Имаго

Помню, было и такое, когда “товар” не приходился по вкусу таким клиентам, как этот, вместо возврата использованной "рогатки"сутенеры получали хладный, изуродованный труп. Так закончил свою "карьеру" один из моих знакомых - Юджин. Я смотрел тем злосчастным вечером на его труп и видел себя. А сейчас я смотрю на Тома и вижу в нем свою смерть. Я не уверен, что являюсь сильнейшим из сильнейших и выживу. Не уверен, но готов бороться... Я услышал что-то вроде "не дергайся, призент" и мое сердце вновь пропустило удар,а дыхание стало рваным, сбивчивым, словно я бежал кросс несколько километров без передышки. Черт возьми, я настолько затерялся в водовороте собственных эмоций и мыслей, что не мог сейчас точно сказать, кого я ненавижу больше: себя или же этого озабоченного. Каждое прикосновение его было пропитано необоснованной нежностью. Я давно забыл, что такое нежность, но эти ощущения были столь похожи на нее, что я решил именовать их именно так. И несмотря на подаренные ласки,пронизанные токсичным ядом для моей души - нежностью, мне казалось, что эти губы терзали, оставляли свои следы, грязно помечали меня. Я снова закрыл глаза, борясь с желанием начать вырываться или кусать ублюдка в кровь. Нельзя этого делать, Билл. Можно стонать, извиваться, кричать от наигранного удовольствия, но не вырываться из лап хищника. Поцелуй был жестким, грубым, словно он желал заткнуть меня или лишить губы в порыве жадности , мне пришлось отвечать на настойчивый поцелуй, которым пытались заклеймить мои губы,обезобразить их. Теперь ядовитая нежность смешалась с привычной грубостью. Странное сочетание, однако не столь пугающее, как невесомые прикосновения сильных рук, бесцеремонно скользящих по моему телу. Мои руки слабо упирались в чужую грудь, мне казалось, что отморозок сейчас впечатает меня в диван так, что я вряд ли смогу дышать. Сердце вырывалось из груди,а страх окутывал сознание, будто я обслуживаю клиента в первый раз... пора бы уже адаптироваться. Наконец, я решился перевести правую ладонь с груди парня на его плечо, стараясь изобразить сексуальное желание по отношению к нему. Нас так учили. Не хочешь- прояви театральные способности. Играй. Однако мой член, что начал упираться в ширинку моих джинсов, явно не имел театральных способностей - он реально окреп и теперь я ненавидел троих: себя, ублюдка и собственный член, который предательски встал. - Я не подарок, - выдавил я тихо, хотя следовало бы молчать или стонать... с моих губ сорвался болезненный стон, когда клиент слишком грубо впился губами в кожу моей шеи, норовя украсить ее чередой ярких засосов. Больно, тошно и ненавистно. В ответ на мои слова он лишь едко ухмыльнулся. Его взгляд обжигал меня, вызывал желание исчезнуть, раствориться в воздухе. К сожалению, я не обладаю этой способностью - растворяться, распадаться на молекулы, исчезать... Он, словно безумный зверь, пристально изучал меня и я чувствовал то, как он жадно впивается в меня затуманенным взором темных глаз. Я старался не смотреть на него, не поднимать стеклянных глаз. В отличие от него, я сканировал мягкую обивку дивана, на которой меня отымеют... прямо сейчас. Честно признаться, я не мог свыкнуться с неимоверной жестокостью предыдущих ублюдков, которые бесчеловечно трахали меня во все дыры, не оставляя на мне живого места, но нежность со стороны этого VIP- отморозка пугала еще больше, нежели привычная грубость. Я не знал, чего ожидать. Снова потерялся. Нежность не была иллюзией, но, как назло, мой мозг преобразовывал ее в болезненные ощущения. Защитный психологический механизм. Так это называется, верно? - Не подарок, - с усмешкой повторил брюнет, - тогда кто же ты, а? Ну-ка, просвяти меня. Больно и тошно. Снова. Его вопрос о том, кто я, вовсе выбил меня из колеи. Действительно.. кто я? Кем я являюсь сейчас? Снова чувствую слезы на глазах. Неужели он снова попал в цель, выстрелив точно по мишени своими дрянными словами? Билли, теряешь хватку. - Я не знаю, - ничего лучше придумать не смог, потому сказал, как есть. По крайней мере, это звучит лучше, чем жалкое "никто". Он целует меня, я почти на автомате отвечаю на частые соприкосновения губ: равнодушный поцелуй сначала на верхней губе брюнета, затем на нижней и снова на верхней, как алгоритм. - Присунь скорее и закончим, - тихо проговорил я, кажется, еще тише, чем предыдущее предложение. Утешением служила одна мысль: чем быстрее все начнется, тем скорее закончится.