Глава 34
29 октября 2019 г., 17:23
Ферсийский Султанат (Ферсия) — крупное светлое государство в центральной части Вельта. Не граничит с темными землями. Благодаря положению, умеренно-теплому климату и большому количеству магических источников в Ферсии процветает сельское хозяйство. Ферсийские цветы, овощи и фрукты высоко ценятся во всех соседних странах. В тоже время Ферсия довольно бедна полезными ископаемыми и большая часть металлов закупается в других странах. Основной доход государства составляет прибыль от экспорта продуктов, лекарств и наркотиков. Большой толковый словарь. Сомбрийский королевский университет.
Человечка вернулась из Академии поздно. С задумчивым видом она сняла плащ, со второй попытки повесила его на вешалку у камина и ушла к себе в комнату. В гостиную она не вышла ни через десять, ни через пятнадцать минут, хотя обычно выскакивала уже через пять. Эдера насторожилась и решила заглянуть к ней сама. Человечка сидела на кровати и, рассеянно глядя в пустоту, обводила пальцем серебристые линии на руке. Присмотревшись, Эдера опознала метку княжеской семьи, но среди завитков не было ни «цветка», ни «бутона». — Соня? — позвала она человечку. — А? — подняла та голову. — О, Эдера, ты ведь мастер-целитель. Скажи, почему все заклинания, изменяющие тело, нельзя накладывать на других и почему эффект от них временный? — Хм. Обычно на такие вещи мало кто обращает внимание. Признавайся, чего вычитала? — Про… — Соня замялась, потом вздохнула. — Про смену пола. Там прописаны ограничения и стоит пометка, что они общие для любых подобных заклинаний. Эдера облегченно рассмеялась: — Так вот в чем дело. А я-то думаю, чего ты такая пришибленная? Тебе «Историю ритуалов» выдали? — Как догадалась? — Наш библиотекарь выдает ее всем, кто интересуется инверсией. Думаю, ему нравится смотреть на вытянутые лица. А еще это единственная книга, в которой оно так подробно описано. — Так почему? Ведь заклинания силы и скорости тоже действуют временно. — Потому что душа и тело, точнее, его аура, сопротивляются магическим изменениям. И чем серьезнее изменение и сильнее дар, тем быстрее организм вернется в норму. — Но вы же изменяете людей и животных насовсем. — Сопротивление чужой души можно перебороть, но это потребует очень много сил и не пройдет для зачарованного даром. Те же лошади — немагические животные, но даже они после зачарования живут на пять-десять лет меньше. С людьми все сложнее — сильное изменение отразится не только на продолжительности жизни, но и на разуме. — Как у паладинов? — Да. — Эдера поморщилась: тема была ей не особо приятна. — Поэтому в Корпус набирают детей не старше десяти лет, чтоб изменения можно было проводить постепенно, дополняя тренировками и особым питанием. И все равно мало кто из них доживает до пятидесяти. — Тогда почему изменения пола необратимы при инверсии? — Ты читала описание ритуала? Соня кивнула. — Первое заклинание — это «Удержание души». Оно отделяет душу разумного от тела, не убивая это самое тело. То есть оно вроде как еще живо, но изменениям почти не сопротивляется, потому что души в нем уже нет. Даже не знаю, зачем придумали такое заклинание. То ли хотели сразу создавать идеальных воинов, то ли пытались переселять разумных в другие тела. Проблема в том, что вернуть душу в прежнее тело нельзя, даже если его основательно перекроить. А при переносе в другое тело теряются воспоминания. В общем, заклинание практически бесполезное. Изменение пола, которое альвы придумали, чтоб исправить соотношение мальчиков и девочек и увеличить рождаемость, тоже получилось бестолковым. Оно требует столько силы, что у мага, способного наложить на себя такое заклинание, обратный переход происходит уже через две минуты. А накладывать на другого — гарантированно убить. Но вот если их объединить и дополнить изменением окраса ауры инвертором… — То мы