Напомни мне сказать "Спасибо"

Анастасия тряслась от холода. Императрица ласково кутала её в тёплые объятия, товарищ Брудеркова пожертвовала свой шерстяной передник, а детишки столпились вокруг, пытаясь дышать в направлении бедной девушки. Она простудилась, промочив ноги в луже во время вчерашней уборки во дворе приюта. Она слишком долго жила в роскоши дворцов, чтобы иммунитет оставался способным противостоять болезням. И ещё неприятно напоминал о себе шрам, которым её, будто играючи, наградил вчера один из разбойников, пока Дмитрий не наблюдал за пленниками. Княжна одновременно и умирала от голода, и не хотела есть. Она замерзала, но лицо её горело. Ей снились кошмары, и она видела их наяву. Она кричала и молчала в одно мгновение. Мария Фёдоровна поглаживала её по голове, шептала слова успокоения и молилась всем святым о выздоровлении внучки. Потому что в этих условиях очень маловероятно улучшение без помощи чуда. Этой ночью их не кормили. Все понимали, почему — до них доносились звуки отдалённой пирушки, которые всё стихали и стихали ближе к утру. Когда солнце протиснуло свои холодные лучи в щели окон, в столовой наступила тишина. Спали этой ночью только дети. Да и то, только совсем маленькие. Те, что были постарше слишком волновались за старую подругу, чтобы отдыхать. Анастасии едва ли стало лучше. Она уснула, но и во сне металась, сгорая в лихорадке. Когда императрица в который раз тяжело вздохнула и поправила на внучке тёплую шаль, дверь в спальни снова отворилась. Мария Фёдоровна инстинктивно прижала дрожащую девушку к себе. Пушок, который неведомым чудом пробрался вслед за ними вчера ночью, оскалился, всё же пятясь к юбкам хозяйки. Дмитрий шёл навстречу тихими, почти неслышными шагами. Но он шёл быстро, как в тот раз, когда выволок княжну на улицу. Он выглядел бледным, чуть ли не измученным, отчего даже у смотрительницы приюта защемило сердце. Однако сам молодой человек едва ли понимал всю силу своей усталости, будучи на грани нервного напряжения. Когда он уже был достаточно близко, императрица заметила, как в его руке блеснуло что-то металлическое, и похолодела. Женщина закрыла руками беззащитное тело Анастасии, в глубине души будучи уверенной, что разбойник несёт не нож. Дмитрий, не говоря ни слова, опустился на колени перед пленниками и потянулся к девушке. — Не смей, разбой… — Мария Фёдоровна осеклась, поняв, что он тянулся не ко внучке, а к её рукам, закованным в цепи. Из руки парня лёгким движением уже выскользнули ключи, когда он полуиспуганным взглядом посмотрел на императрицу. — Молчите. Ни слова, просто молчите, — в голосе звенела ледяная сталь, которая нисколько не вязалась со всем видом молодого человека. Он быстро снял оковы с императрицы, потом с Владимира, который теперь оказался не так далеко. Потом он вновь опустился рядом с княжной. Положив руку на её пышущий жаром лоб, разбойник почувствовал, как пропустило удар собственное сердце. — Она серьёзно больна? — как-то сдавленно пробормотал Дмитрий, обращаясь к кому угодно. — Не знаю, — также тихо ответила Мария Фёдоровна, — но ей не становится лучше со вчерашней ночи. Мошенник зачем-то кивнул и опустил руку со лба девушки на её почему-то до сих пор связанные руки. Даже зоркий глаз бдительной бабушки не заметил, как парень рассёк верёвки. Мгновение — и трое свободны. — А мы? — слишком жалобно для своего грозного вида спросила товарищ Брудеркова. — Вам не угрожает опасность, — раздражённо бормотнул Дмитрий, подхватывая княжну на руки так легко, будто та ничего не весила. Владимир был крайне удивлён, учитывая то, что раньше парень не отличался физической силой. Хотя, признавал старый дворянин, за то время, что он был вынужден бороться за свою жизнь, вполне можно было исправить любые недостатки фигуры. — Ни слова, — скомандовал мошенник сразу всем. Дети, напуганные решительностью, силой и внушительным авторитетом старшего, мгновенно закрыли едва раскрытые рты. Смотрительница вздрогнула, поймав острый взгляд разбойника на себе и тихо опустила глаза, понимая, что любые слова могут сделать только хуже. В конце концов, где уж ей тягаться с молодой красавицей-аристократкой. Да и потом, ещё не факт, что он ведёт их ко спасению. Императрица верила, что эта мысль не была правильной, и молодой человек сохранил остатки былого благородства в душе, но жёсткость, прозвеневшая в приказе, граничила с жестокостью, отчего в добрые стороны души преступника верилось с трудом. Владимир же, услышав в приказе столько же