Напомни мне сказать "Спасибо"

Вечер был холодным. За окном бушевал ветер, дождь лил как из ведра и яростным потоком хлестал по запотевшим окнам. Часовщик Александр Берегов в неровном свете догорающей свечи — прихоти романтичной натуры — собирал со стола документы. Сегодня он засиделся над бумажной работой, после того, как закончил непосредственно с часами. Всё, о чём мечтал сейчас уставший и голодный мастер — это о горячем чае с большим бутербродом прямо в тёплой постели. Даже тень от его высокой фигуры, видимо, была с ним солидарна — она уже заползала по лестнице на второй этаж. Сложив в портфель все необходимые бумаги, Александр подхватил свечу и собирался отправиться на кухню, когда в дверь его дома постучали. Сказать, что он был удивлён — ничего не сказать. Кого могло принести в такой поздний и холодный час? Уж вряд ли разбойников, рассудил часовщик. Не спрашивая, кто там, он открыл дверь. На пороге стоял маленький мальчик, от силы лет десяти и дрожал в насквозь промокшей лёгкой курточке. Сердце часовщика болезненно сжалось: — Входи скорее, малыш! Как ты тут оказался в такое время? Мальчик не отвечал. Сложно говорить, когда зуб на зуб не попадает от холода. Товарищ Берегов тем временем быстрыми движениями снимал с ребёнка мокрую, почти заледеневшую одежду. Он подвёл его к большому камину, резво для человека его профессии сбегал на второй этаж за тёплым и тяжёлым пледом, а потом принёс гостю чашку ароматного чая. С полчаса ребенок отогревался. Лишь по истечении долгого времени, в течение которого Александр не мог ни есть, ни пить, ни думать, мальчик несмело подал голос: — Вы товарищ Берегов? Александр Берегов? — Да, мальчик, это я, — так ласково, как мог, ответил молодой человек. — Принести тебе поесть? Ребенок опустил глаза. Он хотел есть, но должен был сначала выполнить поручение. — Я должен кое-что вам сказать, — он прервался, ожидая молчаливого разрешения продолжать. Когда часовщик кивнул, мальчик пробормотал, — Дмитрий просит вас оказать ему услугу… Парень похолодел. Разбойник, напоминающий о долге перед собой, не сулит ничего хорошего. — И какую же? — Я не знаю. Пока читать не научился, — несколько сконфужено признался гость, робко доставая из кармана смятую в комок бумажку, которую протянул часовщику. Александр нехотя принял листок, который мальчишка подал как реликвию. Аккуратно развернув промокшее послание, молодой человек внимательно вчитался в полуразмытые строки. Спустя несколько секунд он бросил листочек в камин, где огонь принялся его пожирать. — Ты любишь бутерброды с колбасой? — дружелюбно улыбнулся часовщик, вставая. Ребёнок улыбнулся слишком довольно, чтобы это значило «нет». _______________________ — И где же мой дорогой Капитан?! — громкий бас прокатился по коридорам приюта, не пропустив ни одной щели. — Атаман! — Дмитрий бегом спускался по главной лестнице навстречу другу и предводителю. Вся шайка смотрела на встречу лучших друзей, которые, едва получив такую возможность, сердечно обнялись и похлопали друг друга по спинам. — Ну, рассказывай, Дмитрий, как тут у вас дела? Слыхал, тебе подарочек шикарный преподнесли, — он лукаво подмигнул пристроившемуся рядом молодому разбойнику. Тот улыбнулся как сытый кот и довольно протянул: — Ты не представляешь… — Кажется, я знаю куда мы пойдём сначала, верно, ребята?! — он зашёлся пошлым хохотом, который поддержали прочие члены шайки и от которого по спине Дмитрия побежали мурашки. Но на лице не дрогнул ни один мускул. — Ну разве так празднуют встречу, а? — пожурил мошенник предводителя. — Девчонки не должны вставать между тобой, мной и литрами алкоголя! Что проку от девки в темноте? То ли дело утром… Атаман уставился на Капитана с выражением полнейшего восхищения: — И то верно, дружище. Эй, жалкие отродья, что вы там приготовили для своего Атамана?! Дмитрий подавил облегчённый вздох. Ещё ничего не кончено. До утра у него много дел, а потом… потом всё вернётся на свои места. И никого не надо будет предавать. Ведь это не будет считаться выбором в пользу одного или другого. Ведь не будет? Мошенник верил в это. Потому что он не мог выбирать между девушкой, отвергшей его однажды, и семьёй, которая его приняла. Между лучшим другом и неблагодарной девчонкой. Он предпочитал не задумываться над тем, почему, в таком случае, он вообще задаётся вопросом выбора.