ямада, имевший уже тогда довольно свободный взгляд на отношения, в этом по-видимому тоже сказывалась его любовь ко всему западному, американскому, которую он перенял от обожаемого всеми Олмайта, лишь улыбнулся в ответ. - Я знаю, Шота, я тоже тебя люблю. Спустя столько лет, они по-прежнему до сих пор жили и работали вместе. Никто даже из близких друзей, конечно же, не знал об изменившемся статусе их отношений, хотя многие уже давно обо всем догадались, но не считали нужным лезть не в свое дело. Поведение двух героев на людях ничуть не походило на их любовные отношения дома. Стоило Хизаши переступить порог родной квартиры, как из неугомонного ведущего вечернего радио и обожаемого детьми шумного учителя английского он превращался в на удивление спокойного и заботливого человека, а Айзава мог наконец-то расслабиться, когда они оставались только вдвоем, не надевая своих привычных масок. Вечно сонный и раздражительный преподаватель, один из сильнейших героев профи, вдруг становился так мил и дружелюбен. Пожалуй никто из тех, кто их знали, не могли и представить себе тусовщика Мика, готовящего ужин, словно заботливая жена, или Айзаву, что в домашнем халате и тапочках умилялся бы смешному видео про кошек.  Все в этих отношениях с самого их начала складывалось очень гармонично, им всегда было удивительно легко и комфортно рядом, словно это был сам собой разумеющийся фактор их жизни, некоторая константа. И как бы тяжело порой им не было и какие бы сюрпризы не преподносила судьба, каждый раз возвращаясь домой, они знали, что в спокойном тепле этого места всегда найдут утешение и поддержку. Помогут друг другу обрабатывать раны, снять бинты и одежду, привычно не удивляясь все прибавляющимся шрамам, и в обнимку заснут на диване в гостинной. Так было вплоть до сегодняшнего утра, когда мир Айзавы раскололся на до и после, рассыпаясь миллионом осколков его тайного семейного счастья.  К нему заглянул Тошинори и рассказал, что дети его класса очень за него волновалась и практически штурмом брали палату, медработники и другие учителя едва смогли с ними совладать. В любой другой ситуации Айзаву бы позабавила такая резвость молодежи, но сейчас ему было слишком больно из-за своего непростительного промаха.  - Те злодеи в конце концов были арестованы и понесут соответствующее наказание. Напавшим на тебя являлся давно разыскиваемый... Шота безразлично молчал, у него и в обычное время не было желания болтать с кем бы то ни было, тем более с этим вечно улыбающимся полутрупом, а сейчас он и вовсе не имел даже сил реагировать на чьи-то слова. Какая ему была разница, кто ударил его по голове, главным было то, что он хорошо запомнил лицо того ублюдка, что зарезал Хизаши. Олмайт видимо отлично понимал его состояние, а потому и не настаивал на ответе, лишь оставил на столе небольшой презент от детей и поднялся со стула, намереваясь уйти. - Врачи говорят, что тебя скоро выпишут, сотрясение не очень серьезное, а с переломами ребер поможет справиться наш медпункт. - Он снова попытался ободряюще улыбнуться, как будто это была какая-то хорошая новость, а его вымученная улыбка еще могла вселить надежду кому-то кроме незнавших жизни детей.  Чему Шоте было радоваться? Неужели по мнению Яги, тому, что он так легко отделался, когда как Мик... Он не мог закончить эту фразу даже у себя в голове, не то что произнести ее вслух перед кем-то.  - Говорят, тебе повезло, что удар был не таким сильным, как опасались врачи, и ты сможешь полностью восстановиться, а вот у Хизаши дела обстоят куда хуже... - Что? - Прохрипел Айзава сквозь бинты. - Что ты сказал? Хизаши жив?  - Да, но он в очень плохом состоянии. - Где он? Какой номер палаты? - Что? Шота, подожди! Бывший герой едва успел удержать его от падения, когда мир вокруг сделал немыслимый пируэт и Айзава едва вновь не свалился в обморок. - Ты еще слишком слаб, чтобы вот так вскакивать с места. Я понимаю эти чувства, он твой близкий друг, но ты все равно не сможешь с ним сейчас поговорить. Он на своем горьком опыте узнал, что герои долго не живут, даже самые сильные из них умирают молодыми, если и не в пылу сражения, то от полученных травм и осложнений или из-за пристрастия к алкоголю. Почти все из героев, кого Айзава знал лично, топили свои печали в стакане спиртного, он и сам был не исключением. Шота методично убивал себя из года в год, ровно с того момента, когда впервые увидел смерть на первом же своем самостоятельном задании. С тех пор прошло немало лет, и на его глазах умирали друзья и простые гражданские, герои и злодеи, бывшие сокурсники и его ученики. Вереница имен погибших была столь длинна, что в моменты хмельного угара трудно было вспомнить каждого из них.  Хизаши почти никогда не пил вместе с ним, предпочитая шумные многолюдные вечеринки и бары, но в такие моменты с него разом спадал весь тот напускной оптимизм и он тихо плакал, уткнувшись лицом Шоте в плечо. Они знали, что однажды кто-то из них может не вернуться домой и отчасти были готовы к такому исходу, конечно насколько можно быть готовым к смерти любимого человека и своей собственной. Но каждый из них сам выбирал этот путь и сам был ответственен за то, что последует дальше, главное они оба все еще были живы, а остальное не так уж и важно. Мик. Интересно как он сейчас? Справится ли с полученной травмой, выживет ли он? Такие мысли крутились в голове у Айзавы. Он отчаянно боролся с иррациональным желанием выкинуть к чертям все эти капельницы и прямо сейчас отправиться на поиски Хизаши. И пусть он не может ему сейчас ничем помочь, пусть Ямада даже его не услышит, но сидеть вот так без возможности предпринять хоть что-нибудь, чтобы как-то искупить свою вину, было невыносимо. Неизвестность причиняла настоящую боль. Бездействие убивало. После обеда к нему заходили Полночь и директор, но их он уже не услышал, на него неожиданно накатила вселенская усталость и апатия, не позволяя дольше держать глаза открытыми.  Прошло три мучительно долгих дня и Айзава вновь вернулся к преподаванию, и хотя не все еще повязки были сняты, никто из студентов больше не удивлялся такому его виду, привыкнув к жестоким реалиям жизни. Теперь ребята осознавали, что выбранный ими путь не просто триумфальные победы с улыбкой на лице, а еще и постоянные травмы, опасность, страх и горечь потерь, что небольшие ранения не повод для героя оставлять свой пост и им нужно быть готовыми к этому. Всемогущий подарил им мечту, Айзава же отнимал ее одним своим видом, не пытаясь скрывать истинного положения вещей. Он верил, что так будет правильнее, честнее по отношению к ученикам. Нужно отсеивать слабых духом и причудой студентов, ради их же спасения. А еще через несколько дней ему позвонили из больницы, сообщая, что Хизаши наконец-то пришел в себя. Конечно, Айзава уже заглядывал в его палату и не раз, когда тот был без сознания. Он, не зная куда себя деть, поправлял одеяло и длинные светлые волосы, рассказывал что-то из жизни ребят, говорил о том, как дома теперь тихо и одиноко без его песен и болтовни, и извинялся. Извинялся бесчисленное множество раз, сжимая в руках бледную холодную ладонь, просил прощения за то, что тогда не сдвинулся с места, не смог его защитить, хотя сам Мик не раз насмехался над этим его глупым желанием всех опекать. В самом деле, они же уже не дети. Но сейчас Айзава медлил с визитом, попросту не зная, что ему следует сказать. Он боялся, что сердце просто не выдержит, если Хизаши его не простит, отвергнет те жалкие извинения, что он так долго готовил. Его обычная нервозность за эти дни лишь усугубилась кошмарами, в которых Шота раз за разом видел смерть дорогого ему человека. Ему не хватало шумных телепередач по вечерам, громкого смеха за обедом в столовой, глупых песен в душе, стянутого ночью одеяла. Эти казалось бы раздражающие вещи ощущались такой резкой потерей в его повседневности, это мешало сосредоточиться на чем бы то ни было кроме того, что ему безумно не хватало Хизаши.  