Истинные

— Род Малфоев требует наследника, а значит тебе, сын надо уже определиться и выбрать подходящую чистокровную невесту… Метка Истинного начинает жечь под рукавом мантии и Драко не знает что делать, как быть в этой ситуации дальше. Отказаться от Рона? Самый простой и удобный для его рода выход, но отчего-то грустные глаза и горькая улыбка мамы, с которой она говорила об Истинности, не даёт этого сделать. Счастье — слишком эфемерная величина, чтобы утверждать, что только рядом с Роном он сможет достичь этого состояния, но он хочет попробовать, попытаться быть счастливым не так, как его родители. Это его свобода выбора. — Боюсь, что от идеи с чистокровной невестой придётся отказаться, отец. Прости, но я не хочу совершать ошибку, о которой, возможно, придётся сожалеть, — Драко закатывает рукав и показывает вязь букв отцу, губы которого начинают кривиться в презрительной усмешке. Ему хочется сжаться, как от удара, спрятаться в какой-нибудь норке и зализывать рану, нанесённую родителем. — Уизли? Мой сын выбирает одного из рыжих тараканов вместо благополучия рода? Ты точно мой сын, Драко? — Люциус! — немного повышает голос Нарцисса, выпрямляясь в кресле ещё больше, хотя казалось что больше просто некуда — у леди рода Блэк безупречная осанка. — Ты сомневаешься во мне? Или в себе? Последний вопрос звучит, как словесная пощёчина, которой он и является. Драко знает насколько жестока может быть его обычно спокойная мать, спускающая мужу многие ошибки. А ещё он знает, что она так и не простила Люциусу бесхребетность перед Волдемортом и того, что тот допустил клеймение их сына. И никогда не простит, хоть семья по-прежнему для неё значит очень многое, если не всё. — Нарцисса, не лезь сюда. Род Малфоев никогда не примет Уизли. Леди холодно улыбается, неспешно подходит к окну, смотрит на безупречную клумбу цветущих белых роз и тихо спрашивает, отчего у обоих мужчин по коже бегут мурашки жути. У Драко меньше, намного меньше, ибо он тоже Блэк, а все Блэки безумны. — Не примет при нынешнем главе рода? Так в чём же дело, мой дорогой супруг? Значит, у рода Малфой просто сменится глава. Мой сын заслуживает счастья без оглядки на твои запреты, и если мне по силам ему дать свободу выбора — я это сделаю. Тонкая, гибкая, опасная и прекрасная, как особо ядовитая змея, или отравленный стилет, Нарцисса стоит у окна и не оборачивается, решив для себя всё. Драко страшно, его начинает колотить, когда он смотрит на злого, сломленного, но не смирившегося с поражением отца, но он знает, что в случае возможного открытого противостояния примет сторону матери. Он так и не простил Люциусу выбор неверной стороны, клейма на своей руке, Волдеморта в мэноре и страх Нарциссы. А ещё того, что когда-то в детстве он боготворил отца, а тот оказался совсем не божеством. — Ты сожалеешь о своём выборе? — тихо спрашивает Люциус. Нарцисса оборачивается и на её тонких бледных губах Драко видит тень улыбки, бывшей ответом на всё. Ему странно, как отец мог знать об Истинном своей жены и приятельствовать с ним, ведь глава рода Малфой далеко не тот человек, который способен смириться с подобным положением дел. — Хочешь разбередить себе раны, Люциус? Я никогда не любила Северуса, а он никогда не любил меня. Для него всегда существовала только его рыжая, выбравшая Джеймса, я же никогда не соглашусь быть на вторых ролях. А ещё он мёртв. Странно ревновать к мертвецу. — Я хочу развод, Нарцисса. Женщина согласно кивает, смотрит изучающе и без сожаления на мужчину, из-за которого в жизни ей пришлось пережить столько негатива, на сына из-за которого она готова убить и улыбается. Впервые за долгое время улыбается по-настоящему, свободно. Она никогда не сожалела о браке с Люциусом, но развод… Драко видит, что его мать сейчас потрясающе красива. — Ты его получишь.