Сказка — ложь?

— …Свадьбу тотчас учинили, и с невестою своей обвенчался Елисей. И никто с начала мира не видал такого пира. Я там был, мед, пиво пил, да усы лишь обмочил! Конец, — я с удовлетворением от завершения пытки закрыл книжку и обвел взглядом малышню. — Ну, понравилось? — А мама говолит, что пиво пьют только плохие дяди, — с картавым укором произнесла Юля. — У тебя и усов-то нет. По чему текло? — бойко подхватил ее Мишка. — Да не был он там, обманщик! Я закатил глаза. Ну начало-о-ось… — Это присказка такая! — Мои щеки вспыхнули красноречивой беспомощностью. Я затравленно посмотрел на открытую дверь, чувствуя себя в клетке со львами. И то, что это пока львята, совсем не успокаивало! — Дети, что нужно сказать Ивану за то, что он прочел вам сказку? — раздалось от двери. Я испустил облегченный вздох, с благодарностью глядя на ангела-хранителя с пушистой шалью вместо крыльев. Антонина Владимировна, главная воспитательница детского сада «Лукоморье», вошла в спальню. — Спа-си-бо, — нестройным и не особо убедительным хором ответили воспитанники. А я обиделся — негодники неблагодарные. Вот прочитаю им в следующий раз «Войну и мир», будут знать! Лишь бы мне потом войну без надежды на мир не объявили… — Неужели вам не понравилась «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях»? — седые брови Антонины Владимировны в удивлении приподнялись над оправой аккуратных очков. — Не понравилась сказка о волшебстве и победе любви над злом? Малышня в ответ только похлопала большими, без проблеска «да-да, мы поняли главную идею произведения!» глазами. А я говорил, что рано им читать эту сказку. Им самое то «Колобка» или «Курочку Рябу». Не доросли они еще до Пушкина, и не моя вина, что им не понравилось! — Плохая сказка, — Вика поджала губки и натянула одеяло по самые глаза. — Не буду больше яблоки есть. — Глупая царевна, — фыркнул Мишка. — Мой папа посадил бы ее за то, что в чужой дом вломилась без спроса! — И мама говолит, что неплилично жить с мальчиком до свадьбы, — чинно подхватила Юля и покраснела. — А тут их семело. В ответ на укоряющий взгляд воспитательницы я только пожал плечами. Что поделать, дети современные, а сказки не очень, вот им и не интересно… Да-да, им, не мне! Точнее, и мне тоже, но не в этом же суть… Опомнился я, когда воспитательница уже провела воспитательную беседу на тему «яблоки полезны (ага, для крепкого сна), мама права и папа прав, что вламываться в чужой дом неприлично, но бывают разные ситуации…» и шла к двери. Перспектива остаться здесь на растерзание львятам была страшнее, чем пасть жертвой персональной воспитательной беседы, так что я пожелал малышам спокойного дня и тоже вышел. — Тебе стоит поработать над выразительностью чтения, — согласно моим опасениям начала воспитательница, как только за нами закрылась дверь. — Ты неправильно расставляешь акценты: сделал упор на плохом, на злой ведьме, смерти от отравы, и как-то невнятно скомкал момент чуда! Наверно, говорить, что вообще не планировал упоры делать, а просто хотел как можно скорее дочитать и положить конец своей ежедневной рутине, не стоит. А то мне конец положат. Или, что еще страшнее, положат конец моей работе здесь и найдут другую замену на место мамы, пока та в декрете. А я не могу так подвести ее и мелкую. И снова мысль о том, что я был вынужден в свои лучшие годы, когда все вкушают запретные и условно разрешенные плоды студенческих радостей, поступить лишь на заочку, подрабатывать в первую смену няней в детском саду, а во вторую — строчить рефераты на заказ, меня разозлила. А некоторые в это время, не парясь, могут съесть яблочко — и прилечь спокойно в мертвый сон, ожидая спасения. Это так несправедливо! — А я виноват, что это единственное достойное внимания? — вспылил я, заставляя себя смотреть куда угодно в сторону, лишь бы не в глаза Антонины Владимировны. Мне не раз говорили, что глаз у меня злой — а эта женщина не заслужила