получим тело, в которое можно вселить душу, но при этом не потерять воспоминания… — пробормотала Соня. — Точно. — Эдера кивнула. — А с чего ты вдруг инверсией заинтересовалась? — Надеялась, что можно сделать меня темной. Глупость, конечно, но хотелось убедиться. Да и ритуал сам по себе интересный. А тут разговор зашел с княжичем, вот я и спросила. — И что, ты бы согласилась стать темным магом? — Почему нет? — пожала плечами Соня. — Мужчиной? — уточнила Эдера. — Небольшая плата за возможность спокойно жить в темных землях. — Кхм. Ладно. Книгу, я так понимаю, тебе выдали с разрешения княжны? — Ну да. Опал сделала мне пропуск. — Соня показала левую руку. «Метка любовницы — это пропуск в постель, — хмыкнула про себя Эдера. — Но в библиотеку с ним тоже пустят». Она поднялась с кровати: — Кое-кто обещал мне отбивных из грисы на ужин. Соня тоже встала и, сняв с головы Эдеры птичье перо, покрутила его перед ней: — Можно подумать, ты еще не ужинала. — Отбивная, — Эдера назидательно подняла палец, — это десерт. — Интересно, если тебе приготовить лошадь, за сколько дней ты ее съешь? — Хороший вопрос. — Эдера изобразила на лице задумчивость. — Сырую я съела за четыре, но не целиком. Она к тому времени уже малость подпортилась, и часть мяса пришлось выкинуть. А ты что, сможешь запечь лошадь целиком? Посмотрев на ошарашенное лицо человечки, Эдера рассмеялась.***
Увы, вместе они провели всего четыре выходных. В начале декабря ее вызвал дядя, сообщил, что через три дня к ним приезжает ферсийское посольство и предложил уехать из Шейнта на время переговоров. Припомнив, что в прошлый раз, десять лет назад, ее тоже выслали на целый месяц, даже не спросив согласия, Опал решила прояснить ситуацию и связалась с Таркисом. Услышав новость, кузен помрачнел и кратко, шипя через слово ругательства, описал методы ведения переговоров ферсийцами. По некоторым оговоркам Опал поняла, что Таркис тогда проглядел какой-то то ли яд, то ли приворотный эликсир, и влип в нехорошую историю с одной из ферсиек, из-за чего дяде пришлось пойти на серьезные уступки. Оставлять дядю одного очень не хотелось: неизвестно, что тогда предпримут ферсийцы, да и ей, как будущей правительнице, следовало привыкать к таким ситуациям. Проблема была в том, что какими бы хорошими не были противоядия, почти все они обладали побочными эффектами и принимать их неделями было нежелательно. Размышляя над списком эликсиров, Опал вспомнила о проводимых Эдерой Глетчер опытах, и как подействовал «очищенный ханго». Пока карета неспешно везла ее к Академии, Опал подумала, что ферсийцы наверняка не упустят возможности надавить на нее через амантино, а значит, с Соней ей видеться будет нельзя, и настроение испортилось окончательно.***
Дверь распахнулась и в гостиную вошла княжна. Лицо альвийки было мрачным. — Опал? — Соня отложила тетрадь и встала с дивана. — Что-то случилось? — Да. — Княжна повесила мокрый от снега плащ у камина. — Тебе придется какое-то время не покидать территорию Академии. И видеться мы тоже не сможем. Даже на выходных. — Почему? — Послезавтра приезжает ферсийское посольство. Будут договариваться о продлении разрешения на торговлю и снижении пошлин. — А чем они торгуют? — Приворотными эликсирами, легкими наркотиками и цветами, вроде тех, что тебе Хелле дарил. Синюю скарабу он, скорее всего, тоже у них достал. В общем, всякой дрянью и неплохими лекарствами, — ответила ей выглянувшая из своей комнаты Эдера. — Зараза! Вот уж не думала, что десять лет так быстро пройдут. Светлого вечера, Ваше Сиятельство. — Аст Глетчер, вы ведь проводили какие-то эксперименты с темной магией, позволяющие улучшать эликсиры. — Княжна вытащила из плоской кожаной сумочки лист бумаги и протянула дриаде. — Что из этого списка вы можете улучшить и как? Эдера взяла листок и с задумчивым видом села на диван: — «Ледышка» будет действовать минут на