Напомни мне сказать "Спасибо"

Несмотря на то, что прошло уже два года с тех пор, как Анастасия вернулась к бабушке, она всё ещё не привыкла к шикарным нарядам и восхищённым взглядам, следовавшим за ней повсюду. Поэтому каждый раз, надевая платье, она несколько минут в недоумении разглядывала своё отражение. Порой в памяти всплывали воспоминания о первом платье в её взрослой жизни — палуба корабля, залитая светом закатного солнца, тихий голос Владимира, напевающий вальс, тёплые руки Дмитрия на талии… Но эти обрывки недалёкого прошлого исчезали спустя мгновение, оставляя лишь горький осадок в горле. Анастасия не любила вспоминать. Её прошлое представляло собой череду тяжёлых потерь, разочарований и боли. Вспоминать — значит переживать всё снова. Всё, от побега из дворца в Петербурге, до бала во Франции, когда княжна вернулась в великосветский мир. Всё, включая то губительное решение. Иногда, когда шёл дождь, невольно в голову лезли мысли о том, что она могла не пойти. Убежать с Дмитрием, который отверг положенную награду по неизвестным ей причинам… Что было бы тогда? Как сложилась бы её судьба в том случае? Но ответа не было. Она здесь, во дворце, окружённая заботой и вниманием, рядом любящая и любимая бабушка. Множество претендентов на её руку и сердце… Только чего-то всё же не хватает. Жаль, она не может понять, чего. — Милая, ты готова? — тихий голос Её Величества раздался за спиной княжны. С привычной доброй улыбкой внучка обернулась к ней. — Да, почти, бабушка, — вновь посмотрев на себя в зеркало, Анастасия провела руками по мягкой ткани, струящейся по телу. Она была в платье из белого бархата, перехваченном под грудью широким тёмно-красным поясом, с короткими рукавами со скошенным краем, под которыми начинались длинные рукава нижней блузки. Волосы забраны по последней моде. Красавица, ничего не скажешь. — Ваше Величество, машина подана, — поклонился вошедший дворецкий. — Уже идём, — опередив бабушку, ответила княжна. *** Анастасия провела пальчиком по запотевшему от её дыхания иллюминатору. Шторм загнал женщин в каюту, помешав им наслаждаться поездкой, поэтому развлекаться приходилось самостоятельно. Императрица сидела на своей кровати, погрузившись в чтение. Княжна тоже собиралась последовать её примеру, но завывание ветра и плеск волн позвали её к себе. Буйство природы за стеклом вновь будило воспоминания, которые девушка старательно отгоняла. Ей не хотелось думать о той ночи, когда Дмитрий подхватил испуганную спутницу у самого края палубы… Но ей нравилось представлять реакцию своих давних подруг из приюта, когда они узнают в приехавшей благородной леди свою соседку Аню. Да, путешествие в Россию было слегка сумасбродным и глупым, однако императрица уладила все межгосударственные вопросы и с радостью отправилась повидать мир, в котором жила её любимая внучка десять лет. А княжна, сама того не понимая, лелеяла надежду увидеть знакомые глаза с шоколадным отливом. — О чём задумалась, дорогая? — мягкая улыбка императрицы выдала долгое наблюдение. Стараясь выглядеть как можно более непринуждённо, девушка пожала плечами: — Да так… Бабушка продолжала снисходительно на неё смотреть. Анастасия терпеть не могла такой её взгляд — под ним невозможно было молчать. — О, бабушка, пожалуйста, — взмолилась она. — Что? — женщина вскинула брови, пытаясь доказать свою невиновность. — Ладно, может я совсем немножко задумалась о том, что будет в Петербурге, но это всё. Честно. — Конечно, — будто бы поверив, кивнула императрица, возвращаясь к чтению. Посильнее закутавшись в тёплое одеяло, княжна вновь посмотрела на холодные воды моря. Почти незаметная в слабом свете луны, сокрытой тучами, морская пена прыгала на волнах, перескакивая с одного гребня на другой. Вспоминалась легенда, рассказанная осенней ночью в приюте, о девушке-русалке, отдавшей жизнь ради любви. Раньше эта