Voiceless

Та картина все еще иногда стоит у него перед глазами. Руины некогда жилого дома, клубы пыли в воздухе, бетонная крошка под ногами, дым от огня, где-то в далеке вой пожарной сирены и Хизаши держащий на руках труп подростка. Ямада рыдал, вытаскивая того из под обгоревших обломков, весь в крови и грязи этот парень был похож на переломанную куклу, безжизненной тряпицей свисали его раздробленные руки, которыми тот пытался укрыться от обвалившегося на него бетонного блока. Айзава помнил как тогда его тело сковал настоящий ужас, он оторопело, словно откуда-то издалека наблюдал за тем, как Мик расчищает небольшую площадку от обломков, как давясь слезами тот пытается сделать пострадавшему искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, как отчаянно его друг зовет на помощь. Это было их первым самостоятельным заданием, а это был первый убитый ими человек. Хизаши, нелюбимый ребенок не самой счастливой семьи, он отчаянно жаждал всеобщего внимания и одобрения, слишком яркий, чтобы долго на него смотреть, до раздражающего шумный, боящийся одиночества и насекомых вчерашний подросток ставший теперь героем, сейчас он держал на руках труп убитого ими злодея, их бывшего одногруппника, что связался с бандитами-подрывниками. Это было всего лишь несчастным случаем, неудачным стечением обстоятельств, но для юных Ямады и Шоты это стало их точкой отсчета. Даже повзрослев, Хизаши оставался в душе ребенком, которому отчаянно хотелось верить в доброе и светлое будущее, он оказался совсем не готов к тому, что станет убийцей, хоть это и было ужасной случайностью. Впрочем, Айзава тоже был к этому не готов. Тогда они спасли огромное множество людей, им рукоплескала толпа и никого не интересовало, что же случилось с одним из напавших на город злодеев. Кислорода катастрофически не хватало и казалось, что с каждым мгновением вдохнуть становилось все труднее, он отчаянно старался не терять сознание, хватая воздух ртом, словно выбрашенная на берег рыба. Ямада нес его на руках прямо сквозь гущу сражения, что развернулось на площадке у главного входа. Учителя и студенты сражались с целым полчищем Ному, а их странная процессия молча шествовала прямо сквозь самый эпицентр битвы. Эти туповатые на вид чудовища беспрекословно подчинялись пожилому человеку, что шел сейчас рядом с Хизаши. Монстры живой стеной защищали их от любых атак, а все герои, что были тогда на площадке, могли лицезреть бывшего учителя английского в компании злодеев, что нес на руках тело своего лучшего друга. Из толпы сбившихся в кучу героев кто-то звал их по имени, несомненно это был крик отчаяния Немури, а на лицах ребят класса 1А отражался настоящий ужас, должно быть те решили, что их любимый учитель Айзава погиб. Шторх степенно шествовал рядом, не скрывая более своего лица, он надменно взирал на тех, кого иминивали героями и кто был ныне не в состоянии что-либо предпринять, чтобы остановить его на пути к своей цели - Спасибо тебе, Презент Мик, что помог нам с друзьями попасть на столь охраняемую территорию Юэй. - Ученый похлопал Хизаши по плечу, словно действительно благодарил того за помощь, а в толпе студентов пробежал тревожный шопоток. - Предатель! - Крикнул кто-то из студентов В класса, адресовав свои слова безучастному ко всему Ямаде. Шторх щелкнул пальцами и Ному одномоментно бросились на того слишком смелого ученика. Прерванное их внезапным появлением сражение вспыхнуло с новой силой, а профессор продолжал улыбаться Хизаши, словно они действительно были хорошими приятелями, и только борящийся с действием токсина Айзава видел, что осмысленности в зеленых глазах блондина было не больше, чем у тех уродливых монстров. В студенческие годы у Хизаши была просто невыносимая манера речи. Мало того, что, забываясь, в процессе разговора он обычно неосознанно повышал громкость своего голоса постепенно почти переходя на крик, так еще и говорил он со скоростью автоматной очереди, тараторя и сбиваясь с изначальной мысли, что хотел донести. Его речь изобиловала американскими сленговыми словечками, заимствованными преимущественно из обожаемых им Голливудских фильмов, а потому даже друзья порой не всегда понимали о чем он вообще говорит. Со временем почти все одногруппники начали относиться к Ямаде как к эдакому личному шуту их класса, слушать и понимать которого было совершенно не обязательно. Такое сравнение задевало самолюбие Хизаши, ведь ему хотелось производить эффектное впечатление, иметь некий вес в разговоре, а