Voiceless

В обеденное время все преподаватели, включая и самого Айзаву, обычно предпочитали спускаться в столовую. Даже несмотря на ужасное душевное состояние, вызванное похищением Хизаши, Шота ни за что бы не позволил себе оставить свой пост как героя, так и учителя. Однако, видеть рядом с собой улыбающихся беспричинно веселых людей было для него слишком больно, именно поэтому он сегодня, как и на протяжении уже нескольких дней до этого, вновь не пошел с остальными учителями. Никто из них даже не догадывался, как тяжело ему было каждое утро вновь собирать себя по кусочкам, заставлять измученное отсутствием сна тело вставать с кровати и идти сражаться с жестокой действительностью, в которой Хизаши находился сейчас в лапах злодеев, а он, Айзава, даже не знает где его искать. Каждый раз обнаруживая место Ямады за общим обеденным столом совсем пустым, ему становилось безумно тошно от своей беспомощности. Все случившееся, несомненно, было только лишь его виной. Многие герои были одиноки. Кто-то из них уже потерял всех родных и любимых, а кто-то добровольно отказался от всего этого, справедливо опасаясь за жизнь и здоровье дорогих сердцу людей, а так же собственное душевное равновесие. Лучше быть одному, чем страдать от неизбежных потерь, такова была философия большинства профессиональных героев. Однако, в этом Айзава был с ними в корне не согласен. Он ни секунды не жалел о том, что встретил Хизаши и полюбил его, он не боялся трудностей, что им постоянно приходилось испытывать из-за того, что они были вместе, не боялся проблем, что создавали подобные отношения, странным образом заклейменные обществом как нечто порочное и уродливое, ведь все это ничего не стоило по сравнению с теми чувствами, что были между ними. Их совместная жизнь, их любовь и общие воспоминания, вот то, что действительно имело подлинную ценность. Именно осознание того, что они больше не одиноки в этом порою уж слишком жестоком мире, осознание того, что у них есть кто-то настолько близкий и дорогой, не позволяло падать духом во время даже самых тяжелых сражений, зубами вырывая свою победу, чтобы вновь вернуться домой, туда, где тебя кто-то ждет. Сколько же раз Хизаши, стоя у больничной кровати, просил его завершить геройскую карьеру, перейти на нормальную работу, да хотя бы обычным преподавателем в старшую школу. Он говорил, нет, он кричал прямо в забинтованное лицо любимого о том, что так они смогли бы наконец-то зажить нормальной жизнью, вместе, без постоянных стычек с преступниками и получения все новых увечий. Он умолял его посмотреть на свое искалеченное тело, где чистого места почти не осталось, одуматься, пока не стало уже слишком поздно, пока они оба были еще живы. Но Айзава и слушать ничего не желал по этому поводу. Некому было занять их место в этой своеобразной войне особенно в столь непростое для общества время, бежать просто некуда, ведь у людей больше нет того, за чью широкую спину можно было бы так легко спрятаться от всех опасностей и тревог. Мирная жизнь теперь была для них недоступной роскошью. И Мик прекрасно понимал это, осознавал, что так просто отказаться от геройства не сможет и он сам. Все же, за столь долгое время начинаешь постепенно привыкать к постоянным трудностям с которыми приходится сталкиваться, к вниманию со стороны людей, чувству собственной нужности и важности, а потому, жизнь без риска, без какой-то высшей цели, да даже банально без адреналина в конце концов, казалась ему бессмысленной и жалкой. Ступив на геройское поприще пути назад уже не было. Show must go on. Но сердце малодушно умоляло его о том, чтобы они наконец-то были счастливы, могли как и все нормальные люди наслаждаться своей повседневной жизнью и друг другом, не ощущая того груза ответственности перед всем миром. От их подростковой максималистичной мечты давно уже ничего не осталось, она разбилась о скалистые берега жестокой действительности, где люди погибали на самом деле, а не в шутку на тренировочном поле, где испытывать страх так же естественно как и дышать, но они должны продолжать свой путь, держа на лице безразличную маску, чтобы просто остаться в живых. В реальной жизни все оказалось далеко не так легко и просто как им когда-то казалось, глядя на подвиги старших героев с экрана телевизора. Судьба и не думала быть к кому бы то ни было благосклонной и никак не хотела следовать задуманным планам. Однако, улыбки и слезы спасенных ими людей были действительно наивысшей ценностью, какая только существовала в их жизнях, и которую невозможно было купить ни за какие там паршивые деньги. В ушах неприятно звенело, а перед глазами все плыло. Озноб сменялся волнами