Квест длиною в год

MagnitoFon

_____________________________________________________________________________       Моя шинель промокла до состояния половой тряпки. Мои «карго», наверное, с пятаком дыр от пуль нескольких калибров. Моя башка перебинтована, а бинт — красный от крови и рыжий от глины. Моя болтовка* побита жизнью (если это можно так обозвать) и самим Богом войны. В моём кармане звенят ещё семь патронов к ней, не считая тех, что в магазине, а в фляге отбивается от стенок… нет, далеко не вода.       Уже которую неделю наши попытки прорвать их оборону захлёбываются под пулемётным огнём, и выкурить этих крыс из окопов у нас не выходит — каждый артобстрел их только глубже закапывает. Но не хоронит…       Я, было, потерял всякую надежду, но в очередной раз, сидя в окопе со своим блокнотиком для рисунков в руках, услышал адский грохот, пыхтение и скрипение. Как будто… Как будто я на перроне жду тот самый паровоз, что отвезёт меня на поле бойни. По-другому это милое местечко не назовешь… Но откуда здесь взяться паровозу, если ближайшая железная дорога в пяти милях отсюда? Ответ приехал быстро, я бы сказал, «на всех парах». Громадная махина, напоминающая самовар на тракторных гусеницах, дышащая обжигающими паром. В ней стучало и скрипело абсолютно всё. Было ощущение, что и люди, управляющие этим… Этим, также скрипели в такт. Радовало лишь наличие наших гербов на скруглённых, бочкообразных бортах — вражин с тыла только не хватало…       Познакомили нас буквально на ходу — сзади этой дуры был обычный себе двухосный прицеп, разве что, бронированный. Когда «Самоварчик», как я его сразу обозвал, перевалился через мой окоп, я увидел, что из открытой задницы прицепа торчит Герр Коммандарм, ещё и подзывает меня, безуспешно пытаясь перекричать тягач, активно жестикулируя при этом. Долго думать времени не было, поэтому я сорвался и заскочил в прицеп, едва вылез из окопа.       — Герр Коммандарм! — отдал честь я, приложив три пальца ко лбу.       — Уильям, мы идём в полную и беспросветную… атаку, друг мой! — как всегда громогласного офицера, было еле слышно.       — Герр Коммандарм, я понимаю, что атака для противника должна быть неожиданностью, но должна ли она быть таковой для атакующей стороны?       — Иди ты в задницу, Вилли, со своими шуточками! — во, тут Коммандарма я услышал отчётливо! — Нам эти огнедышащие дрезины час, как подогнали, при этом они обогнали письмо о своём прибытии ровно на 42 минуты! Но радость в другом — времени на подготовку не было — из огня да в… атаку! Ведь соседние, мать их, фронты уже перешли в наступление, пришлось и нам… Мать его в колодец, ты же знаешь наше начальство, мой ты дорогой, разжалованный Капитан!       — Это всё до жути умиляет, только каким образом эти консервные банки настолько ускорили процесс… эмм… атакования? — вот просто представьте в какой шумной и дискомфортной обстановке это всё происходит, так ещё и артиллерия начала по нам работать, как только мы выкатились из-за лесочка на серую полосу.       — О, это наше секретное (как оказалось) оружие — бронеходы! — Коммандарм поднял вверх палец, подтверждая всю степень секретности данного (точнее, данных) самоваров, — эти черепашки прорвут оборону врага и высадят нас прямо ему на голову!       — Ага, если…       Договорить мне не дали — прямым попаданием из четырёхфунтовки в котёл этой заразе. Прицеп оторвало от дышла и передней оси, и отбросило на десятки метров, а на месте бронехода лишь дымились почерневшие гусеницы.       Меня чуть не раздавило тем, в чём я ехал вперёд. А сейчас я улетел назад, хорошенько контуженный на всю голову. Писк в ушах, дезориентация и тошнота — вот кто ко мне пришли, а не духи Рождества. Не Скрудж, в самом деле! Прицеп прилёг сверху, к счастью, перевёрнутый, чем неплохо закрывал от шальных пуль меня и ещё некоторых недобитков. В глазах темнело — частично из-за слабости, частично из-за того, что они закрывались. И тьма…

***

      Я уж было надеялся, что умер, однако, ещё даже не до конца очнувшись, услышал невдалеке писклявый голос, говорящий нервной скороговоркой:       — Ой, мамочки, ой, мамочки! Что творится, ты глянь! — голос постепенно приближался, а вместе с ним и мелкие шажочки. — Ой, мамочки! Какой кошмар!       