не быть раздражающим элементом в любом диалоге. Он старался избавиться от этой своей черты, пытался контролировать каждое слово, но все было безрезультатно. Когда он был чем-то взволнован или удивлен, то напрочь забывал о своем самоконтроле, вновь заставляя собеседников хвататься за голову и зажимать уши, прося его говорить хоть немного потише. - Хорошо тебе, Шота. Ты всегда такой крутой, загадочный и молчаливый. Нет, я имею ввиду, ты, конечно же, и так очень крутой и костюм у тебя неплохой, и я сомневаюсь, что даже если бы ты говорил столько же, сколько и я, то был бы менее крутым. Ну, понимаешь, видимо это дело не в тебе, а во мне. Черт, чувствую себя словно в любви тебе объясняюсь! Ну конечно же дело во мне, я и сам это прекрасно понимаю, просто порою мне кажется, что есть у тебя какой-то секрет крутости что ли. Мик печально вздохнул, положив голову на парту. - Может быть все дело в моей причуде? Знаешь, я ведь до сих пор не очень-то ее контролирую. Перестань смеяться! Да, представь себе, я иногда лажаю прямо как малолетка! Когда со мной происходит что-то волнительное, я просто не могу перестать говорить и ... Айзава поднял руку, прерывая монолог друга, который, как он уже знал из личного опыта, мог продолжаться часами. - Нет никакого секрета. Тебе просто нужно расслабиться и быть самим собой. Зачем тебе вообще так мучиться, пытаясь изображать из себя того, кем ты не являешься? - Да я не об этом... Ты же помнишь, что в прошлый раз, когда я на тебя разозлился, то случайно выбил стекла на целой улице? - Еще бы. - Да уж, знатно нам тогда за это влетело. - Ямада рассмеялся и смущенно потер шею, как бы извиняясь за свою прошлую несдержанность в ссоре, все же именно благодаря причуде Айзавы разрушения тогда не были еще более глобальными. - Такое иногда бывает у людей с физиологической причудой. Из-за постоянных тренировок твоя способность значительно усилилась, а потому тебе и стало труднее ее контролировать. По сути ты и есть сейчас как малолетка и тебе придется по-новой научиться управлять своей причудой. - Констатировал Шота, мысленно удивляясь, как его друг сам не дошел до этой элементарной мысли, ведь несмотря на всю сложившуюся ситуацию, Ямада был отнюдь не глуп. Взять под контроль значительно возросшую силу и свой неугомонный характер оказалось для Хизаши не так уж и просто, но все же после упорной работы над собой, а так же, во многом благодаря влиянию Шоты, со временем он стал гораздо спокойнее и сдержанее во время разговора, а его голос, что теперь раздавался по радио сразу же после последних вечерних новостей, даже стало приятно слушать. Ямада любил громкую музыку, большие шумные компании и просто обожал приглашать на свою уже весьма популярную программу различных знаменитостей в качестве гостей эфира. Он брал интервью у большинства знаменитых героев вроде Олмайта, по которому, как и практически каждый, в свое время Мик просто с ума сходил, так и известных актеров, музыкантов и прочих медийных личностей, мечтая однажды занять свое место рядом с такими же выдающимися людьми. Айзава даже немного завидовал такому настрою своего лучшего друга, ведь тот всегда знал чего хочет от жизни и не жалея сил старался этого достичь. Хотелось бы и самому Шоте когда-нибудь так же четко и уверенно говорить о своих планах на будущее. То, что Сотриголова окажется не способен на полноценное сражение с этим недалеким горлопаном, к которому питал непростительную слабость, было и так вполне очевидно, однако то, что герой славящийся своей непревзойденной реакцией в критической ситуации, а также способностью всегда четко рассчитывать свои действия, сдастся практически без боя было в некотором роде даже скучно. Шторх всей душой ненавидел супергеройское общество и всех героев в частности. Люди, что с таким трепетом в словах превозносились до небывалых высот, оказались так же слабы, поддаваясь эмоциям. Неужели никто из мирового правительства до сих пор не видит к чему все это может привести? Биологические мутации, что даровали большей части человечества какие бы то ни было сверхспособности, практически со стопроцентной вероятностью передавались по наследству от родителей к детям, произвольно смешивались между собой, производя на свет все новые и новые комбинации причуд на порядок сильнее предыдущего поколения. Согласно результатам многочисленных исследований самого ученого, за последние несколько лет скачок силы причуд составил едва ли не 200% от предыдущих годов. В самом