отчаяния, сколько другие — гнева, лишь помолился Богу за спасение его души и послушно замолчал. Трое освобождённых еле поспевали за широкими и по-кошачьи тихими шагами разбойника, который обеспокоенно озирался по сторонам. Он был уверен, что вся его шайка спит после хорошей попойки. И знал, что спит Атаман. Но главарь всегда был ранней пташкой, переживавшей любые пьянки без похмелья, а это значит, — он может проснуться в любую минуту. И если Дмитрий не успеет сделать всё, как надо, то… Он тряхнул головой, отгоняя продолжение мысли. Он успеет. И точка. И никто не узнает, что помог именно он. И никто не скажет, что он предал свою семью. Ведь он не пре… — Предатель, — раздался выдох за спиной беглецов. Дмитрий не просто замер, — он задержал дыхание, остолбенев на мгновение. Едва сумев повернуться навстречу голосу, он увидел друга. — Кирилл, — хрипло пробормотал он, кое-как заставляя себя дышать. — Мы же были как братья, — разбойник слегка пошатывался, но был почти столь же трезв, сколь Дмитрий, — как ты… — Ты всё не так понял, — он говорил почти так же твердо, как отдавал команды минуту назад. Только каким-то шестым чувством все присутствующие, кроме бессознательной Анастасии, бездумно цеплявшейся за тёплый воротник нёсшего её мужчины, понимали разницу в одолевавших его чувствах тогда и сейчас. — А как я должен был тебя понять?! — Кирилл крикнул так громко, что казалось, пошатнулись стены. Он наверняка разбудил Атамана. — Это просто девчонка… Императрица никак не отреагировала на эти слова. В конце концов, от Дмитрия сейчас зависела их жизнь. — Ради девчонки предать свою семью? Дмитрий, мы же семья! Мошенник вздрогнул. Кирилл ещё ни разу не звал его по имени. Никогда. Эта кличка — Капитан — привязалась к нему с самого начала, и, если честно, он думал, что никто уже и не помнит его настоящего имени. — Я не предавал, клянусь. — Утешай себя этим, — давясь от яда в собственных словах, выплюнул разбойник. — Послушай, просто… позволь объяснить позже, дай мне пять минут и я… — Оставь её здесь. Прямо сейчас. Мы позовём всех и разделим её как братья. И я никому не скажу, что ты собирался сделать, — казалось, настроение парня изменилось в секунду. Но Дмитрий знал, что ничего подобного не произошло. Просто первые реплики были вызваны яростью и гневом. А теперь — просто обидой. Сердце мошенника сжалось до боли во всём теле. Кирилл считает, что он хочет забрать её только себе. И ведь всё можно исправить, просто наплевав на свою душу. Он же может просто-напросто отвернуться или даже уйти куда-нибудь подальше, чтобы не слышать её криков. Она всё равно скоро умрёт, если не получит нужного лечения. Зато он сохранит семью. К чему ему репутация и совесть, если он хочет остаться с разбойниками? Многие, если не сказать все из них, именно так и поступили и сейчас живут спокойной жизнью, не вспоминая об ошибках неправедного прошлого. Неужели он хочет снова всё потерять из-за той же самой девки с огненными кудрями? Всех тех, кого так преданно любил. Всё то, чем так неистово наслаждался. Они были рядом с ним в ледяной ночлежке, когда она танцевала на балу в блеске славы, даже не вспоминая о нём. — Просто сделай шаг, дружище, — почти взмолился Кирилл, позабыв о ярости. Он лишь хотел, чтобы его брат одумался. Все ошибаются. А с такой девкой даже грешно не ошибиться. «Сделай шаг». И он сделал. В глазах Кирилла отразилась такая боль, какой никогда не причинишь ни одним оружием. Дмитрий сделал ещё шаг, а его «названный брат» — два. Словно по команде невидимого судьи, на раз-два-три они бросились в разные стороны. Кирилл бежал по замёрзшим коридорам, путаясь в них, как в лабиринте, но кричал о предательстве так громко, что крик его гулким эхом отдавался в сердце Дмитрия. Один шаг определил всё. Один шаг в обратную сторону. Владимир и императрица, тяжело дыша, всё же не отставали, подгоняемые адреналином. Вот они добрались до двери. Тяжёлый замок не был заперт — Дмитрий всё продумал. Выбежав на свежий осенний воздух, они словно приобрели ещё сил. Даже Анастасия шевельнулась в руках мошенника, который задыхался от бега, от груза на руках и душе, от тепла, исходившего от прекрасной аристократки из детского дома. Мошенник знал, куда вёл спутников. Ещё немного. Вот. То дерево, где стоит четвёрка лошадей под управлением маленького мальчика. — На лошадей, живо! — захлёбываясь эмоциями, над которыми не было времени задуматься, крикнул Дмитрий. Когда неповоротливый дворянин ловко занял свое место, Дмитрий