Дверь в палату медленно отворилась, но Айзава не спешил проходить внутрь, считая себя не готовым к тому, что ему предстояло сказать, разговоры всегда были слабой его стороной. В помещении было тихо, пахло лекарствами, бинтами и антисептиком, а из приоткрытого окна доносился свежий весенний ветерок. Хизаши сидел на кровати в больничной одежде, безжизненно откинув голову на подушки. Его, обычно покрытые слоем лака, длинные волосы сейчас спадали на плечи, почти что скрывая бинты на шее. Только что Айзава разговаривал с лечащим врачом Ямады, тот рассказал, что Хизаши потерял много крови и перенес две серьезные операции по восстановлению поврежденных тканей. Обе операции прошли успешно, есть он, к счастью, сможет самостоятельно, но вот говорить... Эта новость обрушилась многотонной тяжестью на его плечи, знает ли сам Мик об этом? Айзава сглотнул и сделал шаг вперед. Хизаши удивленно распахнул глаза, когда кто-то коснулся губами его виска. - Привет.  Шота присел на край кровати рядом с ним, сцепив руки в замок, ожидая реакции на свое появление. Ямада радостно ему улыбнулся, попытался что-то ответить, попытался еще раз и еще, но ни одно слово так и не вылетело из его рта, вышел лишь жалкий натужный хрипящий свист и больше ничего.  - Хватит, не мучай себя. - Айзава обнял любимого, прерывая его попытки хоть что-то сказать, а Хизаши лишь печально улыбнулся и развел руками, мол извини, я сейчас не лучший собеседник. От этой несчастной улыбки что-то больно сжалось в груди. Он еще не знает, а потому и был так спокоен. Они проговорили больше часа, вернее говорил лишь Айзава, а Мик писал на тетрадном листе, кивал или мотал головой. На прощание Шота в сотый раз за все это время попросил прощения за свое бездействие, они были командой, а он так всех подвел, но Хизаши лишь покачал головой, примирительно поцеловав его в щеку. Ямаде было крайне сложно все время находится в положении слушателя, когда как именно он обычно занимал весь эфир своей болтовней, так же ему было сложно выражать свои эмоции, ведь кроме хрипа сказать попрежнему ничего не выходило. Так Айзава посещал Хизаши в больнице целых две недели. Мик по прежнему был до невозможности бледен и холоден, словно труп, а под зелеными глазами залегли темные тени, едва ли не в два раза больше, чем у самого Айзавы. Он выглядел крайне измученным и с каждым визитом становился все печальней. Голос его никак не хотел возвращаться, не то что причуда, но даже обычное общение стало ему недоступно. Пытаясь его хоть как-то подбодрить, Шота даже купил два билета на концерт любимой группы Хизаши, хотя сам ненавидел подобные сборища, но тот отказался куда-либо идти в таком состоянии. Наконец-то они снова были дома вдвоем, но все уже никогда не будет как прежде. В квартире, на которую постоянно жаловались соседи из-за шума и громкой музыки, поселилось унылое молчание. Мик впал в депрессию, вновь начал курить, от чего Айзава с таким трудом отучал его несколько лет. Он больше не хотел слушать свою любимую музыку, ведь какой в этом смысл, если не можешь подпевать солисту, не мог вести свою передачу на радио, ведь никто не захочет выпускать в эфир немого ведущего. Он больше не мог преподавать английский, да и не хотел, чтобы студенты видели его таким, он перестал быть героем, в раз лишившись всех своих сил. Целыми днями Хизаши молча сидел дома, дожидаясь возвращения Айзавы. Для человека, чья жизнь была так тесно связана с его голосом, такое безмолвие стало настоящим приговором. Он чувствовал себя изолированным от всего остального мира, хотя сам же старательно избегал встречи с кем бы то ни было из знакомых. Давно он не казался себе столь бесполезным и жалким. Врачи конечно говорили, что шанс на восстановление все-таки есть, но он так незначителен, ведь его голосовые связки были полностью раздроблены, так что Хизаши лучше подыскать себе другую работу и изменить образ жизни. Но что он мог без своей причуды? Всю жизнь он опирался лишь на нее, он совсем не привык молчать дольше трех секунд в разговоре, не привык терпеливо слушать упреки Айзавы за незакрытый холодильник, сейчас же у него просто не оставалось выхода, он