Имаго

Солнце слепило глаза, голова гудела, а спину ломило так, словно ... Ну, конечно. О чем это я? Собственно говоря, отключился я прямо на полу, я лежал, свернувшись колачиком на потертом паркете, в углу комнаты. Наручники валялись рядом. Я не помню, когда он снял их с моих запястий, наверное, в тот момент, когда завалил меня на диван, чтобы отыметь. К горлу вновь подступил тошнотворный ком - вспомнился ненавистный привкус чужой спермы. Надо было позволить ублюдку прирезать меня на месте, а не прогибаться под ним. Я глухо выдохнул и, наконец, поднялся с прохладного пола и с опаской подошел к узкой двери, ведущей, кажется, в ванную комнату. Да, ванная комната. Я снова обвел непонимающим взором помещение. Сложилось впечатление, словно мне выделили VIP- апартаменты. Золотые хоромы для личной “подстилки”. Гостиная, ванная комната, которая больше походила на небольшую каморку, барная стойка и... еще одна дверь, возможно, спальная. Это что же получается, мини-квартира, внедренная в громадное помещение виллы? Интересно. Я снова повернулся вполоборота и мой взгляд буквально впился в вытянутое окно, скрытое за металлической решеткой. Что за... ? Я глазам своим не поверил, пришлось подойти к окну и прикоснуться к холодному металлу. Решетка. Действительно самая настоящая решетка. Воздействие наркотика улетучилось, потому только сейчас ко мне явилось отчетливое осознание произошедшего вчерашним вечером. Я вовсе не являлся никаким неожиданным подарком, у этих ненормальных все было заранее обговорено, была заключена сделка. Отморозок прекрасно знал, кого и для чего ему привезут. Вы только посмотрите, как он тщательно приготовился. Даже решетки на окна поставил, чтобы “товар” ненароком не сбежал. Больной. А все, что происходило вчера, все чертовы любезности между двумя подонками - всего лишь жалкое представление. Мне отсюда не выбраться. Дверь заперта, окна за решетками. Голова шла кругом, мне просто необходимо в ванную. Люди - прирожденные убийцы. Обнаружить в руке заточенный кинжал можно даже у того, за спиной которого виднеются псевдоангельские крылья. Если бы я знал, что жизнь, о которой я мечтал, перечеркнут в один миг, я не стал бы дожидаться этого рокового момента, я добровольно рухнул бы на дно первой попавшейся бедны. Себя до пятнадцати лет я помню обрывочно, словно из киноленты моей жизни кто-то раз за разом вырезал самые важные моменты. Отец погиб в авиакатастрофе, мать безумно его любила, он был для нее всем. После смерти отца, она ушла в себя, а после вовсе свихнулась, ее упекли в психушку, когда мне было семь, а сестре- три. Тогда моим опекуном стал брат отца - темная личность, лишенная души. Вот он-то бессердечно отдал меня в руки своих грязных сутенеров. Сестре повезло больше, чему я несказанно рад. Ее брать под свою “опеку” дядя не стал, сразу отправил под крышу детского дома. Мои размышления прервал очередной порыв моего желудка вывернуться наизнанку. Я благо в этот момент уже успел выйти из душевой кабинки, обернуться в полотенце и сделать пару шагов машинально к раковине. Мгновение и я стоял на коленях перед унитазом. Видимо, раковина не пришлась моему сознанию по вкусу. Да и мыть ее желания не было. Здорово, Билл. - Ты еще не ел, а уже обнимаешь железного “коня”, - послышался надо мной насмешливо-ледяной тон голоса. Его я узнал, мысленно проклял и медленно поднял голову, вытирая запястьем губы. Брюнет, обличенный в темный костюм, нахально ухмылялся, облокотившись на косяк двери. Что ему нужно? Пришел трахнуть с утра пораньше? Я молчал, к горлу вновь подступил болезненный ком, но на этот раз прильнуть к унитазу необходимости не было. Мне было страшно. Страх сковал мое тело снова, как вчера, когда я впервые увидел пред собой этого парня. Я ждал. - Приведи себя в порядок, выглядишь дерьмово. Я принес завтрак и одежду, тени и прочая хрень в тумбе, если не видел. Намалеванные сучки мне больше по душе. Но сначала это, - он что-то швырнул к моим ногам, что-то, что я даже взглядом уловить не смог поначалу, пока это “что-то” не врезалось в мое колено. Таблетка. Я недоуменно взял ее с пола, на котором все еще сидел, и мельком, с опаской взглянул на самодовольного придурка, что глаз от меня не отрывал. - Что это? Зачем? Ответа, конечно же, не последовало. Кто станет объяснять что-либо “подстилке”? Никто. Я заметил, как он раздраженно поджал губы на несколько секунд, а затем тихо, но отчетливо процедил сквозь зубы: - Глотай, я сказал. Живо. Пришлось проглотить. У меня не было выбора. В последнее время я вообще забыл, что такое выбор. И существует ли он вообще? На вкус таблетка уж слишком сильно напоминала вчерашний порошок- дрянь, которую мне подсунул ублюдок вчера. - Будь, как дома, сладкий. Не скучай, - снова смешок, издевательский смешок, следом щелчок дверного замка и тишина. Звенящая тишина, убивающая мое сознание. Игра началась.