Между нами, девочками

— Ну всё, детка, берегись, — Брок проснулся от чувства дежавю - на рот и нос опустилась холодная металлическая рука, а висок защекотало волосами. Он хотел было отмахнуться и поспать ещё чуть-чуть, протянул руку и уперся в крепкую, плоскую грудную клетку без шансов сдвинуть её обладателя хоть на дюйм. Внутри него что-то сладко перевернулось. Он, наверное, ещё спит. Ну и ладно. Хоть во сне побудет с мужиками. Хоть бы только это был мокрый сон, в котором его нагибают, не спрашивая. — Сейчас проснешься, командир, — со второго уха раздалось низкое знакомое урчание, и по животу пробежали тёплые, живые пальцы. Дрёма переливалась в негу и обратно, мягко окутывала тело желанием. Обычно первым просыпался мозг, затем конечности, потом всё остальное. В случае с Броком первым проснулся член, подтягивая за собой мозг, а всё остальное даже не думало покидать уютное царство Морфея. Он качался на волнах удовольствия и с каждой минутой убеждался, что это все же сон, один из тех, когда ты подходишь к самому краешку перед бездной удовольствия и никак не можешь прыгнуть вниз. Четыре руки - три живые и одна не очень - скользили по его бокам и бедрам, разминали и так мягкие после сна мышцы, играли с ним, как хотели, сгибали и разгибали пальцы и локти, перебирали волосы (не только на голове) и дразняще, едва касаясь, трогали член. Внезапно его пальцам стало горячо и мокро, между ними шевельнулся язык, а по ногтям скользнули зубы. Брок издал тихий, довольный выдох, принципиально не открывая глаз. — Мы пришли в себя, Брок, и тебя в чувство приведём... — он даже не особо понял, кто это сказал, но следом за словами уха коснулись нежные губы, пуская по шее дрожь, и всё остальное стало как-то неважно. Кто-то плавно перевернул его на живот, вытягивая из-под него руку и выпрямляя её в сторону. Кто-то развел в стороны его ноги и выправил ровно стояк, так что на мошонке образовались складки. Кто-то поцеловал его поясницу и облизал одно полупопие... На нём орудовали бесспорно два языка - один щекотал чувствительное местечко, где только начиналась ягодичная расселина, а другой двигался прямо там, внизу, проникая внутрь самым кончиком. Брок мысленно порадовался своей педантичной привычке принимать душ дважды в день, качественно, обстоятельно и везде - никогда нельзя было заранее предугадать, когда на Барнса нападёт похотливое настроение. Хоть бы даже и во сне, как сейчас... Темп вылизывания ускорялся, язык размягчал сморщенную кожу, скользил и извивался, и Броку там было жарко и мокро. Он и хотел бы подставиться сильнее, но боялся спугнуть морок... Когда в заднице появилось что-то покрупнее языка - предположительно, палец - оба ласкающих рта переместились на спину, и к тому времени, как вся она была основательно вылизана вместе с шеей и плечами, его трахали едва ли не всей ладонью. Пропускали в него много, слишком много пальцев, он даже затруднялся их посчитать, и шевелили ими внутри, поглаживая стенки раскаленных мышц. Непрерывное движение, зуд от недостатка давления и меткая, очень качественная стимуляция простаты всё же заставили работать его диафрагму и выталкивать наружу неконтролируемые стоны. Это был определённо хороший сон. Осторожное касание бархатной головки члена к разработанной дырке Брок не перепутал бы никогда и ни с чем. В горле бурлило счастье и долгожданное "наконец-то", но наружу вырывался лишь просящий хрип. — Сейчас, детка, потерпи... Ты отвык... Сейчас... — Наша очередь позаботиться о тебе... И наконец-то он почувствовал то, чего хотел всю неделю - распирающее, заполняющее до краёв чувство принадлежности. Жжение, когда из него вытаскивали член. И снова давление по всем нужным точкам сразу, когда его снова вводили. Наверное, ему всё же придётся принять в происходящем какое-то участие. Брок попытался привстать, оперевшись на локоть, и этот его порыв был сразу же считан. Его подхватили за пояс, не вынимая, вздернули вверх и прижали к твердой, гладкой и абсолютно точно мужской груди. Голова расслабленно мотнулась в сторону и улеглась на чье-то плечо. Его держали крепко, так, что не нужно было думать о том, как сохранить равновесие или выгнуться удобнее. Честно говоря, ему даже не пришлось открывать глаза - наоборот, теперь ему хотелось зажмуриться до цветных точек перед внутренним взором и положиться на чувственные ощущения происходящего. Член в заднице двигался неумолимо и чётко, ноги Брока разъезжались в стороны, скользя по простыне, но рука поперёк груди надёжно фиксировала его на месте. — Вот так, детка, вот так... — проговаривал на ухо мурлыкающий голос, и с каждым движением вверх от его жарких выдохов по загривку расползались мурашки. Сосков коснулся все тот же мокрый и скользкий язык, от сквозняка они сразу затвердели, и мышцы живота инстинктивно напряглись. Брок дернулся, пытаясь ухватить облизывающего за голову и притянуть к себе, но... Нежелание открывать глаза пересилило. Все ощущения на слух и касания казались острее, ярче, как в первый раз. Когда мягкие, уверенные губы накрыли его член, сразу впуская глубоко в горло, Брок застонал в голос. Рот на нем практически не двигался, он сам вбивался в него от каждого толчка в зад. С двух сторон его окружало такое яркое и долгожданное удовольствие... Чьи-то пальцы приподнимали его яйца, чьи-то зубы кусали его плечо, чьи-то руки сжимали и тянули соски, чей-то голос шептал всякие пошлости, и в итоге Рамлоу затопило ощущениями настолько, что он перестал разбираться, кто, где и что с ним делает... Он кончил до белых вспышек под веками. Голова закружилась, тело перестало слушаться окончательно, и его повело куда-то в сторону. Рывками, по спазму в секунду. Его бережно уложили обратно на подушки, на спину, и снова стали обходить языками, вычищая сперму с живота и с члена, расслабляя сверхчувствительный ствол и искусно минуя особо жгучие точки. Снизу при этом доносились характерные звуки дрочки и еле слышные стоны. Пришло время наконец проснуться и увидеть это зрелище. Картина была до безумия похожа на ту, которую Брок уже видел в своём кабинете пару дней назад, когда супердевочки целовались вокруг его члена. Стив и Баки делали сейчас то же самое, сплетаясь кончиками языков и размазывая по головке слюну. Их широкие, мощные спины едва умещались на немаленькой кровати, они стукались плечами и толкались боками. Литые мышцы на плечах обоих синхронно сокращались от движения их рук на собственных членах. Коротко стриженный затылок Стива ходил вверх-вниз, а утренняя щетина Барнса легко царапала нежную кожу командирского бедра. Брока затопило щемящее чувство всепоглощающей любви. Жизнь сразу стала светлее и понятнее, в душе всколыхнулось что-то нежное и очень-очень собственническое. Его супермальчики вернулись. — Доброе утро, — мурлыкнул Рамлоу, заметив в собственном голосе ту самую хрипотцу, о которой ему постоянно твердили эти двое. Баки тут же зажмурился, напрягся и закусил губу, пережидая оргазм, а Стив посмотрел вверх, насадился ртом до глотки и позволил Броку устроить руку на своей голове, задавая темп. Через пару минут и он догнал любовников, рыча и приваливаясь к плечу Барнса. Теперь всё наконец-то вернулось на круги своя. Теперь всё наконец-то стало по-прежнему.