десять дольше и без побочных эффектов… Княжна села рядом с дриадой и принялась что-то записывать в блокнот. Решив не отвлекать их от работы, Соня отправилась на кухню — стоило заварить княжне горячего травяного отвара, да и на ужин она наверняка останется. Заглянув в продуктовый шкаф, она озадаченно почесала в затылке: ни ветчины, ни овощей для салата на полках не было. Яиц тоже оказалось всего два, причем одно вареное. Зато нашелся сыр и полкилограмма мяса. Еще раз почесав в затылке, Соня припомнила как Якоб Хольт рассказывал Фейне про одно из блюд, которое готовили на его родине. Еще раз оглядев полки, она вздохнула и открыла ящик с ножами. Через полчаса Соня отключила нагрев под кастрюлькой с рисом и расслабленно выдохнула — оставалось дождаться, пока котлеты с начинкой дойдут в сковороде с объемным нагревом, которую они с Эдерой использовали вместо духового шкафа, и ужин будет готов. Она повернулась к шкафчику с травами и едва не вздрогнула от неожиданности: за обеденным столом сидели Опал и Эдера. Судя по хитрой ухмылке, дриада воспользовалась заклинанием тишины, а сосредоточившаяся на готовке Соня не заметила, как они вошли. — Знаете, Ваше Сиятельство, — дриада хитро прищурилась, — я, пожалуй, на ней женюсь. За спиной раздался металлический звяк, и обернувшаяся Соня успела заметить, как побеги плюща отползают от сковороды, а листья, словно ладони, перебрасывают друг другу исходящую паром котлету. — Умная, хозяйственная, — Эдера поймала котлету и откусила половину, — готовит хорофо. С сыром? Что-то новенькое. С постелью, конечно, будут проблемы. Но я ради такого даже научусь правильно ее трогать за разные места. — Эдера. — Соня укоризненно покачала головой. — Я знала, что женятся не только по любви, но ради экономии на прислуге… — Заметив, как дриада шевелит пальцами, она обернулась и прижала крышку, которую плющ уже начал приподнимать со сковороды. — Лучше бы ты чай с травами от простуды заварила. — Эх. — Эдера тяжело вздохнула и встала из-за стола. — А я уже размечталась об уютной семейной жизни. — Нужно тебя выдать замуж за Его Сиятельство Таркиса, — пробормотала Соня. — Хм. — Опал оценивающе оглядела дриаду. — А ведь фигура у вас как раз в его вкусе. Звание мастера-целителя, да еще и специализирующегося на фармации, вполне заменит титул. Дядя тоже наверняка одобрит. Опять же, ферсийцы приезжают… — Она достала шарик связи. — Нехорошо, конечно, проводить такие церемонии в спешке, но обстоятельства вынуждают… Эдера вздрогнула и чуть не выронила банку с травами. Посмотрела на давящуюся от смеха Соню и едва сдерживающуюся княжну: — Да ну вас!***
Ферсийский посол — высокий зеленоглазый альв — приехал с небольшой свитой, племянником и двумя помощницами: гномкой и дриадой, которых представил как секретарей и личных порученцев. Вот только движения и прорывавшиеся иногда повадки намекали на то, что поручения посла бывают весьма специфическими. Слуги и охрана посла уже на следующий день расползлись по дворцу, как шебуршинки по старому складу. Мужчины и миловидные девушки разных рас в пестрых, как оперение южных птиц, нарядах встречались практически на каждом шагу несмотря на то, что было их всего пара десятков. Через неделю посол съехал в арендованный особняк, а дворец превратился в поле боя: завороженные слуги, неожиданно появляющиеся в апартаментах букеты и фрукты, странный привкус у еды и напитков. Дважды Опал выгоняла из своей постели голую Ниту, явно пребывавшую не в себе, а личный щит периодически вздрагивал от неизвестных заклинаний. Поймать ферсийцев за руку не получалось — за неделю те отлично изучили дворец, а лиц большинства из них никто не запомнил — пестрая одежда надежно отвлекла на себя внимание. Спасали реакция, осторожность и более сильные эликсиры почти без побочных эффектов, за которые Опал пообещала наградить Эдеру Глетчер пожизненным допуском в Западный лес. Вместе со второй партией эликсиров курьер привез посылку от Сони. В невзрачной картонной коробке лежала покрытая рунами шкатулка из гномьей стали, записка и связка медных и серебряных пластинок разной формы, оказавшихся артефактами с заклинаниями от боевых до лечебных.***
