Индрадэв Лиламрита

      Давным-давно — и даже не в прошлую пятницу, а никак не позже прошлого четверга — в трёх мирах и девяти звёздных сферах царили порядок и спокойствие. Звери тогда умели говорить, а люди — молчать, и законы о защите слабых действительно кого-то защищали. Правил же в ту пору и богами, и людьми добрый, мудрый и умеренно грозный царь Индра, владыка молний...       ...но это было очень, очень давно.       И с тех пор многое изменилось.

* * *

      — Ну что, господа и дамы, у нас беда, — Индра мрачно оглядел собравшихся. — Возможно, вы не заметили, но несколько дней назад прекратились поставки еды.       Дни богов длятся долго. Внизу, на Земле, бывает, сменяются целые эпохи и цивилизации, пока четыре Зари-Ушас только и успевают, что вывести из конюшни и запрячь скакунов в колесницу Солнца-Сурьи, отмечая начало нового дня.       Поэтому боги не любят никуда спешить и часто повторяют, что утро вечера мудренее, день до вечера скучен лишь бездельнику, а ничто так не помогает принять верное решение, как хороший ужин. Но рано или поздно даже они признают, что случилось неладное, с которым срочно надо что-то делать.       Тем более что ни хорошего, ни плохонького хотя бы ужина не было вот уже... раз, два, три... — много дней.               — Опять асуры шалят? — почесал затылок Сурья. — Так это, только скажи, мы их сейчас...       Индра помотал головой. Он и сам был не прочь лишний раз побить асуров, но не совсем же без причины!       — Это не мои, — решительно вступился за своих подопечных Шукра, владыка третьей небесной сферы(1) и наставник всех асуров. — Нам с вами и делить-то больше нечего с тех пор, как нам свои небеса оборудовали по соседству с вашими(2).       — Знаю, знаю, — раздражённо отмахнулся Индра. — Вы теперь немного боги, мы теперь немного демоны, вот это всё. Знаю! Ты мне скажи, почему есть нечего!       — А чего ты меня спрашиваешь? Ты Брихаспати(3) спроси, он же ваш наставник и великий мудрец?       Но Брихаспати только развёл руками: он и сам заметил, что поставки еды прекратились, но причину назвать не мог.       — Кстати, — грустно заметил Шукра, — у нас с едой тоже всё как-то не очень.(4)       — Владыка, а что Агни говорит? Может, он что-то знает? — подала голос царица Шачи.       — Ничего он не говорит, — вместо Индры ответил Сурья. — Он в печали. Заперся в своём дворце и не желает выходить. Говорит, люди над ним издеваются.       Индра нахмурился. Слишком уж хорошо — то есть, конечно, плохо — всё складывалось. Агни всегда отвечал за доставку пищи, и если он впал в тоску из-за издевательств людишек именно тогда, когда стало нечего есть...       — Несомненно, это не случайное совпадение! — объявил Индра. — Я уверен, Агни знает, в чём дело!               Агни они нашли на полу в огромной пустой комнате, весь пол которой был усыпан лепестками цветов, листьями деревьев, несъедобными орехами и прочим мусором. Зоркий глаз царя богов отметил, что среди всего этого были видны лужи топлёного масла и, кажется, простокваши и фруктового сока.       — Где мясо? Мясо где? — повторял владыка огня, безумным взором уткнувшись в стену напротив. — Мясо! Я больше не могу питаться молоком и маслом, никто не может! Где моя конина? Где моя говядина? Оленина хотя бы, пусть она и жёсткая? Где?!       Словно в ответ ему, с потолка полилась какая-то противно выглядящая жижа, посыпались лепестки бархатцев и листья какого-то дерева.       — Эта жидкость содержит коровий навоз и мочу, — сказала Шачи, принюхавшись. — Не рекомендую даже пробовать.       Как у всех асуров, нюх у неё был на редкость острый.       — Они вообще за кого нас принимают?! — взревел Сурья. — Это лошадей можно кормить цветочками да травками, а мы боги вообще-то! Покарать!       Характер у него был под стать его работе — яркий и очень, очень пылкий. Даже после того, как Индра обернулся кузнецом Вишвакарманом(5) и оставил ему всего одну восьмую прежнего жара.       — Это будет неправильно, родитель(6), — строго сказал Шани. — Несправедливо.       И кому ещё знать, что справедливо, а что нет, как не ему — великому судье, карающему неправых и награждающему достойных?       — Надо спросить Великих Сестёр, — добавил он. — Если они не знают ответа, то никто не знает, ибо в Сёстрах скрыта вся мудрость мира сущего.       Индра кивнул, признавая, что Шани дал им отличный совет, который в самом деле мог помочь раскрыть тайну.       — Значит, пойдём к ним. Только кого-нибудь оставим тут прибраться, а то печаль печалью, но воняет же. Вот, ты, например, и останешься.       Он безошибочно ухватил за руку одну из апсар и рывком отправил её вглубь залы. Разумеется, это была не простая небесная танцовщица: сквозь прекрасный облик были отлично видны нечёсаные усы и борода очередного асурьего шпиона.