жара, тело колотила крупная дрожь. Кто-то почти успокаивающе гладил его по лицу, набирая в шприц новую порцию медикаментов. Его сильно тошнило, все внутренности горели огнем, а сознание постепенно теряло связь с реальностью, растворяясь в ярких пятнах мелькающих перед глазами. Почти так же он чувствовал себя, когда однажды его знакомый предложил ему положить под язык маленькую ярко-розовую таблетку на одной из тех шумных вечеринок, где Мик был ведущим. После окончания своей работы Хизаши уже собирался было уйти домой, все же он тогда сильно устал, проведя весь вечер на ногах после дневного патрулирования города, хотя и не переставал самодовольно улыбаться фанатам. Время было позднее, да и выпил он в тот вечер весьма изрядно, но почти у самого выхода его остановил рослый парень, что работал диджеем в том клубе. Вместо обещанного расслабления и прилива сил, Мик получил лишь тяжелую интоксикацию со всеми вытекающими из этого последствиями в виде рвоты и судорог, да несвязные уродливые галлюцинации. Ему тогда казалось, что он умирает, ощущение было таким, словно все его тело вот-вот просто развалится на куски, но его, так называемые, товарищи, отвратно гогоча, лишь засняли на видео все, что с ним тогда происходило и оставили его на полу в туалете, намереваясь неплохо заработать за счет шантажа тогда еще совсем молодого, но уже весьма известного героя. Остаток того, что с ним было после Хизаши помнил смутно, возможно это было и к лучшему, лишь отрывки того, как кто-то гладил его по спине, пока он корчился над унитазом на грязном полу. Это было еще одним не самым удачным экспериментом его бурной молодости. На следующий день ребята, что продавали в том клубе наркотики, все в синяках сами сдались полиции, а видео позора Ямады было уничтожено вместе с телефоном того, кто его снял, но Айзава после того памятного случая еще несколько дней не разговаривал с ним, ни разу даже не появившись в больнице, куда увезли Хизаши. В комнате отдыха для учителей было непривычно тихо. Все педагоги сейчас находились на обеденном перерыве, а без Ямады даже в течение рабочего дня здесь больше никогда не бывало шумно. Казалось бы, такая спокойная обстановка должна была успокаивать нервы после дня с целым классом неугомонных будущих героев, но эта тишина лишь раздражала Айзаву. Его бесило солнце, что пробивалось через занавески, светя прямо в лицо, веселое щебетание птиц на улице и то, что некоторые из его студентов вообще не утруждали себя подготовкой к тестам. Создавалось ощущение, что весь мир насмехался над его болью, показывая как все вокруг весело и безмятежно проводят время, наслаждаясь спокойной жизнью, которой у него отныне больше никогда не будет. Несмотря на сложившуюся репутацию, Шота все же любил этих своих студентов, как-то прикипев к ним душой за прошедший год. Обычно его раздражали самоуверенные малолетки, что возомнили себя героями лишь от одного факта, что поступили в Юэй, но этот класс был особенным и, что уж скрывать, очень сильным. Несмотря на все, что им пришлось пережить, ребята по-прежнему оставались веселыми и оптимистичными, конечно это все было еще и в силу их юного возраста, но именно этим своим настроем они почему-то очень напоминали ему молодого Хизаши, а потому Айзава просто не мог их не полюбить. С Немури Мик подружился на одной из студенческих дискотек Юэй, что были так популярны в года их геройской учебы. Тогда еще правила по поводу безопасности студентов и отношение к дисциплине не были столь строгими, а потому ученики часто устраивали подобную самодеятельность, и, конечно же, любивший внимание Хизаши никак не мог пропустить такое событие. В тот вечер они с ней вместе добивались внимания одной и той же девушки в розовом платье из параллельного класса. Красавица по итогу их негласного соревнования предпочла элегантную Полночь назойливому болтуну в темных очках, но все же Каяма с Ямадой неплохо поладили на фоне общих вкусов в музыке и довольно свободных взглядов на отношения. Хизаши импортировало это ее умение плевать на мнение окружающих, но при этом всегда оставаться всеобщей любимицей. Немури любила порой уж слишком откровенные наряды, внимание уже весьма немалой толпы своих фанатов, красивых девушек и еще бог знает что, если верить всем слухам, коими полнилась академия. Умная и саркастичная девушка легко вписалась в их небольшую компанию, а за то, что она почти без слов и применения своей причуды умела заткнуть порой через чур активных Ямаду и Эми, вновь затеявших жаркий спор по поводу новой прически Дэвида Боуи, Шота не раз лично выражал ей свою благодарность. - Хизаши?