Эдера открыла дверь. На пороге стоял высокий парень в форме посыльного. — Светлого вечера, аст Глетчер. — Ага. — Эдера зевнула, прикрыв рот ладонью. — Чего тебе? — Это из дворца. — Парень протянул ей коробку и бланк. — Передай, что послезавтра будет готово. Еще раз зевнув и расписавшись, Эдера забрала коробку со шкатулкой для очередной партии эликсиров, и пошла на кухню. Сидевшая за столом Соня отвлеклась от металлической пластины, на которой размечала контуры для новой очищающей печати, и отхлебнула тонизирующего отвара из огромной кружки: — Опять? — Угу. Тратят быстрее, чем мы делаем. Скорее бы уже эти ферсийцы уехали! — Эдера поставила шкатулку на стол, открыла шкафчик, в котором стояли флаконы с готовыми зельями, достала два и обернулась: Соня, привстав, внимательно разглядывала шкатулку. — Ты чего?***
Княжна Гланс поступила разумно, спрятав от него свою амантино, но, как и всегда в таких случаях, оказалось достаточно задать правильные вопросы прислуге. Пробраться на территорию Академии было намного сложнее. За дело взялись Первая и Третья: охмурив одного из работавших там боевых магов, они выяснили маршруты патрулей и особенности охранных и сигнальных заклинаний. Еще неделю помощницы, под видом студенток, собирали сведения об объекте. Оказалось, что никто в Академии не знал, кем является девушка. Все считали ее обычной преподавательницей, да еще и приехавшей из темных земель. Да уж, понадеявшись на такую нелепую легенду и не приставив к своей амантино охрану, княжна перехитрила сама себя. Но главным призом оказалась не девчонка, а дриада, у которой та жила. Мастер-целитель, благодаря которой Ренорис Гланс до сих пор не шел ни на какие уступки. Оставалось лишь незаметно обработать шкатулку, в которой перевозили эликсиры. Посол Ферсии посмотрел на часы, отпил глоток крепкого кофе и кивком отпустил служанку. Десять минут назад крохотный накопитель, вставленный в боковую стенку шкатулки, запитал нанесенные прозрачным лаком руны, распылившие снотворное из спрятанной в крышке ампулы. А сейчас наемники уже должны пробираться к дому дриады. Если все пройдет как следует, то через час дриада и человечка будут у него.***
Нойл очнулся в какой-то комнате без окон, поежился от холода и, дернувшись пару раз, убедился, что связали его качественно. Принимая этот заказ, они были готовы ко многому, но не к тому, что тела спящих на диване девушек окажутся иллюзиями, сквозь которые в командира полетят молнии, сбивая щит. Тот рассек диван плетью, но за диваном никого не было, а молнии ударили со всех сторон. Через минуту весь отряд корчился на полу от пробегавших по телам разрядов. А потом их просто и без затей утыкали ядовитыми шипами. Дверь открылась, выпуская из соседней комнаты бледную до синевы молоденькую гномку с каталкой, на которой лежало тело командира их небольшого отряда. — Триа, завози последнего, — раздался девичий голос из-за дверей. Спустя пару минут Нойл лежал на металлическом столе, а над ним склонилась дриада. Чуть в стороне спиной к нему стояла человеческая девчонка и что-то полоскала в тазике с водой. — Ну что? Сразу все расскажешь, или тебе сперва пальцы откусить? — ухмыльнулась дриада, снимая с него кляп. — Эдера, мы же не в рейде, — не поворачиваясь, сказала девчонка. — Как говорит моя наставница: «Если спешить некуда, то не стоит портить ценные ингредиенты». — И где же ты нашла такую наставницу, красавица? — спросил Нойл. — В Сомбрии. Она повернулась, и Нойл похолодел: на лице девчонки была лишь холодная сосредоточенность, а в глазах застыло абсолютное равнодушие. В