* * *

      Три великих сестры — Шанти, Гаятри и Сваха(7) — ждали гостей на пороге своего недоступного смертным горного жилища.       — Мы знали, что ты придёшь, царь богов, — сказала первая из них, Шанти.       — Но думали, что ты придёшь скорее, — укорила вторая, Гаятри.       — Неужто боги совсем утратили истинное зрение, позволяющее им различать причины и следствия? — удивилась третья, Сваха.       Индра, Сурья и Шачи сердито нахмурились. Вот поэтому-то боги и не любили ходить к всезнающим сестричкам: какому могучему воину и победителю зла понравится, что с ним говорят, как с глупым ребёнком?       — Значит, утратили, — сухо ответил Индра. — Мы не лясы точить пришли и не новым приёмчикам учиться. Мы пришли узнать, отчего люди перестали нас кормить нормальной едой и стали кормить травой и коровьим дерьмом.       — Потому что они в вас больше не верят, — пожала плечами Шанти.       — Они придумали себе новых богов, которые больше подходят их представлению о мироздании, — уточнила Гаятри.       — Но совсем вас оставить они не могут — ведь это значило бы признать, что они отреклись от веры предков и создали взамен свою собственную веру, а на это не всякий решится, — презрительно хмыкнула Сваха.               Боги и богини переглянулись.       Нет, они знали, что однажды это случится — все знают. Боги не вечны; однажды преданные служители отвернутся от них, затопчут их огни, перестанут бросать в них пищу и лить вино. И останется только голод, и холод, и отчаяние, а потом не останется уже ничего, и наступит Пралайя, великая ночь, из которой родится Шакра — Сила, и примет облик Вишвакармана, Творца Всего, и создаст себе семью и мир, чтобы ими править, и сядет на трон под именем Индры, царя богов.       Они даже были в общем-то готовы к такому итогу. Но то Пралайя, а это — странная полужизнь, когда вроде и огни горят ещё в их честь, а вроде ни еды от них, ни питья, ни даже тепла.       Люди, о которых они всегда так заботились, которым давали ветер и воду, луну и солнце, огонь и землю, отвернулись от них. Но отвернулись ровно настолько, чтобы не дать богам погибнуть вместе со всей вселенной, карая отступников.       — Это неправильно, — нахмурился Шани. — Люди поступают неправильно!       И никто не мог возразить ему, даже Великие Сёстры.               — Если они обманули вас, почему бы вам не обмануть их? — предложила Шанти.       — Да, почему вам не выдать себя за их придуманных богов? — согласилась с ней Гаятри.       — Мяса вам, конечно, не достанется, но этих своих придуманных они кормят довольно вкусно, — хмыкнула Сваха.       Сурья недоверчиво хмыкнул. Лично он с трудом мог представить вкусную пищу, не являющуюся мясом. Даже когда он превратился в коня для одной очень важной аскезы, он нашёл приют у чужеземного царька по имени Диомед и питался как следует.       — Мы пробовали, и нам понравилось, — сказала Шанти.       — Переслащивают, конечно, но кое-что есть всё-таки можно, — подтвердила Гаятри.       — И вообще, это разве не весело — обманывать смертных? — хихикнула Сваха.       Индра скрестил руки на груди. Он тут царь, ему и принимать решение: опуститься до того, чтобы обманывать смертных ради сладкой еды без мяса — или гордо голодать, не имея возможности даже умереть с голоду.       — Хорошо, — он аж ногой топнул для усиления эффекта. — Мы, великие боги, хозяева небесных чертогов, будем обманывать смертных!