Голос бродил где-то рядом и повторял одну и ту же мантру. Его было хорошо слышно из-за отсутствия стрельбы, но одновременно плохо из-за наличия контузии. Когда я таки смог открыть половину глаза, то увидел над собой склонившееся, по-котячьему усатое, лицо. Именно лицо.       — Ой, мамочки! — лицо моргнуло, а его выражение больше было похоже на состояние небольшого опаздывания куда-то, чем на прогулку по окровавленному полю боя. Ещё больше меня перекосило, когда оно шевельнуло своими кошачьими ушами, что торчали из головы. — Кошмар какой-то с вами, все померли. Зачем, спрашивается? — его выражение не менялось, я бы даже сказал — оно было невозмутим.       Когда я смог с трудом открыть и второй глаз, то попытался скорчить максимально непонимающую гримасу.       — Вот, Вы, я вижу, человек интеллигентный, а заодно и живой! — лицо всё же удосужилось улыбнуться.       Когда я смог шевелить глазами, а что намного важнее — фокусировать взгляд, то увидел мальчишку с кошачьими чертами личика, длиннющими усами и огромными ушами на голове. Глянцевые угольные волосы, достаточно длинные, как для парня. А, и острые клычки, что слегка давили на нижнюю губу. О, как я узнал, что это именно парень? Ну, это случилось, когда я смог более-менее двигаться и увидел, что этот маленький мистер одет в чёрный пиджак с такими же брюками, синюю клетчатую жилетку и желтоватую рубашку с пышным воротником. Странное одеяние для здешнего антуража… Хотя, наверное, его хвост, которым он периодически чешет нос, ещё страннее… Если я не умер, то галлюцинации у меня действительно жестокие.       — Сэр, как Вас зовут? — парниша-кот, сияя улыбкой, взялся за воротник своего пиджака.       — Уильям. Сержант Уильям… Впрочем, моя фамилия тебе ничего не скажет, — голова прилично так раскалывалась, а это чудо… хотя, лучше, будем играть по его правилам.       — Сэр Уильям, позвольте отрекомендоваться — Лорд Грей! — парниша поклонился, выставив руку вперёд. Судя по тому, как он смотрел своими большими глазками исподлобья, чтобы высоко не поднимать головы, он явно чего-то ожидал, попутно мурлыкая.       Я слегка растерялся, но решил подать ему руку. И получил неимоверно сильный толчок с его стороны, что помог мне встать, хотя стоять я мог с трудом. Машинально ещё и болтовку свою за ремень потянул, нацепив на плечо. Малой оказался ростом с восьмилетнего ребёнка, всё же в около сидячем положении оценить рост собеседника тяжеловато, хоть и было понимание, что и по размерам он близок к коту.       — Парниш, где тебя так перекосило? — между словами (а иногда и между буквами) встревали хрипы, стоны и прочие сопли. Грей, помимо того, что практически обнимал меня, не давая упасть, ещё и спину мою своим хвостом поддерживал.       — Вы о чём? — Грей приподнял свою мордашку с вертикальными зрачками.       — Ну, ты, как бы человек… Но, как бы… Кот… — я сам не верил в то, что говорил.       — А это! Ничего странного — я из древнего рода Löwekraft… Мои предки были гордыми львами с пышными гривами!.. А я всего лишь котёнок… — Грей ухватил меня посильнее и немного ускорил шаг.       Мои галлюцинации превзошли сами себя… что же. Только…       — …куда мы идём?       — О, не волнуйтесь, всего лишь прямо! — это было настолько искренне сказано…       И он таки не обманул — чуть поодаль, действительно прямо по курсу, у края огромной воронки, стояла маленькая смешная капсула на велосипедных колёсах. Больше всего радовала бочечка позади, с трубой идущей вверх, и пропеллер на носу. Грей с трудом усадил меня на пассажирское сиденье, слева от водителя, а сам стал что-то химичить сзади. Я уж было начал снова отключаться, однако он мелкими шажочками перебежал к передку, и с возгласом «От винта!», крутнул пропеллер.       Машинку тряхнуло, и она начала гудеть и пыхтеть. Сам же котообразный уселся за руль (хотя это больше походило на штурвал), натянул на глаза очки на резинке, облачил голову в шлем с вырезами для огромных ушей и укутал шею длиннющим шарфом. Чудо техники резво стартовало, нырнув в воронку, и поехало по её стенкам, с каждым кругом приближаясь к центру, в котором была большая белая дыра.       