руках она держала несколько длинных тонких игл, какими, по слухам, пользовались профессиональные палачи темных. — Триа, дай ему обезболивающего зелья, иначе он начнет орать и дергаться сразу после второй иглы. — Девчонка заглянула ему в лицо. — Выплюнешь — залью через нос. Гномка дрожащими руками поднесла к его губам пузырек. Нойл принюхался: запах был незнаком. Может, и правда зелье? Девчонка чуть склонила голову набок и зажала ему нос. Не дожидаясь продолжения, Нойл поспешно сделал пару глотков. — Через две минуты можно будет начинать допрос, сол ректор, — сказала девчонка куда-то в сторону. «Так вот кто создал иллюзии», — подумал Нойл, разглядывая выступившего из тени высокого альва в серо-стальной мантии. А потом ему очень захотелось рассказать этим милым девушкам обо всем на свете.***
— Спасибо, Триа. — Лицо мастера Мист все еще было похоже на маску, но легкие нотки удовлетворения в голосе говорили о том, что действие тройной порции «ледышки» уже заканчивается. — Не за что, госпожа Мист. — Триа чуть поклонилась и, взяв протянутый ей флакон, выпила противоядие. Дрожь и слабость, помогавшие изображать страх, почти сразу отступили. — Что теперь с ними будет? — Как решат ректор и князь. Но, думаю, это была последняя такая попытка. Да и защиту Академии наверняка усилят.***
Утром в особняк посольства доставили шарик с записью допроса наемников и записку, в которой ректор настойчиво рекомендовал ферсийцам не появляться на территории Академии и даже не дышать в сторону преподавателей.***
Помощь от Сони Опал смогла оценить через неделю на приеме у графа Аргило. Владелец крупнейшего в княжестве торгового дома, мало того, что пригласил ферсийского посла, не предупредив об этом никого из других гостей, так еще и допустил до кухни его слуг, о чем Опал догадалась по шуму в голове и разбегающимся мыслям. В таком состоянии создать заклинание было довольно сложно, зато нащупать в кармашке у пояса шестигранную пластинку и подать в нее силу получилось с первого раза. Содержимое стальной шкатулки Опал использовала почти через полтора месяца — за день до отъезда изрядно надоевших всем гостей. Подаренный племянником ферсийского посла букет «серебряных» лилий, обозначавший пожелание процветания и здоровья, выбросить, не нанеся тем самым оскорбления, было нельзя. Пришлось распорядиться, чтоб служанки отнесли его в апартаменты. Вернувшись к себе, Опал велела открыть окна, а потом, задержав дыхание, внимательно осмотрела цветы, но те выглядели настолько безобидно, что от нехорошего предчувствия по спине пробежали мурашки. Надев перчатки и пересилив неприязнь, она открыла присланную Соней шкатулку, достала оттуда кусок ткани с нанесенной на него магической печатью и темно-серый брусок из прессованной кости. Расстелив на столе ткань и расставив в положенных местах вазу с цветами и накопитель, Опал проколола палец и уронила каплю крови на печать. По телу пробежал противный озноб, а букет на мгновение накрыло темной дымкой. Через минуту на лепестках одного из цветов проявились коричневые точки, оказавшиеся капельками маслянистой жидкости. Решив не выяснять, чем именно ее пытались напичкать в этот раз, Опал велела Беатрис осторожно стереть салфеткой проявившиеся капли, а саму салфетку сжечь. На следующий день ферсийский посол, так и не добившийся ни льгот, ни разрешения на торговлю легкими наркотиками, многословно попрощался с дядей, потом уважительно поклонился Опал и сказал, что теперь понимает, почему наследницей выбрали именно ее, ведь умение правильно выбирать помощников и возлюбленных для правителя куда важнее, чем личная сила. Мысленно пожав плечами, Опал так же многословно распрощалась с послом и вздохнула с облегчением. Еще через два дня приехал довольный, но явно вымотанный Таркис. Дав кузену и дяде отдохнуть еще неделю, Опал потребовала себе свободы хотя бы на четыре дня.