попытался отдать ему княжну, но та, едва ли осознавая происходящее, сильнее вцепилась в рубашку вора. Поэтому, не теряя времени на споры, мошенник взобрался на свою лошадь прямо с грузом, благо, сноровка позволяла. Вынув из кармана ключи, он бросил их мальчишке. — Беги к окнам спальни, разобьёшь одно из них. Там всё равно не будет никого, кто тебя услышит. Ты знаешь, куда их вести? — Да, мне всё объяснил товарищ Бе… — Не надо болтать, беги и делай. Отпусти лишнюю лошадь. Я должен что-то знать? — конь под мошенником, будто чувствуя приближение опасности, нетерпеливо бил копытом. — Вокзал. Он сказал, что вы поймёте. Дмитрий кивнул и пришпорил жеребца. Дворяне с прирождённым мастерством последовали за ним. В искусстве верховой езды они не уступали молодому разбойнику. Также, как и шайка разбойников не уступала им. На разговоры времени не было. Дмитрий просто нёсся вперед, способный лишь выбирать направление. Он не мог сейчас думать о том, что снова потерял всё из-за этой глупой девчонки, которой пришла в голову дурацкая мысль путешествовать по чужой, теперь уже чужой, стране без охраны. — Снова ты во всём виновата, — прошипел сквозь зубы разбойник, почти не понимая смысла собственных слов. Сейчас он должен был повернуть направо. — Дмитрий, — едва слышно выдохнула девушка в шею своему спасителю, прижимаясь к нему всё ближе, в попытке спастись от холода. От нежности, пропитавшей звук его собственного имени, Дмитрий едва не остановился. Конечно, она определённо не контролировала свои слова, потому что от её головы шёл такой жар, что сохранять трезвое мышление было бы невозможно. Но тёплое дыхание, согревшее его шею, едва не свело с ума и разбойника. В секунду он вновь смог чувствовать слишком сладкий запах её волос, который теперь смешивался с запахом осени. О, сколько же ещё глупостей заставит его сделать эта девушка! Впереди уже виднелся поезд из двух вагонов. За что Дмитрий ценил Александра Берегова, так это за верность слову и эффективность в деле. Часовщик был должен разбойнику за спасение жизни своей и отца, а потому сделал всё, чтобы вернуть долг. Они были уже близко. Дмитрий нутром чуял, что его шайка уже рядом. Но они не догонят их. Просто не успеют, ведь лошади уже остановились возле поезда. Владимир подсадил императрицу, и та грациозно, но быстро поднялась на платформу. Дворянин залез следом. Дмитрий же медлил, сидя на лошади и чувствуя, что снова прощается с домом. — Дмитрий, прошу вас, скорее! — взмолилась Мария Фёдоровна. Но ведь семью не выбираешь, рассуждал вор, не слыша женщину. И семья не выбирает тебя. Она принимает. Со всеми твоими ошибками и недомолвками. Она любит тебя. И прощает. А если не прощает, то ты недостоин этой семьи. Анастасия достаточно пришла в себя, чтобы отпустить смятую рубашку Дмитрия прежде, чем возмутиться своим присутствием в его руках. Она была сбита с толку, но всё же послушно поддалась попытке молодого человека передать её Владимиру. — Дмитрий, не делайте глупостей. Поедемте с нами, вы найдёте своё место во Франции. При дворе. Мошенник заглянул в самую глубь глаз женщины и понял, что эти слова решили всё. Он отвернулся, пряча губы, произносившие: «Я не ко двору». — Прощайте, Ваше Величество, — не глядя на неё, попрощался Дмитрий. — Прощайте, мсьё Войницкий. Прощайте, Ваша Свет… Анастасия, перегнувшись через перила, поддерживаемая одним лишь энтузиазмом и (совсем немного) Владимиром, схватила разбойника за складку плаща, появившуюся на его плече. Дмитрий резко повернулся в её сторону и встретил её больной, горящий взгляд: — Пожалуйста. Я хочу… Мошенник жестоко сжал губы. — Вы слишком многого хотите, Ваша Светлость. Поезд загудел и медленно тронулся с места. Конь Дмитрия тихо пошёл рядом. Княжне снова стало хуже, но она, едва держась на ногах, продолжала сжимать плащ молодого человека. — Дмитрий, — сказала она на грани обморока, едва слышным шёпотом, — когда-нибудь ты должен приехать ко мне… Должен. — Зачем? — торопливо спросил он, едва ли борясь с безжизненной хваткой княжны, пока конь ещё мог следовать за поездом. — Чтобы напомнить мне… — Напомнить что?! — раздражённо прикрикнул парень, отбрасывая слабеющую руку девушки. Он уже поворачивал коня обратно, сопровождаемый полным искреннего волнения и восхищения взглядом императрицы и мокрым от слёз — Владимира, который и в этот раз был вынужден покинуть друга. Но, как бы мошенник ни бежал от него, ветер всё же донёс до него тихий шелест голоса Анастасии: — Напомнить мне сказать «спасибо»…