ближайшем будущем общество получит огромное количество людей, что не умеют разумно управлять своими силами, и устраивающими из-за этого глобальные катаклизмы и войны. После появления этих проклятых аномалий уровень мировой преступности подскочил до небывалых высот, а действующее законодательство оказалось более неэффективным. Общество претерпело колоссальные изменения и продолжало меняться по сей день далеко не в самом удачном направлении. Население земли расслоилось на неравные части, где обычные люди стали изгоями, ведь в человеческой природе всегда доминировали эгоизм и жажда наживы, а причуды лишь способствовали еще большему развитию этих низменных качеств. Люди не желают быть равными и свободными, им хочется большего лишь для самих себя, они жаждут насилия и личностных благ, и именно эти желания и толкают их на путь злодеев. Геройская же служба нужна лишь для подавления желаний одних людей в пользу интересов других, а точнее нынешней правящей верхушки элиты, но используют они все те же насильственные методы, лишь называя это другими словами. С самого раннего детства Шторх испытывал ненависть к этим генетическим уродам, что всегда ставились выше даже самых талантливых беспричудных лишь потому, что они такими родились. Ему же не повезло, оба его родителя были обычными людьми, а потому для того, чтобы добиться хоть сколько-нибудь высоких результатов он был вынужден работать в несколько раз усерднее всех остальных, ведь даже в науке у этих мутантов были огромные бонусы. Начальным этапом его разработок стало полное воссоздание причуд. Будучи весьма одаренным ученым, Шторх достиг в данной области небывалых высот, ему оказалось под силу воспроизвести и наделить суперспособностью практически любого человека, при условии наличия биологического образца. Его открытия позволили бы исцелить огромное множество людей, мир рукоплескал тогда еще совсем молодому профессору самого престижного медицинского университета за то, что тот смог наконец-то решить проблему беспричудных. То, что людей без особых способностей уже в открытую называли проблемой почему-то совсем не смущало правозащитников, так же как их не смущала и высокая смертность реципиентов при пересадке новых, ненормальных, частей тела. Годами все закрывали глаза на огромную летальность, которой сопровождались его изыскания, но стоило кому-то из его бывших, обиженных судьбой и интеллектом, лаборантов обнародовать способ, которым Шторх получал свои данные и трансплантат, общественность взорвалась страшным скандалом. Жизнь людей наделенных сверхспособностями от рождения, оказалась куда ценнее жизней простых беспричудных граждан. Ученый был вынужден бежать из своей прекрасно оборудованной лаборатории и родной страны, оставить свою операционную и опытные образцы, спасаясь от уголовного наказания, увозя с собой лишь свои важнейшие разработки и намереваясь хотя бы на другом конце земного шара найти поддержку своих взглядов и изысканий. Вместе с ним же бежали и еще несколько его подопечных из числа бывших студентов. Талантливые молодые люди, что тогда преклонялись перед отвергнутым обществом гением своего учителя, с того самого момента были вынуждены стать соучастниками его бесчисленных бесчеловечных преступлений. Яркий увечный свет медицинских ламп резанул по и без того вечно воспаленным глазам, вынуждая зажмуриться, привыкая к слепящему свету. Айзаве показалось, что он закрыл глаза лишь на какое-то мгновение, но вот вместо площадки перед зданием академии он видит перед собой голову Ному с жутковатым полуоскалом. Первой и вполне естественной его реакцией было отшатнуться от той жуткой нависшей над ним морды, но он тут же понял, что не может этого сделать, так как тело его было приковано ремнями к столу, на котором он себя обнаружил. Чудовище, заметив, что пленник пришел в себя, грузно топая ушло куда-то в темноту, открывая взору героя полуподвальное помещение, переоборудованное под подобие операционной. На другом конце комнаты несколько Ному слажено таскали какие-то ящики и приборы, а помогал им в этом Хизаши. То, что испытал в тот момент Айзава, увидев наконец то жуткое сходство в поведении любимого человека и этих безмозглых уродцев, сложно было описать словами. Даже когда он видел Ямаду лежащего в огромной кровавой луже с располосованным горлом, Шота не ощущал себя столь беспомощным, а ситуацию настолько безвыходной как сейчас. Ему захотелось кричать от тошнотворного осознания во что этот сумасшедший превратил Хизаши.