Машинка провалилась в дыру и моментально раскрыла перепончатые крылья. Я, как человек, боящийся высоты, испугался, когда эту самую высоту увидел. А вот лорд Грей просто утопил штурвал, и машинка опустила нос к земле.       Под нами лежал небольшой островок с острыми вершинами скал, соединённый с (я надеюсь) материком вычурным стальным мостом. Грей немного покружил, дав мне рассмотреть всё свысока — небольшие домишки, крыши которых практически лежат на земле, пара узеньких речушек, течения которых направлены на вершину самой высокой горы. Одна речушка насыщенно зелёная, а вторая непроглядно белая, как молоко. Наверху они сливаются в скалистый котёл с бледно-зелёной жидкостью, от которой исходит блестящий, серебристый пар. Паутина закругленных дорожек плотно связала эти горы в кучу, как пленников. А вершин всего три:       — Вот эта — Закатная гора. С неё каждый вечер открывается прекрасный вид, на утопающее в воде Солнце, — Грей указал на вершину, которую оглавлял большой красный флаг. — А вон та — Рассветная. Моё любимое место, чтобы встречать встающее из самой столицы Солнышко, — на второй, точно такой же горе, возвышался выблёскивающий изумрудный флаг. — А эта самая большая — Кастрюлька. Вон те две речушки в ней смешиваются и дают о-о-очень тёплую жидкость. Но… Лучше её не пей… — парнишка откашлялся в шарфик и сделал вираж в сторону моста.       Покрутившись над этой вычурной конструкцией, он начал снижение. Прямо по курсу оказался деревянный мостик, закреплённый на горе. Под нами был разведённый мост, точнее, сложенный… Впрочем, к нему я ещё вернусь. Под мостом проплывали странного вида гибриды галеонов и драккаров, а ещё куча рыбацких лодочек. Было ощущение, что они просто нарезают круги возле острова. Когда воду под нами снова заменила суша, я увидел смешных зверушек, похожих на круглых синих овечек, которых гоняет такой же круглый бульдог.       Колёса машинки мягко коснулись подмостков, и она со скрипом остановилась, спрятав крылья.       — Выгружайся! — улыбнулся мне Грей, и сам высаживаясь из своего драндулёта.       — Ну и где мы? — почему-то здесь мне окончательно похорошело, как будто и не было никакой контузии.       — Конкретно мы называем это место «Land ohne Bedeutung», или просто ЛОБ. — парниша постучал кулачком по шлему. — А более-менее все говорят Уилдддлик. Но Вы можете говорить «Чёрт-знает-где». Как удобнее.       В процессе его монолога мы подошли к самому краю, как он назвал эту конструкцию, «взлётно-посадочной», и просто смотрели в даль, заложив руки за спину.       — И зачем ты меня сюда привёл? — чтобы расшевелить момент, я переложил левую руку в карман «карго», а правую на ремень винтовки, что безвольно болталась на плече, царапая мушкой небо.       — Этого я не знаю, — один конец его, наверное, двухметрового, шарфа смешно развевался на сильном ветру.       — Как?       — Очевидно — никак. Когда-то к нам в гости захаживала маленькая девочка в голубых платьицах всевозможных оттенков. Она была немного выше меня и всё норовила задушить объятиями, выкрикивая «Котя!». А в один прекрасный день она ушла, попросив почаще приходить, и больше я её не видел… И вот я вновь решил к ней наведаться, ведь это я её привёл сюда, — Грей нервно хихикнул. — По своей же воле… Вышел туда к вам и не обнаружил никаких признаков её дома и чудного лимонного сада. Только разруха, выстрелы, взрывы… Я уж думал, что её дом просто не выдержал натиска войны и рухнул, однако местность оказалась вовсе мне незнакомой. И тогда я встретил Вас, — котёнок взял меня за руку, как будто родного человека. — Вы так на неё похожи! — в его вертикальных зрачках загорелась надежда.       — Не влюбись только, Чучело-мяучело! — я отдёрнул руку, чем огорчил лорда Грея. Тот опустил нос и усы, но разговор продолжил.       — Вы можете хотеть здесь остаться, а можете не хотеть. В любом случае — путь ваш ведёт в столицу, — говорил он это в обрыв, обращаясь ко мне. Вот, как такого обидеть?..