Истинные

— Не передумал? — усмехается Драко, заявившись к Ласке в Аврорат в свой законный выходной. Тот неуверенно косится на пришедшего, откладывает в сторону бумаги и широко улыбается. — Нет. Дай мне полчаса, разберусь с бумагами и мы пойдём. Нет, он совсем ничего не понимает! Ещё недавно Рон чуть ли не плевался при виде его, а тут вполне мирно разговаривает, соглашается на ужин и признаёт себя его должником. Это очередная дебильная шутка от УУ? Или что? — Уизли, с чего вдруг такой энтузиазм? — Полагаю, с того же что и у тебя, Малфой. Рон трёт левое предплечье через алую ткань аврорской мантии и Драко едва сдерживается, чтобы не потереть своё. Но как такое может быть? Ведь предателем Истинной любви всегда бывает один человек из пары. Малфой нервно облизывает губы и почти хрипит, спрашивая. — Как? — Ты выбрал положение, я — жизнь. Проклятому роду всегда даётся частичная память о прошлых жизнях, но мне всё равно было непросто принять то, что ты мой Истинный. А ведь я старше тебя почти на полгода, Драко. — Поворотным событием в нашей ситуации, как я полагаю, стало моё решение дать нам шанс, так? — усмехается Малфой. Уизли согласно кивает. — А ты знал о том, что наши отцы тоже Истинные? — О, силы! Я хочу об этом забыть. Они оба смеются, каждый над своим, но этот смех горчит, оседая пылью на губах. Драко вспоминает спокойную, почти безмятежную мать, ставшую сейчас в преддверии развода гораздо чаще играть на фортепиано такую же спокойную, полную свободы и ветра перемен музыку. Очень красивую музыку, которую хочется слышать и слушать. Рон же воспроизводит у себя в голове разговор с Гарри и Джинни, состоявшийся три месяца назад, когда он был почти на грани отчаяния из-за имени на своей руке. «Счастье стоит того, чтобы пробовать его найти, — сказала тогда сестрёнка. — И совсем неважно с кем ты его обретёшь. Может быть, даже с тем, на кого всегда смотрел через призму предвзятости». А ещё, как бы он ни относился к Драко, рыжий всегда считал его очень привлекательным парнем. Они и с Гермионой расстались из-за его раздолбайства, отсутствия инстинкта самосохранения, желания не уступать ей ни в чём и гомосексуальности, которую он яростно пытался отрицать. Рон улыбается воспоминаниям и говорит. — Попробуем? Я не обещаю, что будет просто. — Взаимно, — фыркает Драко. — Недостатки друг друга мы оба хорошо знаем. Пришла пора попробовать открыть достоинства? — Ежели таковые имеются. — Да ну тебя! У меня точно есть куча всяких достоинств. И моя привлекательность — одно из них. Нахально и самоуверенно, но Драко отчего-то кажется, что Ласка точно находит его привлекательным и тёплая улыбка рыжего это подтверждает. — Ты прав. Ну их лесом, эти документы! Завтра всё сделаю. Пойдём ужинать, Драко. А он и в самом деле раздолбай! И как только его из Аврората ещё не выгнали? Но вместо того, чтобы проявить благоразумие и настоять на выполнении рабочих обязанностей, Малфой соглашается. — Пойдём. Быть может, у них в будущем и не выйдет ничего, но сейчас, рядом с Роном, ему просто удивительно легко, и это чувство не хочется отпускать как можно дольше. Пытаться стоит. Однозначно.