Имаго

Ты снова просчитался. Билл, ты просчитался... Неужели настолько наивен, что верил в затаившуюся в этом парне адекватность? Да он такой же ублюдок, как его дружок. Как же иначе, если он водится с сутенером и выручает того, когда ему надобно? Я не хотел быть чьей-то игрушкой, но давно ею стал, нет, не сейчас, когда переступил порог этого "золотого" дома, я стал куклой еще задолго до этого... Голова начала идти кругом, а ниже живота все скрутило в тугой узел. Теперь понятно, что именно подсыпал мне этот.. Я крепко-крепко зажмурил глаза, затем снова их открыл - хотелось отчетливо сфокусировать затуманенный взгляд на приближающегося вновь ко мне парня. - Я ничего не буду показывать, не буду! И раздеваться тоже не стану! Слова сами срывались с языка, я почти кричал, кричал и видел, как в хищных глазах напротив разгорается ярое пламя гнева. Мне стоило бы молчать и выполнять то, что должен - раздвигать ноги. Однако мой язык развязался настолько, что я вывел VIP- персону из себя. В его руке что-то сверкнуло, я не заметил, что это было, но на миг показалось, что это был складной нож. Молодец, Билл. Сейчас тебе благополучно перережут глотку. Не успел я представить яркую кровавую картину, как перед моим лицом замаячило холодное лезвие раскладного ножа. Я невольно отшатнулся от оружия, но тут же замер на месте, словно вкопанный, когда заслышал тихий звон и приглушенный щелчок - наручники сомкнулись крепко на запястье моей левой руки. Меня приковали к чертовой барной стойке.       - Ты испытываешь мое терпение. Еще хоть слово и я тебе разукрашу твою смазливую мордашку, а затем вырежу твой грязный язык к чертовой матери. Делай, что я говорю, - он прорычал мне эти слова на ухо так, что я забыл, как дышать, забыл, нужно ли это вообще. Мое сердце в один миг камнем упало вниз, а после дикой птицей почти выскочило из груди,застряв комом в горле. И я во все глаза испуганно уставился на разъяренного брюнета, который приблизился настолько плотно, что я почти чувствовал его бешеное сердцебиение. - Не надо.. не надо, я все сделаю, - я почти не слышал себя, не уверен, что я хоть что-то слышал из-за дико бьющегося сердца в моей груди и эхом отдающегося пульса в моей голове. Да, я не прочь сдохнуть прямо сейчас, но не так. Это уж точно. И я должен матери... Я не для того здесь, чтобы ни разу не увидеть собственную мать. Я сбегу и ... - Опусти нож, прошу, - голос дрожал, я сам дрожал, как осиновый лист, признаю, было страшно. В ответ он лишь молча указательно кивнул. Так, как пару минут назад. Я едва коснулся пальцами ширинки джинсов клиента, провел по ней сверху-вниз, чтобы дать понять взбешенному парню, что я готов повиноваться. С опаской бросил взор на него и опустился перед ним на колени, отчего чуть слышно звякнула цепь наручников. Тома, кажется, так зовут этого отбитого, я проклинал уже примерно в седьмой раз. Да, в седьмой и начинал делать это в восьмой... а тем временем дрожащими пальцами расстегивал его джинсы, которые вскоре плавно соскользнули с чужих ног. Боксеры я лишь немного приспустил, чтобы обнажить уже возбужденный член. Меня снова чуть не вывернуло, когда я представил, что беру его в рот... Облизнувшись, я закрыл глаза и обхватил мягкими губами головку пульсирующего органа. Я отчетливо чувствовал, как тот пульсирует от возбуждения, чувствовал отвратительный привкус на вкусовых рецепторах. Снова тошнит, а по щекам бегут слезы. Вдохнув воздуха побольше в легкие, я принялся размеренно двигать головой вверх-вниз, вбирая крупный член по самую глотку, несмотря на то, что уже задыхался то ли от душевной боли, то ли от нехватки воздуха. Но возбужденная плоть уже во всю скользила по языку и нёбу, а мои губы по чувствительному стволу. Мне говорили, что и к такой жизни можно привыкнуть. Со временем человек ко всему привыкает, даже к адскому пламени, охватывающему твое тленное тело ежесекундно. Это не жизнь, это борьба за выживание, борьба за то, чтобы не сгореть дотла в этой адской печи. А выживает всегда сильнейший. "Отсосешь-выживешь", - дерьмовый девиз опытных потаскух, работающих уже не первый год в сфере проституции. Одна из девиц все время втирала мне по поводу того, что клиент всегда прав. Разводишь ноги- получаешь поощрение. То есть право на вдох и выдох, право на то, чтобы жить. У сутенера в лапах я уже пять месяцев и 18 дней. Ранее я считал часы... но сбился со счета... Я испытывал сейчас жуткое желание перегрызть к чертовой матери основание члена брюнета, к голосу которого уже начал питать неприязнь, однако если я сделаю то, о чем думаю, меня он просто сотрет в порошок, а, может, чего и похуже. Будь паинькой, Билл. Ты ведь делаешь это не в первый раз, ну, что ты ломаешься, как девчонка-целка на выпускном? Самоирония. Прекрасно! От рвотного рефлекса и привкуса спермы она явно не спасает. Все, о чем я мечтал сейчас, чтобы клиент кончил и,наконец, отстал от меня. Я время от времени поглядывал на VIP-персону с отвращением, он кайфовал, я слышал его стоны и частое придыхание. Мне едва хватало кислорода, так как "золотой" придурок начал вдалбливаться в мой рот так, что сочащаяся спермой головка начала упираться мне в гланды. Несмотря на это, я заглатывал возбужденный половой орган почти до предела, поддавался давлению чужой руки на своем затылке и двигал головой в заданном темпе. Клиентам нравится покорность. Покорность во всем. Вот и сейчас,я,точно кукла-марионетка, повинуюсь. Так надо. Иначе побег вряд ли удастся.