Квест длиною в год

      — Ой! Твою же…       За последние два часа это стало уже традицией — стукаться головой и всевозможными частями тела о многочисленные вентили, выступы, трубы, находящиеся по всей поверхности потолка и стен.       — Хорошо, что пол свободен, — попеняла девушка и, переступив порог, ведущий в общий коридор, зацепилась мыском тапочка за него и растянулась под смешок Хейги. Но надо отдать должное спутнице, она тут же бросилась к девушке и участливо спросила:       — Помочь?       — Благодарю, сама, — усевшись на пол, потёрла ушибленное колено травница.       — Значит можно написать, что первая травма получена и первая помощь оказана?       — Да разве это — травма? Это — недоразумение, — небрежным жестом махнула Чика, встала и отряхнула короткие льняные штаны, напоминающие шорты, и поправила просторную короткую рубашку без рукавов и воротника из того же материала.       — Ты ко мне шла?       — Да. Хорошо бы узнать твои впечатления от речи императора, — впилась взглядом в лицо Чики историк, стараясь запомнить малейшую мимику и жесты.       — Грандиозно, обалденно, чуть кипятком не описалась, — с равнодушно-снисходительным видом, приняв расслабленную стойку и сунув руки в карманы, ответила девица.       Хейга юмора не поняла и принялась строчить в своей огромной тетради.       — А впечатления от этого грандиозного самоходного аппарата?       — Уилл — гений. Я в ауте.       — В чём? — Не поняв сленга спутницы, Хейга решилась уточнить значение сказанного.       — В полном. Прости, мне много разбирать и раскладывать. Дорога неблизкая. Сами говорили, что всё может быть. Так что… — растерянно оглянувшись, Чика вдруг встрепенулась и неопределённо махнула рукой вглубь самоходного агрегата, — пристань к Мере.       Заключив предложение одним из своих «фирменных», невинных взглядов, она «искренне» улыбнулась.       «Она тебе быстро объяснит — куда идти и зачем», — хохотнула про себя мелкая интриганка и отправилась по лестнице в башенку с картриджем для своих простых и не очень, метательных принадлежностей.       Там она приладила соответствующие склянки к топливной части дюз мега-копья. Затем промаслила фитили простых копий, чтобы в бою не терять на это время, а искру зажигания даст специальное кремниевое устройство внутри топливной части дюз самонацеливания.       С довольным видом девушка спустилась в свои апартаменты, условно разделённые стеллажом на две части.       Первая часть организована под медпункт. Из мебели — узкая кровать, откидной столик для производства манипуляций и отваров. Всё остальное место занимали полочки и пара узких шкафчиков, удачно вписавшись среди технической начинки стен и потолка. В них разместилась армада склянок, перевязочного и тканевого материала, медицинских приборов местного производства, в которых хорошо разбирался Филуфель, в обязанности которого входило проведение сложных хирургических вмешательств. С банальным зашиванием и лечением ран Чика может справиться самостоятельно. Для нужд медицины соорудили небольшую раковину с холодной и горячей водой.       Вторая часть — жилая. Шкаф для одежды и белья, гамак, подвешенный на удобную вышину, и клеть-корзина с удобным вылетом для Фили. Притулившиеся короба в углу, вложенные один в другой. На задней поверхности стеллажа (для жилого помещения), прикреплён фолиант с указанием всех надписей на склянках девушки с достаточной инструкцией по использованию.       Затем она осмотрела кухню, расположенную поверху котла, в этом случае служащего жаровней. Налила в кружку со своим именем воду из маленького краника, приделанного внизу выступающей части и, заварив себе травяного чаю, дуя непрестанно на жидкость, осмотрела верх, где была комната отдыха, командный отсек и кабина управления.       — Я бы тоже не отказался от кружечки чая. Только не ягодный. И бутера.       Сосредоточенный на дороге Уилл, уверенно вёл самоходный дом на колёсах, присматривая за Греем, помогавшим техническому гению с обустройством жилища, расположенного рядом с кабиной управления.       — Без проблем, — ответила девица и, спустившись с хвостатым помощником, приготовила и налила во вместительную кружку с именем парня горячий напиток тёмно-янтарного цвета, сделала огромный бутерброд, положив булочку с начинкой, любезно предоставленную хлебопекарней Его Императорского Величества.       — Надо же! Даже не заметила, что стемнело, — вернувшись в кабину, поражённо воскликнула она, увидев, что Уилл включил фонарь, расположенный на носу их самоходного дома. Где свет горящего масла концентрировался отражателем из огнеупорной фольги на дорогу широким лучом, посылаемым вперёд.       Благодарная улыбка парня вызвала ответную, и девушка, почесав Грея за ушком, получив в ответ судорожное сглатывание слюны, не стала отвлекать водителя от контроля дороги и прошла на крышу. Но оказалось, там прочно обосновался Мик. День второй       Скучно не было. Наконец все стали общаться, каждый пытался облегчить тяжёлую долю водителя, сутками напролёт не выпускающего «баранки» из рук.       Мик торчал на своей крыше, что стало приносить свои результаты.       Например, в виде белоснежной, красивой… «Э-э-э… козочки. Так её обозначим. Одри? Значит — Одри».       — Б-р-р… Однако, какая ты у нас — льдинка.       Хрупкое существо, оставляющее шлейф из сверкающих льдинок и с удивительно пронзительными, ледяной голубизны глазами, покорило Чику с первого взгляда в них. Породив в душе травницы настоящий материнский инстинкт.       Отчего Чика полдня носилась с Одри, пытаясь отогреть её в разных местах самоходки.       Начали с завёртывания в одеяло. Потом Чика усадила Одри на колени и после того, как окончательно окоченела, потащила подопечную в кухню. Поближе к котлу. Добавили к этому горячий чай, подогрели пару сорванных Миком бифштексов. Его долгие посиделки с Шерлоком на крыше позволили запасаться провиантом. Иногда не заезжая за ним в попадающиеся деревни и поселения.       «Хорошая тут флора — правильная. Всё с деревьев получать можно. Хоть оставайся здесь и живи в своё удовольствие».       — А почему ты — Чика? — с детской непосредственностью спросила козочка.       — Да, как бы тебе сказать… В том мире я — Маргарита. Обычно меня звали — Марго или Рита, но я ушла в аниматоры и мой первый персонаж, которого я успешно играла, и была Чика. Вредная обезьянка, которая перевоспитывалась к концу представления и становилась хорошей.       — А-а-а, — важно потянула Одри, — я тебя, как и все, буду Чикой звать.       — Конечно, — ласково потрепала её рожки травница.       — Да, чтоб вы все долго жили, вашу гвардию в казарму! — на кухню вбежал взъерошенный Уильям с большим газовым ключом в руке. —У меня температура падает! То есть, не у меня, а в машинном отделении! Под трибунал все у меня пойдёте! — парень судорожно с бешеной скоростью провернул какой-то вентиль, наполнив кухню прохладным паром, и потянул за небольшой рычаг со стопором. Машина загрохотала и резко остановилась. — Сворачивайте свою морозилку и по койкам, дорога хреновая, стартовать тяжело будет! Грей! — водитель крикнул куда-то в потолок, всё также находясь за облаком пара. — Разжимай колодки и открой золотники на третьем и четвёртом цилиндрах! — он стукнул ключом по трубе. — Грей, не слышу телодвижений!       Машину ещё раз слегка тряхнуло под паровое шипение.       — Чего стоим? Материться я буду, когда мы тронуться не сможем. Расходимся! — Уильям вернул рычаг на место.       — Прости, прости, сейчас всё устроим. Давай к Бену, он что-нибудь придумает.       «Всё-таки, после чётких, мужских указаний бегается легко», — успела подумать девушка, мгновенно подхватив Одри и припустив подальше от заслуженного гнева их водителя. Третий и четвёртый день.       Прошли рутинно. Только Одри поместили во вместительную кладовку с провиантом, подверженным быстрому гниению, и назначили главной по хранению продуктов. Чика торжественно объявила это козочке, а Бен, после настойчивых просьб травницы, соорудил в каморке полочки и разместил лежанку для Одри.       — Ко мне не забывай приходить погреться. Я тебя в двойное одеяло буду запихивать и грелками обкладывать, — пообещала девушка.       Затем после постоянных дёрганий Мика и Шерлока по поводу: — «Это что? И можно ли это есть?», мастер манипулирования подсунула им Филю, довольно потерев руки: — «Пусть теперь их достаёт». И вот настал пятый день.       На отряд напали разбойники. Хейга отчаянно закричала, а по отсекам и коридорам дома-самохода прозвучала сирена.       Лирическое, философское отступление-рассуждение.       Есть храбрость воина. Когда годы тренировок и участия в боях дают опыт и умение, благодаря которым страх существует, но хорошо контролируется бойцом.       Есть безрассудная храбрость. Когда недопоняв ситуацию, человек вовлекается в бой и участвует в нём, лишь по окончании поняв, что произошло.       Храбрость Чики основывалась на страхе. Контролировать его она никак не могла. Отсюда она: или орала и удирала, или лезла в драку, махая кулаками направо и налево, плохо соображая, что делает.       К счастью её спутников, активировался второй вариант.       В глазах девушки поначалу всё потемнело, ноги подкосились, а в горле пересохло, как в пустыне Сахара. Через минуту темень прошла, но голова так и не включилась. Пересиливая не слушающиеся ноги, она забралась в башенку, что есть силы долбанула кулаком по кнопке картриджа, и он подал копья на крышу. Люк, венчающий башенку, плохо поддавался трясущимся рукам, но всё же, пересиливая тянущее чувство внизу живота, девушка сумела докрутить вентиль и, пару раз соскользнув со ступеней лестницы, выбралась наружу, увидев фиолетово-зелёный хобот, как змея, извивающийся по крыше. В абсолютном вакууме головы, полностью свободной от каких-либо мыслей, прозвучала фраза Фили: — «У них самое уяз-з-звимое место — пятачок».       Машинально взяв копьё в руку, она что есть силы ткнула в это лавандовое пятно.       Тварь завизжала на ультразвуковой ноте, стала выделывать па и коленца, явно невозможные для такой тушки и, наконец, рухнула вниз. Это несколько ободрило «горе-вояку» и она перенесла внимание на «что-то китообразное».       — Бей их в глаза! — Послышался голос Хейги из утробы самоходки.       «Смотришь в глаз, зажёгся чёрный, бросок», — командовало что-то в голове Чики. Она посылала копьё за копьём, поднимая разбойничьи и бросая их обратно, пытаясь попасть в пятачок или глаз. Страх прошёл, и тут в её уши прорвался шум, а она осознала, что всё это время была оглохшей. Сейчас её оглушали крики, тарахтение чего-то, свист проносящихся стрел, копий и рёв погибающих монстров.       — Чика! — вдруг расслышала она, и, ощутив опустевшие руки, обернулась на звук. Шерлок, и сам раненый, пытался унести вниз потерявшего сознание Мика. Она бросилась и помогла мастеру дедукции донести до спасительного люка тело товарища. И тут наступила…       ТИШИНА.

***

      — Филя! У нас раненый! — истошно орала девушка из коридора, пытаясь сэкономить время и не допустить большой потери крови.       — С-з-значала его на пол и с-з-знять одеж-з-зду, — менторским тоном командовал Филуфель, — Шерлок, воз-з-зьми нож-з-з. Не будет сниматься одеж-з-зда — реж-з-зь. С-з-зтрелы — обламывай, но не вытас-з-зкивай, иначе кровь пойдёт с-з-зильнее. А ты, Чика, готовь вс-з-зё по с-з-зписку. И наброс-з-зь на поверхнос-з-зть пос-з-зтели впитывающую плёнку из аквана[1]. Он должен леж-з-зать потом на чис-з-зтой пос-з-зтели. Да, и перед тем, как полож-з-зить парня на койку, обработай его с-з-зпину антис-з-зептиком.       Теперь важный и довольный собой Фил сел на специальный шесток над койкой, а Чика и Шерлок бросились исполнять указания.       Сначала девушка расстелила пенообразную, тонкую ткань на койку. За это время Шерлок, уложив Мика на пол, освободил торс пострадавшего от одежды и переломил стрелы в местах, указанных Филуфелем. После чего девушка попросила приподнять Мика и протёрла спину пациента густым, оранжевым раствором.       Неожиданно ворвался Бен.       — Помочь?       — Да.       Втроём они подняли бесчувственного парня и уложили на кровать.       — Давай отсюда, — скомандовала Чика, — да, постой. Если будут ещё раненые, тащите сюда.       — Вы же с Филей спасёте его? — с надеждой в голосе и глазах спросил Бен.       — Вон отсюда! — как разъярённая тигрица, рыкнула девушка, и Бен умчался — «от греха подальше».       — С щекой потерпишь? — не отрываясь от подготовки, спросила травница.       Шерлок кивнул головой и было развернулся, но тут раздался твёрдый, грозный голос Чики:       — Стоять! Будут раненые, примешь. И пока не осмотрю рану и не обработаю её, никуда не смей выходить. Не шучу!       Всё это время, не переставая говорить и двигаться, девушка умудрилась собрать кучу склянок, трав, сборов, что-то срочно настаивать на водяной бане, а что-то обжигать в пламени тигеля, растирать и дробить в порошок в ступке.       В результате за короткое время были подготовлены мази и отвары, разноцветные жидкости, перевязочный и тканевой материал.       Так же на столе разложили акван для Фили, начавшего выделять всю жидкость из своего организма, сжимаясь до состояния мелкой букашки. Это было необходимо для проведения операции — он забирался в саму рану, проникая на глубину раневого канала, где специальным секретом, производимым им из тканевой жидкости пациента, растворял древко и наконечник стрелы, выпихивая всё это наружу в виде пластичного комка и вылезая сам.       Здесь наступала очередь травницы. Специальной трубкой она вводила в раневой канал антисептическую жидкость, полученную из коры пяти деревьев — илиба, дуди, маронки, сопари и курчи, с добавлением травы-береницы[2]. Сиреневая жидкость пенилась, вылезая из раны и хирург с помощницей ждали, когда реакция закончится. Как только это происходило, в обработанный канал аккуратно вкладывался кусочек сердцевины блюруда[3], обладающего хорошим кровоостанавливающим свойством и заливался тиелкомасом[4] из слюны грибошлёпа[5] — для скорейшего срастания краёв ранения.       После чего наружные края раны аккуратно сшивались Чикой местным аналогом кетгута, а сверху накладывалась повязка из анавода битеватого.       И так с каждой стрелой, что потребовало много времени.       Только раз Чика позволила себе немного оторваться от этого конвейера готовки материала и штопки пациента, чтобы быстро выдать Шерлоку необходимые ингредиенты с объяснениями, как ими пользоваться, для Грея, раненого в ухо и оттого жалобно оглашающего импровизированную хирургическую своими тонкими, поскуливающими стонами.       Изрядно поштопанного Мика уложили на койку, выбрав из-под него подстилку.       Для чего Чика опять позвала Шерлока и, с осторожностью переворачивая пациента с бока на бок, они удалили акван, изрядно окрасившийся в розовато-красный цвет.       После чего сутки через зонд по часам Чика вливала отвары и микстуры в несопротивляющееся тело пациента, меняла вновь мокнувшие повязки, накладывая перед этим очередные снадобья, кормила специальными бульонами с добавлением лекарств.       После Мика наступил черёд уха Грея, с уговорами и почёсываниями, дозами успокаивающего и вкусненького.       Шерлок перенёс манипуляции со щекой по-мужски — стойко.       Но больше всего в этот день девушку поразили все её спутники. За свою недолгую жизнь она впервые столкнулась с тем, что ей непрерывно предлагали помощь и заботились о самой травнице, когда она забывала про себя — из-за нестабильного самочувствия первого серьёзно раненного пациента.       Она впервые с удивлением обнаружила в своей душе некие тёплые чувства к своим друзьям-попутчикам.       За это время Уилл остановил машину, а Мера с Беном собрали оружие. Высунув от усердия язык, Хейга строчила в своих записях.       А Одри оказалась незаменимой в подаче ледяных пузырей, для снятия боли на ушибленных местах.       Но Чике здорово досталось от Уилла. Сила, с которой она долбанула по кнопке, утопила последнюю в стену. И ему пришлось полтора часа её выковыривать и ремонтировать. День шестой.       Мик открыл глаза.       Чика быстро напоила его общеукрепляющим отваром с добавками сонного зелья. И впервые за всё время расплакалась.

От счастья.