не привык оставаться вне центра внимания. Через некоторое время бинты с его шеи были сняты и теперь прямо поперек своего горла он мог лицезреть огромный уродливый шрам. Шота всячески пытался подбодрить Хизаши, мол теперь тот выглядит очень круто, совсем как он, и, не искренне усмехаясь, указывал на свой шрам расположившийся прямо под глазом, но для Мика, что всегда так трепетно относился к своему внешнему виду, это стало еще одним из бесчисленных поводов для расстройства. Айзава же мучался чувством вины и бессилием что-либо исправить. Ученики спрашивали его, куда подевался Презент Мик, но Шота никак не мог заставить себя сказать им, что тот больше не вернется преподавать в Юэй, ведь дети действительно очень любили Хизаши. Впрочем, это было и не удивительно, ведь тот всегда находился с ними на одной волне, превращая занятия в некоторое подобие шоу, а потому Айзава никак не мог признаться, что виновен в потере им знаменитого голоса. Коллеги же лично присутствовали при случившемся и не винили его в произошедшем, никто из них так же не успел предугадать движения нападавшего и потому старались не говорить о той операции. Так неспешно тянулась недели. Новый, совсем еще неопытный герой - учитель не вызывал у студентов особого энтузиазма в освоении английского, но постепенно они с этим смирились, и рабочее место Ямады рядом со столом Айзавы занял теперь совсем другой человек. Мик почти полностью оправился от полученных травм, если не считать голоса, который по-прежнему никак не хотел возвращаться. В конечном счете Хизаши решил, что больше нет смысла надеяться на чудесное исцеление и пора искать другую работу, если он не хочет совсем сгинуть с тоски и сидеть всю оставшуюся жизнь на шее у Айзавы. Конечно, ни о какой интересной или хотя бы хорошо оплачеваемой работе не могло идти и речи, ведь он ни на что не годится молча, но все было лучше, чем тихо гнить в депрессии, убивая этим и дорогого тебе человека, у Шоты и так почти не было сил работать за двоих, все же героям платили непростительно мало. С недавних пор им пришлось буквально поменяться местами. Айзава старался, на сколько уж у него получалось, оставаться оптимистом, а получалось, если честно, у него из рук вон плохо, старался быть социально активным, занимая теперь место Хизаши в общении с репортерами, даже в сексе теперь он выступал инициатором, несмотря на то, что обычно это именно Мик первым начинал приставать к нему с поцелуями в тот момент, когда он был занят сильнее всего. За прошедшее время Хизаши почти что привык к своему молчанию и тоже старался всячески облегчить любимому жизнь, взяв на себя большинство домашних забот, все равно кроме как бесцельно шататься по парку, в то время как все спешат на работу, у него не было теперь дел. Постепенно все приходило в относительную норму. Они привыкли к своим новым условиям жизни и по прежнему любили друг друга. Конечно, жизнь беспричудного давалась Ямаде непомерно тяжело, ведь он теперь был даже не просто обычным человеком, но и фактически социальным калекой. Он нашел работу на складе круглосуточного магазина, там не было необходимости с кем-то говорить, но зато пригодилось накаченное годами тренировок тело. Физический труд не нравился Хизаши, зарплата была более чем скромной, а по вечерам его новые коллеги любили включать то самое радио, где он когда-то работал, заставляя Ямаду раздраженно зажимать уши, теперь все, что было связано с музыкой, находилось для него под строгим табу. Конечно, никто из работников склада не знал, кто именно таскал сейчас с ними коробки, ведь теперь мало бы кто в нем признал Презента Мика. Яркую рокерскую одежду пришлось навсегда позабыть, заменяя ее обычной рабочей, выбросить лак для волос, теперь заплетая свои длинные волосы, с которыми он так и не решился расстаться, в хвост или пучок, сменить солнечные очки с диоптриями на обычные, ведь мало кто знал, что у Хизаши была ужасная близорукость. Его геройская карьера была навсегда окончена, теперь надо было как-то жить дальше. Если бы Айзава