Квест длиною в год

Автор Маргокошка

_____________________________________________________________       Есть люди, которые рождены попадать в ситуации, как правило не очень приятные или совсем уже безнадёжные.       Увы, я к ним не отношусь. Я всегда бывала в нужном месте в нужное время.       Вот и сейчас я вышагиваю среди опустившихся осенних сумерек по лабиринту пустых, каменных улочек и проездов. Кутаюсь в тёплый плащ и злюсь на себя, раздумывая, какое лихо меня заставило поцапаться с водителем маршрутки и, психанув, срезать путь через местный пустырь, закончившийся небольшим пролеском, к которому жались новые микрорайоны.       Мелкая моросящая взвесь, сыплющаяся с небес, неприятно проникала в лёгкие и забиралась холодом внутрь. Отчего мечталось о чае, булках и тёплом пледе.       Уткнувшись носом в тёплый шарф, я предпочитала не смотреть под ноги и…       Наступила на крышку люка, как она вдруг стала двигаться.       — Ты! Придурок! — только и осталось проорать мне вылезающему на поверхность малому в твидовом пальто, кепи, шерстяных брюках, заправленных в высокие ботинки. Следом за ним из канализации вылез рыжеусый мужичок в добротном пальто, котелке и также заправленных штанах в сапоги.       — Уотсон, это здесь! — послышался скрипучий голос Василия Ливанова.       — Вы кто?       Мой незакрытый рот видимо произвёл на них неизгладимое впечатление, и они застыли, пытаясь понять что-то для себя.       — Шерлок Холмс, — представился первый.       — Джон Уотсон, — ожидаемо услышала я от второго.       — Просто Марго, — только и сумела выдавить я из себя.       — Очень приятно, мисс… (увидев моё кивание), мисс Просто. Какая интересная фамилия.       Шерлок пытался произвести на меня, как аборигенку, приятное впечатление.       — Бывает, — ответила я и, кивнув на люк канализации, спросила: — чай, заплутали?       — Благодарю, чаю мы не хотим. Только, как правильно вы выразились, мы немного сбились, видимо, с пути, опустившись в канализацию Лондона и попав… А собственно говоря, куда мы попали?       — В Рассею, матушку. В Москву.       Сообщение о том, что они попали к туземцам племени тумба-юмба, произвело бы на них меньшее впечатление, чем мои слова.       — Копайте, Уотсон. Копайте, — передразнил друга его спутник, — говорил же последние несколько километров были лишние.       — Сейчас разберёмся, — произнёс незабываемым ливановским тембром Шерлок и начал опять опускаться в люк.       — Да постойте, вы. Куда направляетесь?       Я уже забыла про морось, холодный ветер и оставшуюся часть пути.       — Нам надо в Заморочь-страну, и здесь где-то вход.       — Тогда вам сюда, — махнула я своим глюкам в направлении улицы.       Те сделали несколько шагов и… исчезли.       — Наверное — температура, — подумалось мне, и я делаю пару-тройку шагов за исчезнувшими фантомами… и, плохо сознавая, обнаруживаю себя в странном месте.

***

      Ровные ромбы разноцветной травы. В середине каждой торчит стебель с метёлкой нанизанных бусинок росы.       Росинки потихоньку скатываются к кончику стебельков и образующаяся капля взлетает вверх, формируясь в небольшие облака.       Когда набирается достаточно, небольшое облачко обрушивается на кирпичные ромбы, и из-под земли лезут лестницы, сначала деревянные, затем верёвочные и, сворачиваясь во всевозможных направлениях, они образуют дерево с созревшими плодами.       — Уотсон, нам обратно, — вещает Шерлок, и два глюка прорываются под землю.       Надеюсь, теперь им повезёт больше.       А я осматриваюсь.       Деревья здесь не только из лестниц.       Стволы образованы из одеял, скрученных матрасов, картонных коробок и вешалок всевозможных форм и расцветок. На них торчат, висят, удерживаются фруктовые зонтики, вафельные раскладушки, сахарные метёлки и гроздья марципановых свечек. Есть плохо поддающиеся описанию квадратные, конусовидные, в виде треноги.       Когда мне удаётся подчинить своё сознание относительному отрезвлению, ромбы травы начинают моргать и меняют свои расцветки, а с ними меняется и расцветка плодов.       Я решаю прилечь, и мой взгляд упирается в странное растение с перекатывающимися шарами, образующими бесконечное колесо.       — Хочу домой, — единственной мыслью звучит в голове.       И как ответ на неё, меня начинает ритмично подкидывать от сотрясения почвы.       Скачет трава, скачут сплетённые колёса сине-зелёной расцветки. Как в пьяном угаре, по полю подпрыгивают многолучевые цветы с красной кнопкой в середине. Жёлто-фиолетовые треугольники, на которых растут шишки с изумрудно-терракотовыми чешуйками.       Наконец плоды падают.       Над ухом раздаётся протяжное чавканье, переходящее в шумное хлюпанье.       Тушки круглых созданий, покрытых рыжей шерстью, на шести ногах, с копытами, врезающимися в почву, выворачивая колени средних ног, подбрасывают себя в воздух по наклонной.       Перелетая немного вперёд себя и врезаясь столбами ног в новый участок, отчего раздаётся:- «Вбууух!», они сотрясают зыбкую почву.       Их маленькие оливковые глаза с такими же остроконечными ушками теряются среди массы тела.       Хобот над широкой щелью рта, на конце которого лавандовый пятачок, и хвост, снабжённый круглой кисточкой, как габаритные огни обозначают границы необъёмной твари, которая впихивает в щель рта всю растительность, до которой дотянется хищный пятачок.       Избегая встречи с непонятным для меня явлением, я поспешно убираюсь с их дороги, припустив «во все лопатки» к виднеющемуся на горизонте лесу.