история казалась Ане бредом, красивой сказочкой, в которую нельзя верить. Потому что трудно представить себе чувство, способное настолько сильно завладеть душой. Ане же некого было любить. Да она и не знала, зачем. Вот только Анастасия влюбилась. Влюбилась и не поняла. А потому не смогла отличить желание быть с любимым от страха перед новой жизнью. Влюбилась и не поверила. А потому и тихонько всхлипывает иногда по ночам, признаваясь себе в этом, понимая — прошлого не вернуть. Как бы этого ни хотелось. Пару-тройку лет назад всё, о чём она мечтала, это тёплый дом, вкусная еда, кто-то из потерянной семьи. Но сегодня она готова отдать всё на свете, ради только одной мимолётной встречи с тем, кто осуществил её мечты. Но, увы, слишком поздно. *** Долгие дни в пути подходили к концу. Машина уже мягко катилась по опавшей листве, до приюта оставалось всего ничего. Анастасия, укутанная в меховое манто, едва могла унять дрожь предвкушения. Все её подруги и друзья, все те, кого она оставила так давно, были там. Совсем близко. Девушка знала, что они замерзают. Помнила, как холодными вечерами все дети собирались в одной из спален и, прижавшись друг к другу, грелись. Даже Екатерина Петровна Брудеркова, страх и ужас всего детдома, становилась чуть человечнее, когда садилась рядом с ними в поисках тепла. Если эта осень такая же, как и раньше, то княжна была готова бежать впереди машины, лишь бы поскорее донести до детей одеяла и одежду, которую везла с собой. Девушка предвкушала встречу, представляла счастливые лица подруг, когда они увидят подарки. Она спешила угостить их сладостями, которые приготовили в Париже повара, везла им фрукты, предназначавшиеся к королевскому столу. Ах, скорее бы! Императрица наблюдала за волнением внучки с лёгкой, присущей только ей снисходительной улыбкой. И хоть сама она тоже переживала, оттого что не была уверена в своей готовности увидеть условия, в которых её чадо росло, она всё же держалась с подобающей гордостью и достоинством. — Мы подъезжаем, подъезжаем, — с придыханием воскликнула княжна, хватаясь за дверь и прислоняясь к стеклу. — Анастасия, милая, помни, что ты княжна, — со смешком пожурила её императрица. Но девушка пропустила её слова мимо ушей, пожирая глазами большое серое здание, приближавшееся с каждой минутой. Воспоминания о детстве нахлынули на неё мощной волной, заставляя дышать чаще и глубже, чтобы выжить под их гнетом. Казалось, всего пару часов назад она покинула мрачные стены этого места, помахала рукой подругам и попрощалась с Екатериной Петровной… — Рыбный завод, — усмехнулась Анастасия. — Что, прости? — не поняла императрица, и снисходительная улыбка соскользнула с её губ. — Я должна была пойти работать на рыбный завод. Представляешь? Если бы не Пушок, я бы никогда так и не узнала о том, кто я, кто ты,… «Кто Дмитрий» — Это чудо, дорогая. Чудо, что эта собачка появилась в твоей жизни так вовремя, — взгляд женщины упал на шерстяной комочек, свернувшийся на сиденьях между ними. За эти два года она привыкла видеть его подле внучки всегда. Пса пускали во все залы, во все комнаты, у него была даже своя гувернантка, следившая за ним, когда княжна бывала занята. Не было даже речи о том, что в Россию они поедут без него. Анастасия отстранилась, позволяя охраннику открыть дверь, и вышла из машины, как подобает княжне. Однако увидев знакомые лица, от любопытства прилипшие к стёклам, почти побежала к воротам. Екатерина Петровна, подошедшая к ним с другой стороны смерила гостей недоверчивым взглядом. — Кто вы? Охранник с чувством отчеканил: — Её Императорское Величество, Мария Фёдоровна, королева Французская, и Её Светлость, Великая Княжна Анастасия Николаевна Романова. У смотрительницы в самых неблагородных традициях отвисла челюсть. Анастасия, полная достоинства, с лукавой улыбкой произнесла: — Добрый день, товарищ Брудеркова.