только знал, уходя в тот день на работу и целуя на прощанье Ямаду, чем он закончится. Обычное рабочее утро, кофе, тренировка студентов по расписанию, сон в спальном мешке на полу в учительской, проверка домашней работы и срочный вызов для героев профи. На город снова нападали полчища Ному. Улицы полыхали огнем, повсюду валялись обломки разрушенных зданий и осколки стекла. Он знал, что в городе не обошлось без жертв и надеялся только, что с Ямадой все будет в порядке, ведь тот, как и Всемогущий, теперь являлся всего лишь простым человеком. Когда проревела сирена тревоги и последовали инструкции немедленно покинуть данный район, Хизаши даже не сразу понял, что остался на складе один. Первой его мыслью было броситься на помощь, в бой, туда, где сражались сейчас все герои, но реальность жестоко напомнила о себе его неспособностью более что-либо сделать. Вдали гремели взрывы, кричали люди и выла серена, а Мик так и сидел на ящике с пивом, чувствуя себя до тошноты беспомощным и жалким. - Вот так обычно и заканчивается головокружительная карьера. - Раздался внезапно чей-то голос из-за соседнего стеллажа. - Сегодня ты на коне, а завтра работаешь грузчиком на складе. Говоривший злорадно усмехнулся собственным словам. - Обладая некогда одной из сильнейших причуд, каково это теперь работать здесь? Хизаши хотел было что-то ответить на наглые слова незнакомца, но конечно же не смог выдавить из своего изувеченного горла ничего кроме натужного кашля. - Не трудись, Презент Мик, я все равно не понимаю, что ты там хрипишь себе под нос. Неизвестный прохаживался между рядами стеллажей, изредка роняя с них что-то на пол, но как Ямада не старался, не мог настигнуть говорившего, тот исчезал словно тень. - Люди так переменчивы в своем обожании. Недавно ты был одним из сильнейших героев, публичной персоной и всеобщим любимцем, купающимся во внимании фанатов и прессы. Говоривший явно насмехался над Ямадой за его любовь к показухе. - Но где же это все сейчас? Никому не интересно, куда подевался Презент Мик! Каждый читал ту душераздирающую статью о полученной тобой травме, но никому нет дела до того, что же стало с тобой после. Хизаши вдруг показалось, что на этих словах голос приобрел некоторые сочувствующие ноты, но тот сразу же продолжил вещать дальше по-прежнему громко и уверенно. -Ни фанатам, что быстро переключили свое внимание на другой объект обожания, ни друзьям и студентам, что сейчас весело делятся новостями с новым учителем английского, точно так же, как делились когда-то с тобой. Тебя заменили другими людьми и никто даже не заметил того, что с тобой стало. Незнакомец ходил по кругу где-то совсем рядом, но Хизаши никак не мог его догнать, а если бы и догнал, то не смог бы в таком состоянии вступить в бой. - Даже Сотриголова сейчас считает тебя неполноценным, без своей причуды ты ничего не стоишь. Ты - его головная боль, уязвимое место, потому что ты слаб! Мик лишь бессильно сжал кулаки от все разгорающейся злости. Злости на этого типа, что вот так высказывает ему сейчас всю болезненную правду, и на себя за то, что не мог не то что сражаться, но даже послать этого болтуна куда подальше. - В конечном счете он устанет от всего этого, устанет от тебя. Незнакомец скабрезно рассмеялся, показывая, что он в курсе их с Айзавой отношений. - Он - популярный сильный герой, он еще вполне сможет найти себе пару лучше беспричудного инвалида, что ему приходится теперь тащить на себе. Посмотри правде в глаза, Мик, ты проиграл по всем фронтам. Пожалуй, даже у Всемогущего учесть сейчас лучше твоей. Тебе остается лишь смириться со своей судьбой. Говоривший выдержал небольшую паузу, а затем снова продолжил. - Или же нет? Я здесь чтобы предложить тебе сделку. Я помогу тебе вернуть потерянный голос, даже лучше, твоя сила многократно возрастет, ты сможешь вновь вернуть все утраченное и даже больше. Никто из твоих друзей не пострадает, я это гарантирую, более того, мы сейчас же прекратим этот бой и уйдем, но в замен этого ты тоже должен будешь уйти вместе с нами.