- Айзава чуть не выронил листы с недопроверенным тестом, которые до этого держал в руках. В комнате для отдыха учителей прямо напротив окна, обернувшись на странный шум, он увидел светлую макушку Мика. - Привет, Сотриголова. - Ответил тот совсем не своим голосом и спрыгнул с подоконника на пол. Он пробрался через окно? Они же находились на пятом этаже главного корпуса! - Как? Где ты..? - Шота не знал как реагировать на его внезапное появление, не знал даже что именно хотел у него спросить в тот момент. Пожалуй мало кто видел вечно безразличного Айзаву столь растерянным и удивленным. Весь мир для него словно перевернулся с ног на голову, он не знал, что должен был чувствовать в этот момент и как ему реагировать, слишком уж неожиданным и странным было такое внезапное появление. - Ты что, не рад меня видеть? - Ямада медленно приближался к нему, растягивая губы в неестественной спастической улыбке. - Хизаши, что с тобой? Айзава почти моментально соскочил со своего рабочего места, уворачиваясь от звуковой волны и занимая оборонительную позицию. На этот звук должна была сработать система тревоги, а значит скоро сюда прибудут и все остальные учителя. Почему-то ему стало страшно от мысли, что те схватят Ямаду словно какого-то преступника. Мик был нездорово бледен и еле стоял на ногах, на его лице ярко проступал синий узор вен, а глаза горели сумасшедшим блеском. После еще нескольких неудачных атак, сделанных, казалось бы, практически в пустоту, Айзава обездвижил его, прижимая к полу. Он должен был сам, лично, разобраться с Ямадой, выяснить правду, пока остальные герои своими действиями не помешали ему этого сделать. - На тебя не действует мой взгляд? Как такое возможно? Но что более интересно, каким образом ты снова можешь говорить? - Его голос сквозил стальными нотками, а в душе все похолодело от жуткой догадки. Вот тот, кто все это время был связующим звеном злодеев, вот, тот, кто был виновен в таком количестве жертв и неудачных операций. - Хизаши, почему же ты предал нас? Почему ты предал нашу любовь? Не хотелось верить в свои же слова. Что-то глубоко внутри отчаянно бунтовало, цепляясь за последние ниточки надежды на личное счастье. - Скажи же что-нибудь! - Он встряхнул совсем не сопротивляющегося Ямаду за плечи. Но зеленые глаза по-прежнему расфокусированно смотрели перед собой невидящим взглядом. С Миком явно что-то было не так. - Как не кричи, Сотриголова, он все равно не сможет тебе ответить, пока я не разрешу. - Внезапно раздался незнакомый голос где-то совсем рядом с правым ухом Айзавы, а в следующее мгновение что-то больно впилось ему в шею. Маленький инжектор-автомат за какую-то долю секунды справится со своей задачей - впрыснуть содержимое цветной ампулы в кровь. - Кто здесь? И что ты сделал с Хизаши? - Зажимая место укола, герой встал в оборонительную позицию, свернув ленты обратно на шею и приготовившись защищаться. - Что было в том шприце? Яд? Ему стало почему-то очень холодно, даже несмотря на столь теплый весенний день за окном, а тело как будто застыло в вязком желе, не желая больше двигаться. - Так я тебе и ответил, Сотриголова. Говоривший злорадно рассмеялся. - Нравится действие нейротоксина, что открыла моя ученица? От него можно даже кайф словить, правда мне еще не приходилось применять его на живых людях. Судя по голосу, что постоянно раздавался с разных сторон, неизвестный спокойно перемещался по комнате, но разглядеть его никак не удавалось. - Я советую тебе просто сдаться, против меня твоя причуда бесполезна. - Сколько же у тебя способностей? Невидимость, да еще и контроль разума, ты что такой же нафаршированный как Ному? Айзава безрезультатно пытался отследить тень или звук шагов, но голос все время раздавался из разных мест. - Причуды? У меня нет ни одной. Я абсолютно нормальный, здоровый человек без каких либо отклонений. Перед глазами все поплыло, а тело и вовсе перестало двигаться, словно его парализовало. Шота не мог больше стоять на ногах и как тряпичная кукла свалился на пол, больно приложившись головой о паркет. Все мышцы словно превратились в подобие шоколадного суфле из столовой, ему вдруг стало трудно дышать. - Вставай и подбери своего дружка. Неизвестный, судя по звуку, пнул все еще лежавшего на полу Хизаши и тот встал, послушно выполняя полученную команду. - И это одни из сильнейших героев? Жалкое зрелище. Сотриголова, ты, я смотрю, что-то совсем раскис. Голос вновь злорадно рассмеялся и чья-то невидимая рука похлопала Айзаву по лицу. - Советую тебе дышать почаще, пока ты еще можешь это сделать, ведь нейротоксин скоро парализует и дыхательную мускулатуру, а гипоксия, в свою очередь, вызовет потерю сознания и, вполне возможно, смерть.