Имаго

Спустя еще несколько минут я отпрянул от унитаза. Таблетка, которую я проглотил совсем недавно, уже как минуты две растворяется на дне измученного унитаза, а я все еще чувствую ее дрянной вкус, словно я медленно разжевал ее и смачно проглотил. Гадство. Я без сомнений могу сказать, что отморозок хочет меня подсадить на это дерьмо. Кстати говоря, дерьма в моей жизни достаточно, я с трудом могу дышать, варясь во всем этом. Потому, уж извольте, но лишние порции сего “чуда” глотать я не стану. В таком случае придется вновь проявить свои театральные данные и изображать из себя переполненного эйфорией наркошу. Будем надеяться, что нашему “золотому” парнише понравится представление, иначе поплачусь за неудачное шоу собственными органами или еще чем ... Глухо выдохнув, я, наконец поднялся с пола и поплелся на поиски принесенной клиентом одежды. Завтрак, как и пакет с одеждой, я обнаружил на диване, к которому подходить, черт возьми, не было желания. Один взгляд на мягкую обивку, словно по мгновенному щелчку, запускал в моем исковерканном сознании яркие кадры прошедшего вечера. Однако, нужно признаться, что, в отличие от других извращенцев, у этого явно имеется вкус. Не иметь пристрастий к пеньюарам и женским атрибутам на мужском теле - уже хорошо. Более того, наш VIP- павлин умудрился подобрать самые настоящие джинсы и без каких-либо излишеств блузку, кажется, мужскую в точности мне по размеру. Что ж, похвально. Я не знаю, сколько времени просидел на полу, подле злосчастного дивана, на который все же облокотился, смотря неотрывно в потолок, да и знать не хотел. Любые отношения – борьба за лидерство. Рано или поздно один обращается в бездыханную марионетку, другой – в беспощадного кукловода. Так случается, когда дело касается вопроса о выживании в тех или иных условиях. Как бы я ни старался, всегда оказывался в просаке, на самом дне, как сейчас. Я оказался марионеткой. Хотя, кто знает, возможно, то, что происходит сейчас и есть прорыв? Я так долго хотел вырваться из лап сутенера, сбежать из ненавистного, сырого подвала, оказаться на воле, а очутился здесь, в позолоченной клетке, откуда все же можно сбежать, если постараться. Не все так плохо, Билли. В сложившейся ситуации есть свои «плюсы», теперь у тебя всего один клиент, а не больше четырех за день. И твоя задница почти в порядке. Внезапно послышался дверной щелчок, отчего я подорвался с места и вскочил на ноги, чуть было, не свалившись на диван, но благополучно сохранил равновесие и уставился на распахнувшуюся дверь, а затем и на вошедшего брюнета. Выдох, за ним вдох и… черт возьми, я забыл про макияж. Дыши. Не забудь проявить актерское мастерство и все свое сучье очарование. Теперь я отчетливо знал, что делать. Отморозок подошел ближе, его взгляд почти опалил меня, казалось, прожег насквозь, но я выдержал, несмотря на то, что дышать стало труднее. Я потерял ритм. - Хорош, - одобрительно произнес он, когда обошел меня вокруг в точности, как вчера, но тут же цокнул языком и резко приподнял мою голову, сжав пальцами подбородок слишком грубо или же мне показалось, - макияж где? Я же сказал намалеваться. Его глаза снова обрели тот самый дьявольский отблеск, а я понятия не имел, что сказать в свое оправдание. Потому, немедля, я вдруг впился в чужие губы крепким поцелуем. Сначала верхняя губа, затем нижняя и снова верхняя – привычный алгоритм. Вышло слишком смазано, однако я отчетливо ощутил, как на пару мгновений брюнет опешил, он не ожидал подобного исхода событий, а я получил желаемый результат. Еще один шанс на продолжение собственного существования. Нельзя останавливаться. Не сейчас. Соберись, Билл. Я зажмурился, медленно опустился на колени перед новым «кукловодом» и завозился с его бляшкой ремня, думать о чем-либо сейчас не было смысла, нужно было сделать все, чтобы я мог дышать. А на данный момент право на дыхание «марионетки» всецело в руках клиента, чей голос вновь резанул мой слух. - Удивительно, каким покладистым стал. Улавливаешь суть происходящего налету, умница, - усмехается и кладет свою руку на мою голову, сжимает волосы, а меня охватывает ощущение, словно мне перехватили глотку и заливают внутрь раскаленный металл – ненависть. Все, что я сейчас чувствовал, разъедало меня изнутри, подобно убийственной серной кислоте, может, еще хлеще. Привкус собственных слез смешивался с гадким привкусом чужого члена. Сегодня меня вновь вывернет наизнанку. Но, в отличие от вчерашнего вечера, я отчетливо знаю, ради чего все это делаю прямо сейчас. Если то, что я задумал, удастся, черт подери, я буду свободен, волен, как птица. Птица, лишенная паспорта, однако лучше так, нежели то, что я имею сейчас: унизительно прогибаюсь и издаю жалкие стоны под этим ублюдком. Все, что необходимо – довести его до приятного изнеможения. Я не считал часы, был не в состоянии, за окном стояла глубокая ночь, а я не мог пошевелиться, причиной чего являлись то ли стальные объятия спящего рядом извращенца, то ли жгучая боль в заднице. Душа кричала от нестерпимого кома ненавистных эмоций и ликовала одновременно, а все потому что я сжимал в ладони заветный ключ от чертовой двери. У меня получилось! Получилось! Выудил я их из брюк ублюдка, пока тот был увлечен извращениями. Сейчас осталось главное – выбраться из грязной хватки и сбежать. Из лап парня я выбрался весьма скоро и теперь бесшумными шагами пробирался к распахнутой двери. Какого было счастье, когда я очутился в темной гостиной, я не мог не улыбаться, ведь до спасения осталось всего несколько шагов! Как вдруг я ощутил ледяное дуло пистолета, упирающееся меж моих лопаток, прямо в спину. Сердце камнем рухнуло вниз и снова болезненно впечаталось в ребра. Я поверить не мог… ведь оставалось совсем ничего … - Неужели ты думал, что я засну? А теперь медленно развернись и шагай, сучоныш, обратно. И без лишних выпадов. Я готов был рыдать навзрыд, кричать от безысходности и … бежать, просто ринуться вперед, наплевав на то, что меня могут пристрелить в любую секунду за мой непростительный промах. В отличие от меня, этот ублюдок не плошает. - Прости… прости, умоляю.. – залепетал я, не в силах повернуться и иди по указанному мне направлению, тело не слушалось, я вообще не соображал. Не мог осознать, что шанс оказаться за порогом «золотого» дома упущен. Не мог поверить в это. Наконец, я собрался с силами и, словно в замедленной съемке, осторожно начал поворачиваться лицом к брюнету. Не прошло и доли секунды, как меня оглушил молниеносный выстрел, а тело пронзила тупая боль. Я не был уверен, что изначально меня оглушил выстрел. Звуки в это мгновение слились воедино. Все произошло слишком быстро.