злости в свой адрес. Прежде чем руки упрямо сжались в кулаки, я засунул их в карманы, тоже скрывая. — Чудеса это глупости. Пусть лучше дети учатся, что нельзя брать угощения из чужих рук и что не все вокруг желают им только счастья! Да. Сказки — это глупости, лишь мешающие жить и трезво смотреть на жизнь! Никто не придет тебя спасти. В мире больше семи миллиардов людей, и даже если чудо есть, оно явно может найти много более достойных и нуждающихся кандидатов! Меня же в этих списках никогда не было. Сбоку раздался тяжелый вздох. Я знал, что она со мной совсем не согласна, но долгие годы работы воспитательницей научили ее спокойствию, мягкости и убеждению — в общем, дровам, жидкости для розжига и спичкам для моего костра раздражения. — Вера в чудо — лучшее, что есть у нас. А ты лишаешь детей волшебства в том возрасте, когда они больше всего в нем нуждаются, просто потому, что не веришь сам. — А что, должен? — скептично фыркнул я. — Когда со мной в магазине рыба заговорит, предлагая три желания на выбор, или палас на рынке у узбеков соблаговолит взлететь, чтобы я эти -дцать кило на себе в автобусе до дома не тащил, тогда, может, и поверю. А пока, к счастью, я вырос. К несчастью, слишком рано. — У тебя же и внешность добра молодца: светлые волнистые волосы, голубые глаза, косая сажень в плечах! — Ну, это она моей четверти сажени польстила. Воспитательница поняла по моему взгляду, что увлеклась, и прибегла к последнему аргументу: — И имя такое сказочное, Иван! — Иван-царевич, Иванушка-дурачок, — поддержал ее я. — Ага, ага. К маме все претензии, что не соответствую! Я это имя, между прочим, не выбирал. Но уж лучше бы Акакием назвала, чем этим, которое в погрязшем в сказках детском саду выступает в роли красной тряпки для быка! — Тогда считай выразительное чтение своим домашним заданием на отпуск, — неожиданно заявила Антонина Владимировна, когда мы дошли до раздевалки. Я сегодня перед отпуском отпросился пораньше с работы, рассчитывая выполнить все заказы и обеспечить себе свободные выходные — мама просила с мелкой посидеть. А тут такое. — Есть, мэм! — не стал спорить я. В конце концов, она права: то, что я не верю в сказки, только моя проблема. Ну или преимущество. Только мое проблемное преимущество, вот! И я не должен его навязывать, а иначе это секта какая-то будет. «Антисказочники». «Сказкотеисты»! А что, звучит. — И постарайся научиться не опаздывать! — чуть повысив голос, крикнула она мне вслед. Порыв холодного ветра из распахнутой двери почти заглушил ее голос, но я расслышал и обернулся: — В следующий раз вместо автобуса Емелю на печи поймаю! — с энтузиазмом пообещал я и выбежал из здания. Снег захрустел под моими ногами как в сказке «Морозко». Так и казалось, будто сейчас старик с посохом подойдет и спросит: «Тепло ль тебе, юноша? Тепло ль тебе, синенький?» Я невольно фыркнул облачком пара и плотнее зарылся носом в шарф. Ага, как же. Скорее, дед сам будет синенький, да и спросит, нет ли мелочи на опохмел. И как я вообще должен выполнить это домашнее задание? Читаю я и так вполне выразительно, знаю: в школе меня пару раз на конкурс чтецов посылали. Ничего не занял, но победа не главное — главное, что от заикания на сцене не умер, как некоторые участники грозились. Может, воспитательница имела в виду, что мое неверие в сказки чувствуется в голосе? Но тут я не властен — ведь сказки и не реальны! И тут меня осенило. А если попробовать воссоздать их в реальности? Ну, те, которые возможно без вреда здоровью — прыгать на ковре со своего десятого этажа или есть отравленные яблоки в надежде, что кто-то меня поцелует противоядием, я точно не буду даже во имя эксперимента. Но попробовать простые варианты, чтобы проникнуться атмосферой да развлечься… от меня не убудет. Ведь, как говорится, сказка — ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок! Жаль только, что уроки я частенько прогуливал. Да и намеков никогда не понимал.